280 2801 ук рф

научная статья по теме ОСОБЕННОСТИ КВАЛИФИКАЦИИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ЭКСТРЕМИСТСКОЙ НАПРАВЛЕННОСТИ, СОВЕРШАЕМЫХ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ СРЕДСТВ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ Государство и право. Юридические науки

Цена:

Авторы работы:

УЗЕМБАЕВА ГУЛЬФИЯ ИШБУЛДОВНА

Научный журнал:

Год выхода:

Текст научной статьи на тему «ОСОБЕННОСТИ КВАЛИФИКАЦИИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ЭКСТРЕМИСТСКОЙ НАПРАВЛЕННОСТИ, СОВЕРШАЕМЫХ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ СРЕДСТВ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ»

УДК 343.34 ББК 67.408

ОСОБЕННОСТИ КВАЛИФИКАЦИИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ЭКСТРЕМИСТСКОЙ НАПРАВЛЕННОСТИ, СОВЕРШАЕМЫХ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ СРЕДСТВ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ

Гульфия Ишбулдовна УЗЕМБАЕВА, старший преподаватель кафедры гражданского права и процесса юридического факультета Сибайского института (филиал) Башкирского государственного университета E-mail: [email protected]

Научная специальность: 12.00.08 — уголовное право и криминология;

Аннотация. Статья посвящена уголовно-правовому анализу и дифференциации составов преступлений экстремистской направленности, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети Интернет. Автор обращает особое внимание на проблемные вопросы квалификации данных преступлений, обусловленные трудностями в правильном определении соотношения их составов. На основе изучения соответствующих уголовно-правовых норм автором выделяются имеющиеся проблемы в их применении, предлагаются пути совершенствования правоприменительной деятельности.

Ключевые слова: преступления экстремистской направленности, информационно-телекоммуникационные сети, публичные призывы, разграничение составов преступлений.

Annotation. Article is devoted to criminal legal analysis and differentiation of crimes of an extremist nature, committed with the use of information and telecommunication networks, including Internet. The author pays particular attention to the problematic issues of qualification of these crimes due to difficulties in determining the correct ratio of their compositions. Based on the study of relevant criminal law the author points out the problems in their application, suggests ways to improve enforcement.

Key words: extremist crimes, information and telecommunication networks, public appeals, the distinction between offenses.

С ложившиеся уголовно-правовые приемы и методы определения отдельных преступлений (прежде всего с различными формами соучастия), характеристики их признаков и элементов нередко остаются перегруженными оценочными формулировками. При этом ряд положений норм Особенной части УК РФ не согласуется с положениями Общей части УК РФ, а бессистемное реформирование и казуальное изложение нормативного материала снижает эффективность предупреждения как образования самих преступных объединений, так и совершаемых ими преступлений1. В полной мере это относится и к преступлениям экстремистской направленности.

Федеральным законом от 28 июня 2014 г. № 179-ФЗ2 уголовно-правовые нормы об ответственности за призывы к осуществлению экстремистской деятельности (ст. 280 УК РФ) и возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства (ст. 282 УК РФ) были дополнены указанием на такой альтернативный способ их совершения, как использование информационно -телекоммуникационных сетей, в том числе сети Интернет.

Этот же способ, наряду с использованием средств массовой информации или электронных сетей, был включен в новую статью УК РФ об ответственности за публичные призывы к совершению действий, направленных на нарушение

ЗАКОН И ПРАВО • 05-2015

территориальной целостности Российской Федерации (ст. 2801 УК РФ)3.

Отметим, что совершение деяния с использованием средств массовой информации или информационно -телекоммуникационных сетей, в том числе сети Интернет, относится к квалифицирующим признакам составов преступлений, предусмотренных статьями 280 и 28 01 УК РФ, тогда как в ст. 282 УК РФ в нарушение принципа системности права данныш способ включен в содержание объективной стороны основного состава возбуждения ненависти либо вражды, а равно унижения человеческого достоинства, наряду с публичностью данных действий.

Сравнительный анализ объективных и субъективных признаков составов преступлений, предусмотренных статьями 280, 2801 и 282 УК РФ, позволяет говорить о существенном сходстве и потенциальных проблемах разграничения соответствующих уголовно наказуемых деяний как на теоретическом, так и на практическом уровнях. При этом о смежном характере составов преступлений можно говорить применительно к публичным призывам к осуществлению экстремистской деятельности (ст. 280 УК РФ) и публичным призывам к осуществлению действий, направленных на нарушение территориальной целостности Российской Федерации (ст. 2801 УК РФ).

Смежный характер составов имеют также публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности (ст. 280 УК РФ) и возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства (ст. 282 УК РФ).

Сопоставим выделенные составы преступлений с учетом специфики их совершения (с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети Интернет).

В теории уголовного права вопрос разграничения составов преступлений первой группы до настоящего времени не получил подробного и всестороннего освещения (разъяснения Пленума ВС РФ отсутствуют). Вместе с тем уже высказана и обоснована точка зрения, согласно которой статьи 280 и 2801 УК РФ соотносятся как общая и специальная нормы, т.е. конкуренция должна разрешаться в пользу ст. 2801 УК РФ.

Такое соотношение обусловлено тем, что действия, направленные на насильственное нарушение территориальной целостности, в том числе вооруженный мятеж, являются одними из проявлений экстремистской деятельности, к которой призывает виновное лицо4. При этом в данном деянии одновременно могут проявиться призывы не только к нарушению территориальной целостности, но и к осуществлению какого-либо иного действия, относящегося к экстремизму (например, иного преступления экстремистской направленности).

Рассматривая соотношение составов преступлений, предусмотренных статьями 280 и 2801 УК РФ, нельзя не отметить нюанс , присущий последнему из них касательно его квалифицирующего признака, при описании которого законодатель указал не только информационно-телекоммуникационные, но еще и электронные сети.

Полагаем, что данное отличие связано с отступлениями от принципа системности права и правил юридической техники.

Более того, в Федеральном законе «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ раскрывается именно понятие информационно-телекоммуникационной, но не электронной сети, поэтому использование последнего наименования в диспозиции ч. 2 ст. 2801 УК РФ следует признать не разграничительным, а излишним признаком.

О соотношении публичных призытов к осуществлению экстремистской деятельности (ст. 280 УК РФ) и возбуждения ненависти либо вражды, а равно унижения человеческого достоинства (ст. 282 УК РФ) в общем виде говорится в п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности». Обращается внимание на то, что ст. 280 УК РФ предусмотрена ответственность лишь за публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности, а публичное распространение информации, в которой обосновывается необходимость совершения экстремистских действий, следует квалифицировать по ст. 282 УК РФ при наличии иных признаков этого состава преступления.

ЗАКОН И ПРАВО • 05-2015

В пункте 7 постановления разъясняется, что «. под действиями, направленными на возбуждение ненависти либо вражды, следует понимать, в частности, высказывания, обосновывающие и (или) утверждающие необходимость геноцида, массовых репрессий, депортаций, совершения иных противоправных действий, в том числе применения насилия, в отношении представителей какой-либо нации, расы, приверженцев той или иной религии и других групп лиц»5.

Полагаем, что приведенные разъяснения не позволяют однозначно ответить на вопрос о конкретных различиях между данными составами преступлений.

С.В. Борисов и А.В. Жеребченко отмечают, что «.данные разъяснения следовало изложить более конкретно, указав, что действия, направленные на возбуждение ненависти или вражды, а равно унижение достоинства человека или группы людей, связанные с публичным побуждением других лиц к совершению преступлений экстремистской направленности либо иных деяний, относящихся к экстремистской деятельности, надлежит квалифицировать с учетом совокупности преступлений, предусмотренных соответствующими частями статей 280 и 282 УК РФ»6.

Вместе с тем хотелось бы дополнить данное предложение указанием на то, что действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства, не характеризуются направленностью на формирование у других лиц желания совершать определенные виды деяний, относящихся к экстремизму, поскольку такая направленность свойственна публичным призывам к осуществлению экстремистской деятельности. Последнее же не характеризуется стремлением посеять ненависть либо вражду, а равно унизить чье-либо достоинство.

Отсутствие четкой позиции Пленума Верховного Суда РФ не способствует правильной квалификации, в том числе однозначному разграничению преступлений, предусмотренных статьями 280 и 282 УК РФ. Например, сложилась устойчивая следственная и судебная практика, связанная с признанием фактического сочетания публичных призывов к осуществлению экстре -мистской деятельности и действий, направленных на возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства, одним преступлением, предусмотренным ст. 280 или ст. 282 УК РФ. Приведем пример.

С. был признан виновным в совершении публичных призывов к осуществлению экстремист-

ской деятельности, выразившихся в распространении им на своей личной странице в социальной сети ВКонтакте, открытой для всеобщего ознакомления пользователей сети Интернет, видеофайла «Русское сопротивление 2009», содержащего прямые призывы к насильственным действиям в отношении группы людей, объединенных по признаку национальности, — нерусским7. При этом в ходе расследования уголовного дела не выяснялся вопрос о том, содержит ли указанный видеоролик информацию, распространение которой может быть направлено еще и на возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства.

В приговорах судов также нередко можно встретить упоминание об «экстреми

Для дальнейшего прочтения статьи необходимо приобрести полный текст. Статьи высылаются в формате PDF на указанную при оплате почту. Время доставки составляет менее 10 минут. Стоимость одной статьи — 150 рублей.

Статья 280 УК РФ. Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности (действующая редакция)

1. Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности —

наказываются штрафом в размере от ста тысяч до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного года до двух лет, либо принудительными работами на срок до трех лет, либо арестом на срок от четырех до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до четырех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на тот же срок.

2. Те же деяния, совершенные с использованием средств массовой информации либо информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет», —

наказываются принудительными работами на срок до пяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового либо лишением свободы на срок до пяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет.

  • URL
  • HTML
  • BB-код
  • Текст

Комментарий к ст. 280 УК РФ

1. Экстремистская деятельность (экстремизм) включает в себя:

— насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности РФ;

— публичное оправдание терроризма и иной террористической деятельности;

— возбуждение социальной, расовой, национальной или религиозной розни;

— пропаганду исключительности, превосходства либо неполноценности человека по признаку его социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности или отношения к религии;

— нарушение прав, свобод и законных интересов человека и гражданина в зависимости от его социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности или отношения к религии;

— воспрепятствование осуществлению гражданами их избирательных прав и права на участие в референдуме или нарушение тайны голосования, соединенные с насилием либо угрозой его применения;

— воспрепятствование законной деятельности государственных органов, органов местного самоуправления, избирательных комиссий, общественных и религиозных объединений или иных организаций, соединенные с насилием либо угрозой его применения;

— совершение преступлений по мотивам, указанным в п. «е» ч. 1 ст. 63 УК;

— пропаганду и публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики либо атрибутики и символики, сходных с нацистской атрибутикой или символикой до степени смешения;

— публичные призывы к осуществлению указанных деяний либо массовое распространение заведомо экстремистских материалов, а равно их изготовление или хранение в целях массового распространения;

— публичное заведомо ложное обвинение лица, замещающего государственную должность РФ или государственную должность субъекта РФ, в совершении им в период исполнения своих должностных обязанностей деяний, являющихся преступлением;

— организацию и подготовку указанных деяний, а также подстрекательство к их осуществлению;

— финансирование указанных деяний либо иное содействие в их организации, подготовке и осуществлении, в том числе путем предоставления учебной, полиграфической и материально-технической базы, телефонной и иных видов связи или оказания информационных услуг (Федеральный закон от 25 июля 2002 г. N 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности»).

2. Экстремистская организация — это общественное или религиозное объединение, в отношении которых по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О противодействии экстремистской деятельности», есть вступившее в законную силу судебное решение о ликвидации или запрете деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности.

К экстремистским материалам относятся предназначенные для обнародования документы либо информация на иных носителях, призывающие к осуществлению экстремистской деятельности либо обосновывающие или оправдывающие необходимость осуществления такой деятельности, в том числе труды руководителей национал-социалистской партии Германии, фашистской партии Италии, публикации, обосновывающие либо оправдывающие национальное и (или) расовое превосходство либо оправдывающие практику совершения военных или иных преступлений, направленных на полное или частичное уничтожение какой-либо этнической, социальной, расовой, национальной или религиозной группы.

3. Публичные призывы к экстремистской деятельности предполагают обращение к относительно широкому кругу лиц (к массам, толпе), направленное на возбуждение намерений совершить экстремистские действия или осуществить экстремистскую деятельность. Их форма значения не имеет, главное, они должны быть совершены непосредственно в присутствии третьих лиц либо должна обеспечиваться возможность ознакомления с экстремистскими материалами неопределенного круга лиц.

4. Преступление считается оконченным с момента публичного призыва к осуществлению экстремистской деятельности.

5. Субъективная сторона преступления характеризуется прямым умыслом.

6. Субъект преступления — лицо, достигшее возраста 16 лет.

7. Часть 2 комментируемой статьи предусматривает ответственность за публичные призывы к экстремистской деятельности, совершенные с использованием средств массовой информации (печати, радио, телевидения и т.д.).

Правовые проблемы борьбы с религиозным экстремизмом

Религиозно-мотивированные преступления экстремистской направленности в зависимости от способов выражения экстремизма в диспозициях норм уголовного закона могут быть классифицированы на следующие виды:

— преступления, независимо от родовой и видовой принадлежности, в которых экстремизм выступает в качестве мотива, относящегося к обстоятельствам, отягчающим наказание (п. «е» ч. 1 ст. 63 УК РФ);

— преступления, в которых экстремизм выступает в качестве квалифицирующего признака их составов (п. «л» ч. 2 ст. 105, п. «е» ч. 2 ст. 111, п. «е» ч. 2 ст. 112, п. «б» ч. 2 ст. 115, п. «б» ч. 2 ст. 116, п. «з» ч. 2 ст. 117, ч. 2 ст. 119, абз. 1 ч. 4 ст. 150, п. «б» ч. 1 ст. 213, абз. 1 ч. 2 ст. 214, п. «б» ч. 2 ст. 244 УК РФ);

— организованные преступления, в которых экстремизм может выступать обстоятельством, отягчающим наказание (ст. ст. 210, 239 УК РФ);

— организованные преступления, в которых экстремизм выступает объективной и субъективной стороной (ст. ст. 2821, 2822 УК РФ);

— преступления, в которых экстремизм выступает объективной и субъективной стороной (ст. ст. 280, 282, УК РФ);

— преступления, в которых экстремизм выступает в качестве террористической деятельности (ст. ст. 205, 2051, 2052 УК РФ).

Позицию законодателя относительно общественно опасного характера преступлений экстремистской направленности в наибольшей степени определяют следующие нормы уголовного закона, имеющие основное значение в настоящем исследовании:

— публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности (ст. 280 УК РФ);

— возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства (ст. 282 УК РФ);

— организация экстремистского сообщества (ст. 2821 УК РФ);

— организация деятельности экстремистской организации (ст. 2822 УК РФ).

Иные выделяемые группы составов преступлений нами анализируется лишь постольку, поскольку их сфера уголовно-правовой охраны становится объектом посягательства изучаемой религиозно-мотивированной преступности.

Объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 280 УК РФ, выражается в публичных призывах к осуществлению экстремистской деятельности. Само понятие экстремистской деятельности в Уголовном кодексе не определяется. Уяснение его содержания требует обращения к Федеральному закону «О противодействии экстремистской деятельности» от 25 июля 2002 г. № 114-ФЗ, формулирующему признаки данного преступного деяния, к числу которых отнесены:

— насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации;

— публичное оправдание терроризма и иная террористическая деятельность;

— возбуждение социальной, расовой, национальной или религиозной розни;

— пропаганда исключительности, превосходства либо неполноценности человека по признаку его социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности или отношения к религии;

— нарушение прав, свобод и законных интересов человека и гражданина в зависимости от его социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности или отношения к религии;

— воспрепятствование осуществлению гражданами их избирательных прав и права на участие в референдуме или нарушение тайны голосования, соединённые с насилием либо угрозой его применения;

— воспрепятствование законной деятельности государственных органов, органов местного самоуправления, избирательных комиссий, общественных и религиозных объединений или иных организаций, соединённое с насилием либо угрозой его применения;

— совершение преступлений по мотивам, указанным в пункте «е» части первой статьи 63 Уголовного кодекса Российской Федерации;

— пропаганда и публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики либо атрибутики или символики, сходных с нацистской атрибутикой или символикой до степени смешения;

— публичные призывы к осуществлению указанных деяний либо массовое распространение заведомо экстремистских материалов, а равно их изготовление или хранение в целях массового распространения;

— публичное заведомо ложное обвинение лица, замещающего государственную должность Российской Федерации или государственную должность субъекта Российской Федерации, в совершении им в период исполнения своих должностных обязанностей деяний, указанных в настоящей статье и являющихся преступлением;

— организация и подготовка указанных деяний, а также подстрекательство к их осуществлению;

— финансирование указанных деяний либо иное содействие в их организации, подготовке и осуществлении, в том числе путём предоставления учебной, полиграфической и материально-технической базы, телефонной и иных видов связи или оказания информационных услуг .

Фактически бланкетная норма Уголовного кодекса используется для установления объективных и субъективных признаков преступления в некодифицированном законе, выступающим самостоятельным источником уголовного права. Такая ситуация создаёт проблему противоречивости требованиям принципа законности, согласно которым новые законы, предусматривающие уголовную ответственность, подлежат включению в Уголовный кодекс. Преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только Уголовным кодексом .

Использование бланкетных норм в уголовном законе в широком ряде случаев является необходимым и обосновывается целью единообразного понимания правовых процессов, а также универсальностью юридической техники. По оценке Л.Д. Гаухмана, бланкетные нормы на сегодняшний день находятся в более чем половине всех статей УК РФ ; по мнению Н.Ф. Кузнецовой, в Особенной части УК РФ бланкетными является 65% норм . В то же время, использование бланкетных норм не может происходить вопреки принципу законности, прямо закреплённому в уголовном законе. Так, Н.И. Пикуров отмечает, что в науке российского уголовного права выделяют два вида бланкетных норм: бланкетные диспозиции и диспозиции с бланкетными признаками. В первом случае, когда речь идёт о бланкетных диспозициях используется чужое (неуголовно-правовое. – М.А.) предписание со всеми его атрибутами (ссылка на нарушение определённых правил и т.п.), во втором – используются отдельные элементы или признаки таких предписаний (употребление чужого термина и т.п.) . Иными словами, если используется бланкетная диспозиция, конкретная норма Уголовного кодекса должна содержать признаки общественно опасных последствий, при исключительном наступлении которых применяется данная бланкетная норма, отсылающая к соответствующему неуголовно-правовому предписанию. Если используется диспозиция с бланкетными признаками, конкретная норма Уголовного кодекса должна содержать общественно опасные характеристики деяния, при исключительном наличии которых бланкетная норма приобретает уголовно-правовое значение. И в первом и во втором случаях общественно опасные признаки преступления устанавливаются исключительно Уголовным кодексом. Так, А.В. Наумов отмечает: «Нормы иных отраслей права включаются законодателем в диспозиции статьи уголовного закона, и состав соответствующего преступления конструируется в этих случаях путём включения указанных норм в ткань уголовного закона» . В ст. 280 УК РФ бланкетная норма используется для формулирования всецело объективных и субъективных признаков экстремистской деятельности в 114-ом Федеральном законе, фактически приобретающим статус самостоятельного источника уголовного права наряду с Уголовным кодексом. По нашему мнению, такая ситуация создаёт проблему нивелирования действия принципа законности, требующей законодательного разрешения.

Формулирование определения экстремистской деятельности в 114-ом Федеральном законе, одновременно создаёт конкуренцию уголовно-правовых и административных норм законодательства, что вызывает ошибки квалификации. Согласно абз. 11 п. 1 ст. 1 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» наряду с иными деяниями под экстремистской деятельностью (экстремизмом) понимаются: «публичные призывы к осуществлению указанных деяний либо массовое распространение заведомо экстремистских материалов, а равно их изготовление или хранение в целях массового распространения». В то же время, в соответствии со ст. 20.29 КоАП РФ, массовое распространение экстремистских материалов, а равно их производство либо хранение в целях массового распространения, признаётся административным правонарушением и влечёт соответствующую административную ответственность. Таким образом, определение уголовно наказуемой экстремистской деятельности содержит признаки административного правонарушения и создаёт квалификационную ошибку, оставляемую на усмотрение правоприменителя.

Сопоставительный анализ диспозиции ст. 282 УК РФ (возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства) и Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности», позволяет констатировать, что приведённая норма уголовного закона фактически закрепляет признаки экстремистской деятельности. Это, в свою очередь, даёт основание заключить о нарушении принципа соразмерности санкции, как условия эффективности предупредительного потенциала уголовно-правовых норм. Так, экстремистская деятельность, предусмотренная ст. 282 УК РФ влечёт по ч. 1 наиболее строгое уголовное наказание в виде лишения свободы сроком до 2 лет. В то же время, публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности, по ч. 1 ст. 280 УК РФ наказываются максимальным сроком лишения свободы до 3 лет.

Следующая выделяемая в предложенной нами классификации группа преступлений, в которой экстремизм выступает в качестве квалифицирующего признака, включает одиннадцать составов общественно опасных деяний, совершаемых по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы:

— п. «л» ч. 2 ст. 105 УК РФ (убийство);

— п. «е» ч. 2 ст. 111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью);

— п. «е» ч. 2 ст. 112 УК РФ (умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью);

— п. «б» ч. 2 ст. 115 УК РФ (умышленное причинение легкого вреда здоровью);

— п. «б» ч. 2 ст. 116 УК РФ (побои);

— п. «з» ч. 2 ст. 117 УК РФ (истязание);

— ч. 2 ст. 119 УК РФ (угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью);

— абз. 1 ч. 4 ст. 150 УК РФ (вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления);

— п. «б» ч. 1 ст. 213 УК РФ (хулиганство);

— абз. 1 ч. 2 ст. 214 УК РФ (вандализм);

— п. «б» ч. 2 ст. 244 УК РФ УК РФ (надругательство над телами умерших и местами их захоронения).

Исследование законодательной конструкции приведённых составов преступлений выявляет, по нашему мнению, непоследовательность в соблюдении принципа системности норм уголовного закона. Совершение преступления по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы рассматривается в вышеуказанных общественно опасных деяниях в качестве квалифицирующего признака, усиливающего кару уголовного наказания. В то же время, данный экстремистский мотив предусмотрен общей нормой ст. 63 УК РФ, как отягчающее обстоятельство совершения преступлений, независимо от родовой и видовой принадлежности. В результате, с позиций юридической техники, возникает неоправданное двойное предусмотрение экстремистского мотива в ст. 63 Общей части и в соответствующих статьях Особенной части УК РФ, практическая целесообразность чего вызывает сомнение.

Подобных несоответствий принципам соразмерности санкции и системности уголовно-правовых норм не возникает применительно к террористической деятельности, рассматриваемой 114-ым Федеральным законом подвидом экстремистской. В диспозициях норм Уголовного кодекса, посвященных предупреждению террористической деятельности, интенсивность наказания определяется в зависимости от степени воплощенности акта преступного поведения. Так, законодатель выделяет три уголовно-правовые формы преступлений террористического направления:

— террористический акт (ст. 205 УК РФ);

— содействие террористической деятельности (ст. 2051 УК РФ);

— публичные призывы к осуществлению террористической деятельности или публичное оправдание терроризма (ст. 2052 УК РФ).

Наиболее строгое наказание в виде лишения свободы предусмотрено по ч. 1 ст. 205 УК РФ (террористический акт) сроком от 8 до 15 лет; по ч. 1 ст. 2051 УК РФ (содействие террористической деятельности) сроком от 5 до 10 лет; по ч. 1 ст. 2052 УК РФ (публичные призывы к осуществлению террористической деятельности или публичное оправдание терроризма) сроком от 2 до 5 лет . Кара уголовного наказания, таким образом, усиливается согласно законодательно выделяемым степеням реализации преступного замысла: призывы – содействие – террористический акт.

В отношении принципа системности уголовно-правовых норм законодательный подход к формулированию составов преступлений террористической направленности также оказывается более логичным в сравнении с его подходом к экстремистской деятельности. В связи с высокой общественной опасностью террористической деятельности законодатель выделяет ряд содействующих ей составов преступлений, в которых на стадию подготовки их совершения переносит момент окончания преступной деятельности и, таким образом, криминализирует преступное деяние, предусмотренное ст. 2051 УК РФ. Этот подход демонстрирует рациональность юридической техники. В отличие от примера с экстремистской деятельностью, законодатель, преследуя цель ужесточения уголовной ответственности за террористическую деятельность, не прибегает к дублированию соответствующего мотива в статьях Особенной части УК в качестве квалифицирующего признака, а поступает намного проще и логичнее – выделяет новый состав и криминализирует в нём общественно опасную подготовительную преступную деятельность.

В Общей части Уголовного кодекса чётко разграничиваются формы и виды соучастия. По степени согласованности действий соучастников ст. 35 УК РФ различает: группу лиц, группу лиц по предварительному сговору, организованную группу и преступное сообщество (преступную организацию). В ч. 1 ст. 2821 УК РФ указывается: «Создание экстремистского сообщества, т.е. организованной группы…». Такая диспозиция смешивает разные виды соучастия, что создаёт коллизию норм Общей и Особенной частей УК. Становится не ясно: рассматривает ли законодатель экстремистское сообщество разновидностью организованной группы или преступного сообщества (преступной организации) и соответственно нормы какой части ст. 35 УК РФ правомерно распространять на ст. 2821 УК РФ? В соответствии со ст. 35 УК преступное сообщество (преступная организация) создаётся для совершения тяжких и особо тяжких преступлений. В ст. 2821 УК создание экстремистского сообщества имеет своей целью подготовку или совершение преступлений экстремистской направленности. Понятие преступлений экстремистской направленности приводится в ч. 2 примечания к ст. 2821 УК, в которой данной категорией охватываются общественно опасные деяния, совершаемые по мотивам политической, идеологической расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, предусмотренные соответствующими статьями Особенной части Уголовного Кодекса и п. «е» ч. 1 ст. 63 УК РФ. В Особенной части УК РФ, содержится, как указывалось, одиннадцать составов преступлений, предусматривающих соответствующий экстремистский мотив в качестве квалифицирующего обстоятельства. При этом, только следующие четыре из них могут быть отнесены к категории тяжких или особо тяжких:

— п. «л» ч. 2 ст. 105 УК РФ (убийство) наказывается лишением свободы на срок от восьми до двадцати лет с ограничением свободы на срок от одного года до двух лет, либо пожизненным лишением свободы, либо смертной казнью;

— п. «е» ч. 2 ст. 111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью) наказываются лишением свободы на срок от трёх до десяти лет с ограничением свободы на срок до двух лет либо без такового;

— п. «з» ч. 2 ст. 117 УК РФ (истязание) наказывается лишением свободы на срок от трёх до семи лет;

— абз. 1 ч. 4 ст. 150 УК РФ (вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления) наказываются лишением свободы на срок от пяти до восьми лет с ограничением свободы на срок до двух лет либо без такового.

Если соблюдать правило квалификации о примате Общей части Уголовного кодекса, ст. 2821 УК нельзя будет использовать при квалификации по оставшимся семи составам преступлений экстремистской направленности, предусматривающим соответствующий экстремистский мотив. Правоприменителю остаётся сделать исключение из правила о соотношении предписаний Общей и Особенной частей УК РФ и утверждать, что в нормах ст. 2821 УК речь идёт о создании организованной группы, «исправляя» законодателя . Следовательно, диспозиция ст. 2821 УК, в части определения понятия экстремистского сообщества, не согласуется с нормами Общей части УК, определяющими виды соучастия, что заведомо создаёт квалификационные ошибки.

В соответствии с изменениями российского уголовного закона, внесёнными Федеральным законом «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и в статью 100 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» от 03.11.2009 № 245-ФЗ преступное сообщество (преступная организация) создаётся для получения прямо или косвенно финансовой или иной материальной выгоды. Данный признак в определение экстремистского сообщества и преступлений экстремистской направленности законодателем не внесён.

Не всякая экстремистская деятельность совершается для получения финансовой или материальной выгоды. Так, например, исследуемая форма религиозно-мотивированной преступности может быть мотивирована религиозными целями. Это исключает возможность распространения нормы ст. 35 УК РФ о преступном сообществе (преступной организации) на выделяемые его (её) подвид в ст. 2821 УК об экстремистском сообществе. Создаётся неясность в характере соотношения общей нормы о преступном сообществе (преступной организации), приведённой в ст. 35 УК и нормы об экстремистском сообществе, содержащейся в ст. 2821 УК. Возникает очередная квалификационная ошибка, оставленная на произвол правоприменителя.

Введение ст. 2821 в УК РФ фактически устанавливает уголовную ответственность за ранее криминализированное деяние, предусмотренное ст. 210 УК РФ (организация преступного сообщества (преступной организации) или участие в нём (ней)). Системный анализ диспозиций статей 2821 и 210 УК позволяет установить их различие лишь в направленности преступного деяния. Экстремистское сообщество создаётся для совершения преступлений экстремистской направленности, а преступное сообщество для совершения тяжких либо особо тяжких преступлений, причём для получения прямо или косвенно финансовой или материальной выгоды. Статьи 2821 и 210 УК соотносятся, таким образом, как перекрывающиеся части одного целого, что неизбежно создаёт трудность и ошибки квалификации.

Возникает коллизия также с введением ст. 2822 в российский уголовный закон. Согласно ч. 4 ст. 35 УК преступное сообщество (преступная организация) представляет собой самостоятельный выделяемый законодателем вид преступного соучастия. Выделяя в статьях 2821 и 2822 УК экстремистское сообщество и экстремистскую организацию в качестве двух различных видов соучастия в экстремистской деятельности, уголовный закон оставляет неразрешённым вопрос о соотношении признаков общего понятия преступного сообщества (преступной организации) формулируемого в ч. 4 ст. 35 УК РФ с данными видами новых организационных форм преступности. В результате появляется казуальность уголовно-правовых норм, неоправданно усложняющая квалификацию и влекущая ошибки в правоприменительной деятельности.

Сложность квалификации исследуемой категории преступности создает также использование законодателем для описания разновидностей соучастия в экстремистской деятельности правовых категорий различной отраслевой принадлежности. В ст. 2821 УК используются уголовно-правовые категории, определяющие степень согласованности действий соучастников, а в ст. 2822 УК – гражданско-правовые, апеллирующие к признакам юридического лица и процедуре его государственной регистрации. Возникают неразрешённые законом вопросы:

— охватываются ли признаки экстремистской организации понятием экстремистского сообщества, либо законодатель с термином экстремистская организация связывает процедуру государственной регистрации?

— различает ли уголовный закон используемые в ст. 2822 категории «организация» и «объединение», не во всех случаях являющееся с гражданско-правовых позиций юридическим лицом?

— должна ли процедура государственной регистрации юридического лица иметь значение при квалификации общественно опасных деяний, предусмотренных статьями 2821 и 2822 УК РФ?

Использование системного метода анализа норм Уголовного кодекса дает основание заключить, что ст. 2822 вводит уголовную ответственность за деяние, субъект которого за аналогичные действия несёт ответственность по ст. 239 УК РФ (организация объединения, посягающего на личность и права граждан). Суть отличий данных составов фактически сводится к двум обстоятельствам:

а) диспозиция ст. 2822 предполагает воссоздание деятельности организации, после вступления в законную силу решения суда о её ликвидации или запрете, в то время как диспозиция ст. 239 предусматривает соответствующую деятельность вообще, не имея в виду судебное решение;

б) ст. 2822 выделяет разновидность соучастия в экстремистской деятельности, а ст. 239 не конкретизирует экстремистский мотив преступных действий.

Приведённые обстоятельства обнаруживают непоследовательность юридической техники законодательного конструирования составов преступлений, устанавливающих уголовную ответственность за преступления экстремистской направленности. Выделяя экстремистский мотив в качестве квалифицирующего признака составов преступлений, законодатель одновременно конструирует самостоятельные составы преступлений для учёта этого мотива. Не соблюдение строгой логичности в формулировании диспозиций норм уголовного закона влечёт трудность квалификации криминализированных деяний, вынуждая правоприменителя «подводить» материалы расследуемых дел под «хитросплетения» закона.

Исследование особенностей религиозного экстремизма позволяет выявить несовершенство применения правовой конструкции «возбуждение ненависти или вражды», указанной в диспозиции ст. 282 УК РФ и предполагаемой законодателем во всех преступлениях, совершаемых по экстремистским мотивам. Согласно сложившемуся в доктрине уголовного права подходу, возбуждение ненависти или вражды должно выражаться в активных действиях, направленных на прямое унижение или оскорбление. Иная ситуация возникает применительно к религиозно-мотивированным преступлениям экстремистской направленности. Объективное возникновение религиозной розни в данном случае может оказаться следствием лишь позиционирования религиозного экстремизма, отрицающего столпы вероубеждения традиционно распространённого в России и на Северном Кавказе суннитского Ислама и выступающего от имени последнего. Разрешению складывающейся исследуемой проблемы может послужить индивидуализация вероучительного культа религиозных объединений.

На основании проведённого исследования предлагаем внести следующие изменения и дополнения в законодательные нормы, составляющие правовую основу противодействия преступлениям экстремистской направленности:

1. Перенести признаки экстремистской деятельности (экстремизма), предусмотренные абзацами 2–9 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» от 25 июля 2002 г. № 114–ФЗ, в статью 282 УК РФ, изложив её в следующей редакции:

«Статья 282. Экстремистская деятельность (экстремизм).

Действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе, совершённые публично или с использованием средств массовой информации, в том числе:

– насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации;

– публичное оправдание терроризма и иная террористическая деятельность;

– возбуждение социальной, расовой, национальной или религиозной розни;

– пропаганда исключительности, превосходства либо неполноценности человека по признаку его социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности или отношения к религии;

нарушение прав, свобод и законных интересов человека и гражданина в зависимости от его социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности или отношения к религии;

– воспрепятствование осуществлению гражданами их избирательных прав и права на участие в референдуме или нарушение тайны голосования, соединённые с насилием либо угрозой его применения;

– воспрепятствование законной деятельности государственных органов, органов местного самоуправления, избирательных комиссий, общественных и религиозных объединений или иных организаций, соединённое с насилием либо угрозой его применения;

– совершение преступлений по мотивам, указанным в пункте «е» части первой статьи 63 Уголовного кодекса Российской Федерации – наказывается…».

2. Абзацы 10, 11, 12 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» от 25 июля 2002 г. № 114-ФЗ перенести в диспозицию ст. 280 УК РФ, изложив её в следующей редакции:

«Статья 280. Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности.

Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности, а равно:

– пропаганда и публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики либо атрибутики или символики, сходных с нацистской атрибутикой или символикой до степени смешения;

– публичные призывы к осуществлению указанных деяний либо массовое распространение заведомо экстремистских материалов, а равно их изготовление или хранение в целях массового распространения;

– публичное заведомо ложное обвинение лица, замещающего государственную должность Российской Федерации или государственную должность субъекта Российской Федерации, в совершении им в период исполнения своих должностных обязанностей деяний, указанных в настоящей статье и являющихся преступлением – наказывается…».

3. Дополнить УК РФ ст. 2801 следующего содержания, включив в её диспозицию абзацы 13 и 14 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» от 25 июля 2002 г. № 114–ФЗ:

«Статья 2801. Содействие экстремистской деятельности (экстремизму).

Склонение, вербовка или иное вовлечение лица в совершение хотя бы одного из преступлений, предусмотренных статьями 105, 111, 112, 115, 116, 117, 119, 150, 213, 214, 244 настоящего Кодекса, вооружение или подготовка лица в целях совершения хотя бы одного из указанных преступлений, а равно:

организация и подготовка указанных деяний, а также подстрекательство к их осуществлению;

финансирование указанных деяний либо иное содействие в их организации, подготовке и осуществлении, в том числе путем предоставления учебной, полиграфической и материально-технической базы, телефонной и иных видов связи или оказания информационных услуг – наказывается…».

ст. 20.29 из КоАП РФ;

п. 1 из ст. 1 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» от 25 июля 2002 г. № 114-ФЗ;

п. «л» из ч. 2 ст. 105, п. «е» из ч. 2 ст. 111, п. «е» из ч. 2 ст. 112, п. «б» из ч. 2 ст. 115, п. «б» из ч. 2 ст. 116, п. «з» из ч. 2 ст. 117, ч. 2 из ст. 119, абз. 1 из ч. 4 ст. 150, п. «б» из ч. 1 ст. 213, абз. 1 из ч. 2 ст. 214, п. «б» из ч. 2 ст. 244 УК РФ, внесённых Федеральным законом «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием государственного управления в области противодействия экстремизму» от 24 июля 2007 г. № 211–ФЗ и включающих текст следующего содержания: «по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы».

5. Срок наказания в виде лишения свободы, назначаемый за преступления, предусмотренные статьями 2801, 282 УК РФ, определить сообразно степени возрастания общественной опасности деяний по аналогии, применяемой в санкциях статей 205, 2051, 2052 УК РФ в следующих размерах:

по ч. 1 ст. 2801 – от 3 до 6 лет;

по ч. 1 ст. 282 – от 6 до 9 лет;

по ч. 2 ст. 2801 – от 5 до 10 лет;

по ч. 2 ст. 282 – от 10 до 15 лет.

6. Исключить из УК РФ:

статьи 2821 и 2822;

текст: «для получения прямо или косвенно финансовой или иной материальной выгоды» из ч. 4 ст. 35.

7. Пункты 2, 3 ст. 17 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» от 26 сентября 1997 г. № 125–ФЗ изложить в следующей редакции:

2. Религиозные организации пользуются исключительным правом производства богослужебной литературы и учреждения организаций, издающих богослужебную литературу и производящих предметы культового назначения.

3. Литература, печатные, аудио- и видеоматериалы, выпускаемые религиозными организациями, должны иметь маркировку с официальным полным наименованием данной религиозной организации и указанием наименований вероисповедания и конкретной вероучительной школы, относящей себя в соответствии с внутренними установлениями к этому вероисповеданию, согласно которым определяется смысловое содержание указанных информационных источников».

8. Внести в КоАП ст. 20.29 следующего содержания:

«Статья 20.29. Производство богослужебной литературы и иных информационных источников ненадлежащим лицом или ненадлежащим способом.

Производство литературы, печатных аудио- и видеоматериалов богослужебного содержания, совершённое лицом не являющимся религиозной организацией или её представителем, а равно производство или распространение литературы, печатных аудио- и видеоматериалов богослужебного содержания без маркировки о вероисповедании и вероучительной школе – наказывается…».

Федеральный закон «О противодействии экстремистской деятельности» от 25 июля 2002 г. № 114-ФЗ // СПС «КонсультантПлюс: Дагестанский выпуск» / Региональный информационный центр ООО «Квадро». – Махачкала. – П.1. – Ст.1.

Уголовный кодекс Российской Федерации // Там же. – Ч.1. – Ст. 1, Ч.1. – Ст.3.

См.: Гаухман Л.Д. Актуальные проблемы уголовного законодательства РФ и направления его совершенствования // Современные проблемы теории и практики борьбы с преступностью. Первые Кудрявцевские чтения: Сб. науч. тр. – М.: Юрайт, 2009. – С. – 113.

См.: Кузнецова Н.Ф. Проблемы квалификации преступлений: Лекции по спецкурсу «Основы квалификации преступлений» / Науч. ред. и предисл. акад. В.Н. Кудрявцева. – М.: Городец, 2007. С. 107.

См.: Пикуров Н.И. Теоретические проблемы межотраслевых связей уголовного права: Автореф. дис. . д-ра юрид. наук. Волгоград, 1998. С. 9.

А.В. Наумов. Российское уголовное право. Курс лекций. Т.1. Общая часть. – М.: Юридическая литература, 2004. – С.217.

Федеральный закон «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации» от 09.12.2010 № 352-ФЗ // Указ. соч. – Ст.2, п. «а». – Ст.3, п. «а». – Ст.4.

Тюнин В. Организация экстремистского сообщества // Уголовное право. – 2006. – № 3. – С.52.