Государственная защита частного права означала в римском праве

§ 1. Формы защиты прав

В догосударственный период Рима в случае нарушения прав отдельных лиц применялись обычаи, по которым самым тяжелым наказанием являлось изгнание из рода. Изгнание сменялось самоуправством, или поединком, посредством которого лицо защищало свои права собственными силами.

В самоуправстве следует различать самозащиту и самоуправство в тесном смысле.

Самозащита — это самоуправное отражение недозволенного вторжения, направленного на изменение существующих фактических отношений*(11).

Самоуправство в тесном смысле — самовольное удовлетворение какого-либо действительного или мнимого права путем насилия над личностью или имуществом другого лица.

Самозащита может выступать в форме необходимой обороны или крайней необходимости. Необходимая оборона допускалась всегда и рассматривалась как дозволенное отражение насилия силой. Как необходимая оборона квалифицировалось насильственное удаление со своего земельного участка вторгшихся в него. По Законам XII Таблиц было дозволено убийство вора, застигнутого на месте в ночное время. В классическом праве такое убийство также рассматривалось как необходимая оборона, но наказывалось при превышении ее границ. Ульпиан писал: «. если же предпочел убить, хотя мог его задержать, это скорее кажется учиненным противоправно». Как видим, и римляне считали, что необходимая оборона не должна превышать ее пределов.

Крайняя необходимость (или крайняя нужда) имеет место в том случае, когда приходится жертвовать каким-нибудь менее ценным благом для сохранения более ценного. Римляне, например, считали, что не следует предоставлять никакого иска, если гонимый бурей корабль наскочил на канаты якорей другого и матросы обрубили канаты, поскольку нельзя было выбраться никаким другим образом. По мнению римлян, действие совершается под влиянием безусловной необходимости в случае, если кто разобрал здания соседей, руководствуясь основательным страхом, как бы огонь не дошел до него. Вред, причиненный в состоянии крайней необходимости, по римскому праву не возмещается.

Самовольное удовлетворение какого-либо требования, насильственное исполнение обязательств по римскому праву было запрещено. Самоуправство в тесном смысле слова в развитом римском обществе допускалось в очень узких границах, а именно в двух случаях:

а) можно было самоуправно уничтожить сооружения, которые насильственно или тайно воздвигнуты на участке;

б) к самоуправству можно было прибегнуть, если в противном случае лицу грозит непоправимый ущерб; например, кредитор мог догнать должника, скрывавшегося бегством с деньгами, и силой заставить его отдать долг. Римский закон устанавливал наказание за самоуправство. Кредитор, который силой захватил вещи должника с целью получить удовлетворение своего требования, должен был вернуть их и лишался права требования. Никто не был вправе отнимать вещь, считая ее своей, иначе он лишался права собственности на эту вещь, а если к тому же вещь окажется чужой, то после возвращения вещи он еще должен уплатить ее стоимость.

Государственная защита частных прав

Исторически гражданский процесс развился путем вытеснения и дисциплинирования самоуправства как способа защиты прав.

Государственные судебные магистраты наделялись юрисдикцией — правом организовывать для разрешения спора судебное разбирательство присяжных судей.

Судебное разбирательство между римскими гражданами считалось законным (iudicium legitimum), если оно было организовано в Риме или в пределах первого помильного камня от Рима (domi) с участием одного судьи — римского гражданина. Всякое другое разбирательство считалось вытекающим непосредственно из высшей власти (iudicia imperio continenta), и к этой юрисдикции общие процессуальные правила не применялись.

Судьями могли быть взрослые римские граждане, внесенные в особые списки. Функционировал судья либо единолично, либо в коллегии и назначался претором индивидуально для каждого дела.

Гражданский процесс в Риме затрагивал две группы вопросов: организацию и функционирование правосудия.

В Риме существовало три формы (вида) гражданского процесса.

В древнем праве — легисакционный процесс.

В классическом праве — формулярный.

В постклассическом праве функционировал экстраординарный.

В легисакционном и формулярном процессах существовали дополнительные элементы, предусматривавшие участие в них частных лиц, поэтому их называли «частным судопроизводством» (ordo iudiciorum privatorum). В экстраординарном процессе частный компонент отсутствовал, все правосудие осуществлялось государственными органами.

В начале периода республики гражданский процесс разделяется на производство in iure и apud iudicem. Две стадии существовали в легисакционном и формулярном процессах.

Производство in iure совершалось перед римскими магистратами, которые должны были установить правильный способ осуществления процессуальных действий и наличие предусмотренного правом требования.

После этого процесс переходил во вторую cтадию — apud iudicem. Производство apud iudicem совершалось перед избранным судьей или арбитром, проверявшими достоверность фактических данных и выносившими решение, которым завершалась эта часть процесса.

Экстраординарное (или когниционное) производство уже не делилось на две стадии.

Таким образом, римское общество знало такие формы защиты частных прав, как самоуправство и сменившую самоуправство государственную защиту прав. В развитом римском обществе самоуправство стало допускаться в очень узких пределах, в том числе в форме необходимой обороны и крайней необходимости.

В Риме существовало три вида гражданского процесса, которые последовательно сменяли друг друга: легисакционный, формулярный и экстраординарный.

Новицкий И. Римское право

ОГЛАВЛЕНИЕ

§1 Возникновение государственного суда. § 2. Деление гражданского процесса на ius и iudicium. § 3. Общее понятие о легисакционном, формулярном и экстраординарном процессах. § 4. Понятие и виды исков. § 5. Особые средства преторской защиты. § 6. Исковая давность

§1. Возникновение государственного суда

1. Римский народ подобно многим другим народам до образования государственного суда пережил эпоху частной расправы с нарушителями права. Каждый, считавший неправомерно нарушенным свое право, расправлялся с обидчиком собственными силами и силами своей семьи (саморасправа). По мере развития общества такая форма борьбы с нарушением прав стала нетерпимой.
Переход от частной саморасправы к государственному суду происходил постепенно; посредствующими этапами явились: система регламентации частной расправы путем установления определенного порядка применения насилия к обидчику; далее, система выкупов (добровольных, а затем обязательных); наконец, передача дела защиты прав органам государства.
2. Однако в развитом римском праве еще сохранились некоторые следы первоначальной эпохи саморасправы.
Самозащита, т.е. самоуправное отражение насилия, угрожающего нарушением права, являлась дозволенной: «Vimvi repellere licet», «насилие дозволяется отражать силой» (D. 43. 16.1. 27) ?, таким образом, предупреждать нарушение права. При нарушении права запрещается применять силу для его восстановления, другими словами, самоуправно восстанавливать нарушенное право запрещалось (самопомощь допускалась за редкими исключениями, например, если непринятие немедленно необходимых мер могло повести к значительным потерям; или если должник пытался сбежать от кредитора, кредитору дозволялось его догнать и силой заставить уплатить долг (D.42.8.10.16). За недозволенное самоуправство применялись неблагоприятные последствия: по декрету Марка Аврелия кредитор, захвативший вещи должника для удовлетворения своего права требования, должен эти вещи вернуть; вместе с тем он утрачивает свое право требования (D.4.2.13). Другим законом (конца IV в.н.э.) установлено, что лицо, насильственно захватившее свою вещь у фактического владельца, лишается права собственности на эту вещь и должно ее вернуть тому, у кого она находилась во владении, а если выяснится, что в действительности захватчик и не имел на данную вещь права собственности, он должен был не только вернуть вещь, но и уплатить ее стоимость лицу, у которого вещь . была захвачена (С.8.4.7).
За исключением указанных чрезвычайных случаев самозащиты, защита прав от нарушений передается специальным (судебным) органам государства. Суд становится орудием классового принуждения и проведения в жизнь интересов господствующего класса.
В соответствии с различием публичного и частного права различались iudicia publica (суд по делам, непосредственно нарушающим интересы государства) и iudicia privata (гражданские суды по делам о частных правах граждан).

§ 2. Деление гражданского процесса на ius и iudicium

1. Характерной особенностью римского гражданского процесса в течение республиканского периода и периода принципата было деление процесса на две стадии производства, из которых первая называлась, вторая —judidum. Производство в этих двух стадиях не имеет ничего общего с современным различием судебных инстанций. Дело в том, что современный суд первой инстанции рассматривает дело от начала до конца и выносит решение по делу. Если это решение не обжаловано в течение установленного срока, оно вступает в законную силу и приводится в исполнение. В случае обжалования суд второй инстанции пересматривает состоявшееся решение. Римская же первая стадия процесса приводила к окончанию дела только в случае признания иска ответчиком (а такой вопрос, как видно из открытых в 1933 году новых фрагментов Институций Гая, прямо ставился истцом; требую, чтобы ты сказал «да» или «нет»). По общему же правилу in iure спорное дело только подготовлялось к решению, а проверка обстоятельств дела и вынесение решения происходили во второй стадии (in iudicio). Таким образом, ius и iudicium не две инстанции, а два этапа одного и того же производства; только прохождение дела через оба эти этапа, по общему правилу, приводило к его решению.
Какими потребностями было вызвано деление римского процесса на две стадии и какие цели оно преследовало, наукою истории римского права не установлено.
2. Такая организация процесса существовала в течение ряда веков, была нормальным порядком (ordo iudiciorum privatorum).
Поэтому, когда в период абсолютной монархии деление nouecca на ius и iudicium отпало, процесс получил название чезвычайного, экстраординарного (extra, ordinem).

§3 Общее понятие о легисакционном, формулярном и экстраординарном процессах

Государственная защита прав

Исторически процесс развился путем вытеснения и дисциплинирования первоначального самоуправства и превращения государством борьбы сторон в рассмотрение споров органами государства. Формально магистрат и в классическом праве сохранял за собой ведение только предварительного процесса, где точно устанавливались правовые основания спора между сторонами и указывались средства его разрешения. Но этого было достаточно, чтобы обратить все фазы суда в орудие классового принуждения и проводить через суд выгодные для господствующей верхушки юридические воззрения и нормы.

Право государственных судебных магистратов организовывать для разрешения каждого отдельного спора судебное разбирательство присяжных судей, решающих дело по существу, называется юрисдикцией (iurisdictio). В тесном смысле она обозначает содействие магистрата по организации суда (iudicium) по делу и принадлежала только магистратам, располагавшим высшей властью (imperium). Магистраты, которые пользовались высшей властью (консулы, преторы), имели право организовывать присяжные суды по спорам частных лиц. Когда юрисдикция сосредоточилась в руках претора, установилось формальное понятие юрисдикции. Судебное разбирательство считалось законным (iudicium legitimum), если оно было организовано в Риме или в пределах первого помильного камня от Рима (domi), между римскими гражданами, с участием одного судьи, тоже римского гражданина.

Всякое другое разбирательство, в котором отсутствовало одно из этих требований, считалось вытекающим непосредственно из высшей власти (iudicia imperio continenta); к этой юрисдикции общие процессуальные правила не применялись.

Принципиально все дела между гражданами могли разбираться только городскими магистратами Рима или того города, в котором лицо имело право гражданства и свое местожительство: (D. 50. 1. 29) (Местный житель обязан подчиняться и тем магистратам, где он проживает, и тем, где является гражданином.)

Эти общие правила подсудности применялись соответствующим образом и во всех римских провинциях. Однако для римских граждан, проживавших в провинциях, была открыта возможность требовать перенесения их споров на рассмотрение городских магистратов Рима. Roma communis nostra patria est, Рим — наше общее отечество (D. 50. 1. 33). И обратно, ответчик, временно пребывавший в Риме по разным причинам (как свидетель, арбитр или судья), имел право просить о переносе процесса на место своего жительства (D. 5. 1. 2. 3). Применялись также правила специальной подсудности по роду дел. Таковы — подсудность по месту исполнения в исках из договоров; по месту совершения деяния при исках из недозволенных действий. В общем, однако, правила о подсудности не имели в Риме принудительного характера. Соглашение сторон могло сделать некомпетентного магистрата уполномоченным на организацию суда, превышающего его компетенцию. (D. 5. 1. 2. pr.) (Считаются, однако, согласившимися те, кто, зная, что они не подлежат его юрисдикции, все же согласились на него.)

Судьи единоличные и коллегиальные. Судьей по всем спорам вообще мог быть всякий взрослый римский гражданин. Обычно его выбирали из лиц, внесенных в особые списки, составлявшиеся по соображениям политики то из сенаторов, то из всадников. Функционировал судья один (unus iudex) или в коллегии и назначался претором индивидуально для каждого дела. Судья, который мог решать дела по свободному усмотрению (arbitrium), назывался arbiter и обычно назначался в тех спорах, где дело шло о производстве оценок, установке меж, разделе.

ЛЕГИСАКЦИОННЫЙ ПРОЦЕСС — исторически первая развитая форма судопроизводства по частным искам в римской юстиции. Название происходит от наименования исков строгого права, т.е. основанных исключительно на предписаниях закона (и прежде всего Двенадцати таблиц законов) — legis aktiones. Соблюдение норм Л.п. предполагало, что претензии заявителя-истца строго законны и формальны, что иск не заключает элементов аналогии и что речь будет идти только о предусмотренных законом последствиях, хотя бы они не представляли для истца имущественного интереса.

Легисакционный процесс (legis actio) – первая и древнейшая форма процесса, представляющая собой иск из закона в противоположность самоуправству.
Стадии легисакционного процесса:
– in jure – сфера деятельности судебного магистрата (рекса, консула, позже – претора). Лицо, считавшее свое право нарушенным, чтобы возбудить дело в суде, должно было сделать об этом заявление перед магистратом, который устанавливал дозволенность притязания, заявляемого истцом, содержание этого притязания и существование условий его действительности. Цель этой стадии – может ли быть данное притязание предметом судебного разбирательства. Магистрат предоставлял возможность защиты нарушенного субъективного права в суде (т. е. иск) не в – любом случае, а лишь тогда, когда притязание соответствовало закону и его формулировкам. Нет иска – нет и права на судебную защиту;
– in judicio. Спор разрешался судьей по существу. Могла быть начата не раньше, чем через 30 дней. Этот промежуток был установлен с целью предоставления сторонам возможности собрать доказательства. Стороны являлись в суд в назначенное время. Судебное разбирательство начиналось с изложения сторонами сущности спора. Затем они подробно излагали основания своих утверждений. Судья оценивал доказательства по своему собственному усмотрению и объявлял устное решение, не подлежащее обжалованию. В результате производства in iure наступало litis contestatio (прекращение спора) и bis de eadem re ne sit actio (дважды по одному делу иск недопустим).
Формы легиакционного процесса:
– legis actio sacramento (самый распространенный) – процесс-пари с залогом при исках о свободе. Словесный поединок между сторонами происходил перед магистратом. На процессе должна была присутствовать спорная вещь или какая-нибудь часть ее. Истец требовал от ответчика обоснования своих действий, от которого ответчик мог отказаться. После этого истец предлагал ответчику внести залог или вносил его сам. Если стоимость спорной вещи превышала 1000 ассов, сумма залога равнялась 500 ассам и 50 ассам – в других случаях. Залог проигравшей стороны шел в пользу сначала жрецов, а позже – казны;
– legis actio per sponsionem praeiudicialem. Являлся позднейшим изменением legis actio sacramento.
Проигравшая сторона теряла треть спорной суммы в пользу выигравшей. Заключался в приглашении явиться через 30 дней для получения извещения о назначении судьи;
– legis actio per manus iniectionem – вещный иск посредством наложения руки. Применялся при наличии судебного решения или неуплате признанного долга. Ответчик приводился к магистрату, и, если не уплачивал долг или не вступался vindex (защитник), истец уводил ответчика, налагая на него оковы не менее 15 фунтов и выдавая не менее 1 фунта муки в день. В течение 60 дней ответчик трижды выводился в базарные дни на площадь, после чего мог быть продан или убит;
– legis actio per pignoris capionem – вещный иск посредством захвата залога. Применялся при сделках, связанных с жертвоприношением, а также солдатами и откупщиками податей без магистрата;
– legis actio per judicis postulationem – вещный иск, заключающийся в просьбе к магистрату назначить судью. Применялся при разделе общей собственности.

Легисакционный процесс не предполагал обжалования принятого судебного решения.

Иск в легисакционном процессе можно было подавать только по одной из следующих определенных формул:

1. с использованием присяги (если предметом иска является вещь);

2. посредством просьбы о назначении судьи – по стипуляции;

3. посредством истребования обогащения (если предметом иска являются деньги);

4. посредством наложения руки. В таком случае, если истец выигрывал, ответчика можно было забрать в кабалу;

5. путем захвата долга. В таком случае истец завладевал вещью ответчика и использовал ее как залог (форму обеспечения иска). Такая формула подачи иска использовалась только по наиболее важным искам (напр., о священных вещах).

Легисакционный римский гражданский процесс является довольно чистым образцом состязательного (обвинительного) процесса.

ФОРМУЛЯРНЫЙ ПРОЦЕСС (лат. aktiones per formulas) — вторая форма судопроизводства по частным искам в римской юстиции; перерождение исходных видов легисакционного процесса. Смысл Ф.п. заключался в том, что юридический предмет спора формулировала не сторона, заявлявшая иск, а претор. Истец и ответчик излагали дело перед магистратом в любых выражениях. Претор уяснял юридическую сущность спора и излагал ее в специальной записке, адресованной судье, — formula. Формулы были типовыми.

Формулярный процесс пришел на смену легисакционному процессу.

Центральное место в формулярном процессе занимала письменная формула, которую претор давал судье в виде директивы. На ее основании требовалось вынести решение по делу. Путем формул преторами осуществлялось правотворчество; признание права на иск означало признание наличия материального права.

Основные части формулы:

· интенция (intentio – обвинение), где указывалось имя судьи; излагались исковые требования; указывалось право, на котором истец основывал свои притязания. Начиналась со слов «если выяснится»;

· демонстрация (demonstratio), в которой излагался состав дела, его фабула. Она перечисляла юридические факты, которые создали право истца и обязанность ответчика. Начиналась со слова «поскольку»;

· кондемнация (condemnatio), в которой судье предоставлялось право осудить или оправдать ответчика.

При разделе общего имущества употреблялась adiudicatio– полномочие судьи заменить одно состояние вещных прав другим. То, что указано в кондемнации, имело решающее значение, даже если противоречило интенции. Иногда перед кондемнацией вставлялась оговорка «если вещь не будет реституирована по твоему распоряжению». Невыполнение этого арбитражного распоряжения влекло невыгодные последствия (определение стоимости вещи истцом под присягой, иногда учетверение суммы кондемнации).

Дополнительные части формулы:

· прескрипция (praescriptio) – предшествует основному тексту формулы (сразу после имени судьи). Ставила возможность начать процесс в зависимости от выявления определенных обстоятельств. Составлялась в интересах истца, если контракт не имел названия в цивильном праве или истец хотел взыскать часть того, что должен ответчик, и избежать консумпции. В интересах ответчика – если он утверждал, что до этого дела должно быть рассмотрено более важное дело (например, если истец, не доказывая своих прав на наследство, виндицировал вещь из наследственной массы). Начиналась со слов «пусть процесс считается»;

· эксцепция (exceptio) – возражение ответчика на иск. Она следовала за интенцией, если ответчик отрицал иск, если не возражал против иска, но отрицал свою обязанность исполнить требования или если возражал против исковых требований, указанных в интенции.

Стадии формулярного процесса:

· in jure – истец излагал свои притязания в любой форме. Претор, выслушав заявление истца и возражения ответчика и признав допустимость иска, составлял письменную формулу, являвшуюся юридическим выражением заявленного истцом притязания и возражений ответчика, и направлял ее в суд;

· in judicio – начиналась с изложения сторонами доказательств, поскольку о вопросе, поставленном перед судом, теперь можно было узнать из формулы. Процесс проходил в устной форме при свободной оценке доказательств. Источниками доказательств были показания свидетелей и доказыванию подлежали лишь спорные факты. Бремя доказывания исковых требований распределялось в соответствии с формулой: истец доказывал факты, которыми он обосновывал иск, ответчик – факты, которыми он обосновывал возражения. Решение всегда выносилось в денежном выражении. Исход дела стал целиком зависеть от содержания формулы.

Экстраординарный (extra ordinem), или когниционный, процесс (cognitio extra ordinem) – чрезвычайный порядок рассмотрения судебного спора, который вытекал из непосредственной деятельности претора по осуществлению правовой защиты. Был установлен Конституцией 294 г. как единственная форма процесса.

Экстраординарный процесс воспринял принципы прежних форм гражданского процесса: диспозитивности и состязательности.

В экстраординарном процессе судебные функции осуществлялись административными органами: в Риме и Константинополе (в связи с разделением империи на Западную и Восточную) – praefectus urbi (начальником городской полиции), в провинциях – правителем провинции, а по менее важным делам – муниципальными магистратами. Однако нередко императорыпринимали судебные дела и к своему личному рассмотрению.

Дело рассматривалось указанными лицами вне формулярного процесса. Они же принимали заявление об иске и, назначив день суда, от своего имени вызывали ответчика.

Сосредоточившись в руках административных органов, экстраординарный процесс не делился на стадии (in jure и in judicio).

Рассмотрение дел утратило публичный характер и происходило в присутствии лишь сторон и особо почетных лиц, которые имели право присутствовать при этом. Если истец не являлся к слушанию дела, оно прекращалось; при неявке ответчика дело рассматривалось заочно.

Экстраординарный процесс осуществлялся в письменной форме. Документы имели больший вес по сравнению со свидетельскими показаниями.

В экстраординарном процессе участвовали адвокаты.

Экстраординарное производство предусматривало обязательные судебные пошлины – на покрытие канцелярских расходов, на досудебную подготовку дела и т. п.

Решение по делу чиновник выносил в письменной форме. Оно сразу вступало в законную силу и признавалось за истину (в отношении сторон по данному процессу).

В противоположность процессу классического периода в экстраординарном процессе впервые было допущено апелляционное обжалование вынесенного решения в следующую, вышестоящую инстанцию. На решение praefectus urbi можно было приносить жалобы императору, на решение правителя провинции – praefectus praetorio (начальнику императорской гвардии), а на его решения – императору. Отказ в апелляции (с Юстиниана не более двух) влек удвоение присужденной суммы.

Судебное решение в экстраординарном процессе приводилось в исполнение органами государственной власти по просьбе истца. В случае присуждения ответчика к выдаче определенной вещи она отбиралась указанными органами принудительно (manu militari), если в течение двух месяцев ответчик не передавал ее добровольно.

Если присуждалась денежная сумма, судебные исполнители отбирали у ответчика соответствующую сумму или какую-нибудь вещь, которую продавали для удовлетворения претензии истца. Обращение взыскания на все имущество должника имело место лишь в том случае, если заявлены претензии несколькими кредиторами несостоятельного должника, причем он не передавал добровольно имущество для их удовлетворения.

Правило республиканского процесса об окончательном погашении однажды предъявленного иска (хотя бы по нему и не состоялось решение) в экстраординарном процессе не применялось.

16.Понятие и виды исков.

Судебные магистраты (главным образом преторы) имели в силу своего imperium право отказать в судебной защите отношения, хотя бы оно и подходило под нормы цивильного права, и наоборот, дать судебную защиту в случае, не предусмотренном нормами цивильного права.

Поэтому практически первостепенное значение имел вопрос, дает ли претор в данном случае иск (actio). Ответ на этот вопрос можно было найти в преторском эдикте. Смысл термина actio в эпоху легисакционного процесса сводился к определенной деятельности лица, выражавшейся в выполнении установленного ритуала. В классическом римском праве actio есть предусмотренное эдиктом судебного магистрата средство добиться путем судебного процесса решения, соответствующего интересам данного лица.

Постепенно формулы исков в практике претора типизируются, т.е. вырабатываются типические формулы для отдельных категорий исков.

Среди многочисленных различных исков необходимо выделить следующие важнейшие виды: actio in rem (вещный иск) и actio in personam (личный иск). Юрист Павел противопоставляет право собственности на вещь, с одной стороны, и право требовать от другого лица что-либо сделать или чего-либо не делать (воздержаться от определенного действия), с другой стороны; право собственности (как и некоторые другие права) может быть нарушено любым третьим лицом, причем заранее неизвестно, кто именно является возможным нарушителем права. Поэтому принято говорить, что для защиты такого права иск дается против любого третьего лица, которое будет нарушать право данного лица; иск в этом случае называется actio in rem — вещный иск. Термин actio in rem показывает, что отвечает по иску тот, у кого находится вещь, или вообще тот, кто посягает на данную вещь.

В противоположность actio in rem иск, именуемый actio in personam, дается для защиты правоотношения личного характера между двумя или несколькими определенными лицами. Например, А. обязался что-то сделать для В.; В. имеет право требовать совершения этого действия именно от А. и ни от кого другого. Следовательно, нарушить право В. в данном случае может только А., ибо никто другой не принимал на себя обязательства совершить для В. данное действие. Таким образом, возможный нарушитель такого рода права известен заранее и иск возможен только против этого лица. Поэтому иск в этом случае носит название actio in personam (личный иск). По современной терминологии это относительная защита.

Другое важное различие исков actio stricti iuris — иск строгого права и actio bonae fidei — иск, построенный на принципе добросовестности. Основное значение этого различия заключается в том, что при рассмотрении исков строгого права судья связан буквой договора, из которого вытекает иск, при рассмотрении исков bonae fidei положение судьи свободнее, он имеет право принимать во внимание возражения ответчика, основанные на требованиях справедливости, хотя бы в формулу иска и не было включено особой эксцепции (например, при actio bonае fidei судья учитывает ссылку ответчика на dolus со стороны истца, т.е. на то, что истец допустил обман, даже если в формулу иска не включено специальной эксцепции по этому поводу).

Одним из средств для осуществления правотворчества без изменения буквы закона служила actio utilis, т.е. иск по аналогии. Эту разновидность исков можно пояснить на следующем примере. Если одно лицо неправомерно уничтожает или повреждает чужое имущество, то по Аквилиеву закону (республиканского периода, приблизительно III в. до н.э.) причинитель вреда отвечает лишь при условии, если вред причинен corpore corpori, т.е. телесным воздействием на телесную вещь. С помощью иска (из Аквилиева закона) в форме utilis претор распространил защиту потерпевшего вред и на те случаи, когда вред причинен виновным образом, но без непосредственного телесного воздействия на вещь (например, лицо виновным образом уморило чужое животное голодом).

Actio ficticia (иск с фикцией). В тех случаях, когда претор признавал необходимым распространить предусмотренную законом защиту на какое-то новое, не предусмотренное в законе отношение, он иногда предлагал (в формуле) судье допустить существование некоторых фактов, которых в действительности не было, и с помощью такой фикции подвести новое отношение под один из существующих исков. В формуле этот прием выражался следующим образом: если окажется то-то и то-то, в таком случае, если бы было то-то, ты, судья, присуди, и т.д. Например, когда назрела потребность допустить передачу требования от одного лица к другому, то для защиты нового лица претор стал давать иск, в котором судье предлагалось предположить (допустить фикцию), что новое лицо (которому передано право требования) является наследником первого лица (а на наследника переходили права и обязанности). Тем самым лицо, которому передано право требования, получало исковую защиту.

Различались иски штрафные и иски об удовлетворении, или о восстановлении нарушенного состояния имущественных прав (так называемые реиперсекуторные, actiones rei persecutoriae). Иногда из одного и того же факта вытекали одновременно и штрафной и реиперсекуторный иски;
например, потерпевший от кражи мог предъявить и иск о возврате похищенного (реиперсекуторный иск), и иск о взыскании штрафа (штрафной иск).
______________________________________________
Иск – actio – письменный документ, с помощью кот. осуществляется защита нарушенного права в суде.

1.Виды:
a. Строгого права – actio stricti juris (цивильные иски) – в законах 12 таблиц:
древние иски, невероятно формальные, судья должен следовать «букве закона»
b. Иски доброй совести – actio bonae fidei (преторские) – из Эдиктов преторов. Данный вид иска дает судье больше простора, исходит из духа закона, защищает юрид. чистоту сделки.

2 Виды:
a. Вещные иски – actio in rem – абсолютная защита – ergo omnis
i. виндикационный
ii. негаторный
iii. прогибиторный

вендикационный – иск не владеющего квиритского собственника и неправомерного владеющему собственнику, прогибиторный –запретительный иск, неготорный – иск защищает собственника от того, кто каким-либо образом нарушает право, то не отнимает вещь, конфессорный – появился с момента принятия самостоятельного права. Производный – иск созданный по образцу уже существующего иска.
b. Личные – actio in personаm – предъявляется только другой стороне в обязательстве – inter partes

3. Виды:
a. Частные – actio privatae – предъявлялись в интересах лица
b. Популярные – actio populares – в интересах народа (квазиделиктных ситуациях – из поставленного – вероятность падения на человека). Деликт – гражданское правонарушение.

4. Виды:
a. Иски с фикцией (аналогичные иски) – старинные, цивильные иски, в которые претор вносил какой-либо допуск (фикцию). «против вора-перегрина, но предполагая, что он м.б. квиритом».

5. Виды:
a. actions rei persecutoriae – цель — восстановить нарушенное состояние имущественного права (он же будет являться виндикационным иском)
b. actions poenales – штрафные иски, они преследуют цель наказать ответчика, нарушевшего права истца (частные штраф в пользу истца)
c. actions mixtae- смешанные иски, которые направлены и на восстановление нарушенного права и с целью наказания ответчика частным штрафом.

Кондикция – данные иски не содержали в себе основания своего возникновения. Виды кондикций:

а) о возврате похищенного. В данной ситуации собственник мог применить виндикационный иск, но иск о возврате похищенного легче было доказывать. При предъявлении виндикационного иска истец должен доказать, что спорная вещь является его собственностью, а при иске о возврате похищенного требовалось доказать факт кражи вещи;
б) при платеже по ошибке, когда лицо, уплатившее определенную денежную сумму или предоставившее вещь, имело право вернуть данную сумму или вещь;
в) о возврате предоставления, цель которого не осуществилась. В том случае, если вещь была передана в качестве приданого, но брак заключен не был, собственник при предъявлении кондикционного иска о возврате вещей мог вернуть свою вещь обратно;
г) без основания. Для предъявления данного иска было достаточно только факта неосновательного обогащения. Римское право защищало право собственности или обязательственное право постольку, поскольку для этого имелся соответствующий иск, в связи с чем в римском праве было много исков.

17.Особые средства преторской защиты.

Особые (или специальные) средства преторской защиты претор применял сам, без судебного разбирательства, в силу своего империума. К ним относились интердикты, преторские стипуляции, введение во владение, реституция.

Государственная защита частного права означала в римском праве

Основные положения статьи были отражены в докладе на международной конференции романистов стран Центрально-Восточной Европы и Италии (г. Владивосток, октябрь 2000 г.)

Проблема защиты должников в доступных нам источниках римского права и в трудах более поздних авторов-романистов не получила обстоятельного исследования. Между тем эта проблема представляется весьма плодотворной и практически значимой, поскольку в большинстве договорных отношений обе стороны являются одновременно и кредиторами и должниками. Не менее важна защита должника в односторонних, в частности, деликтных обязательствах.

В источниках римского права мы находим примеры, из которых видно, что римские юристы, будучи прекрасными казуистами, обращали внимание на обстоятельства, при наличии которых следует оказать защиту должнику — стороне договорного обязательства (купли-продажи, найма, хранения и др.) В меньшей мере римскими юристами уделено внимание защите должника — причинителя вреда[1].

Ответственность должника, возникающая при наличии ряда условий, важнейшим из которых является вина- это обратная сторона медали — защиты прав кредитора. Вместе с тем естественно стремление должника уменьшить, смягчить, даже устранить эту ответственность. Иначе говоря, если кредитор заинтересован в компенсации своей пострадавшей имущественной сферы за счет виновного должника, то должник, определяемый в источниках римского права как лицо, с которого можно взыскать помимо его воли, наоборот склонен к минимальному уменьшению своего имущества, даже сбережению его, если это позволяет возникшая правовая ситуация.

С древнейших времен общество и законодатель были заинтересованы в справедливом разрешении конфликта, возникшего между сторонами обязательства. Стремление к справедливому разрешению спора выразилось, в частности, в известном афоризме, которым с древнего времени руководствовались судьи: пусть будет выслушана и другая сторона. Это означало, что при определенных обстоятельствах ответчик (им чаще оказывался должник) мог рассчитывать на снисхождение со стороны суда, заключавшееся в уменьшении объема ответственности или устранения ее, что не могло не найти отражения в нормах права. Безусловно, защиту должник мог получить, если имевшие место обстоятельства, называемые в источниках также “основания”, “причины” (causa), заслуживающие внимания и уважения, оправдывали в полной или частичной мере поведение должника. Такие обстоятельства могли предусматриваться в нормах материального права, а также устанавливаться в судебном процессе.

Известно, что кредитор — управомоченная в обязательстве сторона, а должник — обязанная сторона.

Если под защитой прав кредитора понимается восстановление его нарушенной неправомерным поведением должника имущественной сферы за счет имущества должника, в частности, возмещение ущерба, уплата штрафа, то под защитой должника следует понимать предусмотренные правовыми нормами в том числе процессуального характера меры, устраняющие ответственность должника или облегчающие его имущественное положение при наличии определенных, заслуживающих уважения обстоятельств. Таким образом, эти меры могут быть материального и процессуального характера. Из числа материально-правовых норм возможно выделить особую группу, регулирующую правоотношения, при нарушении которых положение должника смягчается наличием особых связей между контрагентами, основанных на родстве, дружбе, товариществе.

Известна характерная особенность римской юриспруденции представлять правоотношения преимущественно в процессуальных категориях, что выразилось в известной формуле “от иска к праву” в отличие от современного порядка защиты “от права к иску”, поэтому полагаем целесообразным сначала рассмотреть меры процессуального характера.

Прежде следует отметить, что с древнейшего времени вызываемый в суд должник (ответчик) мог иметь заступника (vindex), который играл роль защитника и поручителя должника, ручавшийся за явку должника в суд, принимал на себя ведение дела в суде и выплачивал за должника долг.[2] Еще в Законах XII таблиц было сказано: «за богатого пусть поручится богатый, за бедного-любой». Заступничество носило характер выкупа, и ответчик оказывался в подчинении лица, пришедшего ему на помощь[3]. При отсутствии заступника неоплатный должник уводился в дом кредитора и по истечении 60 дней мог быть обращен в рабство и даже убит.

Важнейшей процессуальной мерой защиты должника-ответчика являлось его возражение в суде, которое получило название эксцепции (exceptio). Обратимся к такой стадии как вызов в суд. В Дигестах со ссылкой на Законы XII таблиц приводятся примеры неявки ответчика в суд, чему препятствовало недобросовестное поведение истца – кредитора, либо какие-либо объективные обстоятельства. В титуле X книги 2 Дигест сказано: если ответчик в силу злого умысла истца не явится в суд, то ответчик мог быть удовлетворен с помощью эксцепции. В титуле XI той же книги сказано: если кто-либо (в том числе ответчик) обещал явиться в суд, но не может явиться, т.к. ему препятствовали состояние здоровья, непогода или сила реки (очевидно разлив ее), то он защищается эксцепцией с достаточным основанием.

Известно, что фигуры кредитора и истца, должника и ответчика не всегда совпадают. Римские юристы неоднократно отмечали, что должник может защищаться как с помощью иска, так и с помощью эксцепции.

Иск — важнейшее средство защиты нарушенного права. Из исков, облегчавших положение должника следует прежде всего назвать иски “доброй совести”, которые свидетельствовали о проникновении в гражданский процесс начал равенства и справедливости. Обращает на себя внимание тот факт, что исков, рассматриваемых по доброй совести было множество. Цицерон, говоря о спорах, разрешаемых по доброй совести, приводит слова понтифика Кв. Сцеволы, который утверждал, что величайшей силой обладают те судебные разбирательства, в которые добавляется “на основании доброй совести”, полагая также, что термин “добрая совесть” имеет широчайшее распространение в делах об опеке, фидуциарных сделках, а также купли-продажи, найма[4]. Это подтверждает и Гай, отмечая в Институциях, что разбирательству по доброй совести подлежали споры о купле- продаже, найме, поручении, товариществе и другие. Цицерон считал золотыми слова «как надлежит поступать по-доброму между добрыми друзьями и без коварства». Фидуциарная форма обслуживала в древности отношения поклажи, ссуды, поручения (fiducia cum amico). Эти отношения основаны на дружеских связях. Цицерон отмечал, что дружба сначала идет через кровное родство и свойство, затем обнимает тех, кто является товарищем в публичных делах, подчеркивая три измерения дружбы: нравственность, право, мораль.[5] Так, приглашение друга на ужин – естественный повод для просьбы о ссуде, — говорил Гай в Институциях. Должник, отсутствующий ради того, чтобы принять друзей, не считается впавшим в просрочку, — говорит Ульпиан в 22 книге Дигест. Договор поручения был основан исключительно на единстве дружбы, нравст­венной обязанности, любезности. Вил Дюрант отмечает, что такие услуги оказывались другу легко, непринужденно и даже элегантно.

Нравственная обязательность при оказании услуг для друга была настолько очевидной, что, говоря о фидуциарных сделках, Д. В. Дождев верно заметил, что позитивно-правовое регулирование отношений, основанных на принципах boni et aequi, fides, amicitia не являлось актуальным. Но в дальнейшем прогресс равенства, развития свободы личности, переориентация социального интереса умаляют семейный принцип, это изменило и конструкцию отношений по поводу вещей[6].

Из процессуальных средств защиты должника важное значение имела эксцепция, упомянутая в связи с неявкой ответчика в суд по уважительной причине. Но исключительную роль сыграла эксцепция, которую Гай назвал средством борьбы справедливости с консерватизмом старого права, в формулярном процессе. Она нередко включалась претором в составляемую в первой стадии процесса формулу в качестве дополнительной части.

Большое распространение имели эксцеп­ции о проданном и переданном (rei vinditae et traditae) и об обмане (exceptio doli). Первая из них заключалась в возражении ответчика о том, что манципируемая вещь продана и передана продавцом (истцом) покупателю (ответчику), хотя и без соблюдения обряда манципации, но продавец, оставаясь цивильным собственником и пользуясь этим статусом, потребовал возврата вещи, проявляя недобросовестность. В иске отказывалось. Ульпиан в книге 21 Дигест приводит мнение Марцелла и по такому делу: если продано чужое имение, а затем оно сделалось собственностью продавца и он предъявит требование к покупателю о возвращении имения, то это требование будет устранено эксцепцией rei vinditae et traditae.

Вторая эксцепция — об обмане выражалась в возражении ответчика, в частности, недобросовестному продавцу, продавшему негодную вещь, например, больного раба или животное, погибших по этой причине у покупателя, который отказался уплатить цену. Exceptio doli часто упоминается в источниках римского права.

Следует упомянуть еще одну из эксцепций, предоставляемых должнику. Павел во 2 книге Дигест пишет: если я моему должнику возвращу долговую расписку, то ясно, что между нами имеется молчаливое соглашение о том, что я не буду предъявлять к нему требование. Иначе должник может заявить эксцепцию, сославшись на это соглашение.

К материально-правовым средствам защиты должника относятся, в частности, положения римского права о распределении риска (periculum) между сторонами договорного обязательства и о последствиях просрочки креди­тора. Исходя из обстоятельств дела римские юристы делали исключения из общего правила о том, что res perit domino (вещь гибнет в ущерб собственнику). Суждения римских юристов о риске весьма интересны и поучительны. Так, Ульпиан в книге 19 Дигест пишет: если я дам тебе жемчуг, сделав его оценку с тем, чтобы ты вернул мне или жемчуг или его цену, а затем жемчуг до продажи погиб, то кто несет риск? Ссылаясь на мнения Лабеона и Помпония, Ульпиан продолжает: если просьба исходила от меня (кредитора), то риск лежит на мне, если ты просил меня об этом, то риск лежит на тебе (должнике). Упоминается и третий вариант: если мы вступили в соглашение, то твоя ответственность возникает лишь при наличии вины.

Важное значение при возложении риска имели условия соглашения, которые должны в точности соблюдаться. Ульпиан в книге 13 Дигест пишет: если я дам тебе в ссуду лошадь, чтобы ты увел ее в имение, а ты повел ее на войну, то ты отвечаешь за гибель лошади. Конечно, если я дам тебе в ссуду лошадь, чтобы ты повел ее на войну, то риск лежит на мне. Гай приводит аналогичный пример, когда в ссуду дано серебро (серебряная посуда) для использования на банкете, а получивший серебро взял его в путешествие, где оно погибло вследствие нападения пиратов или кораблекрушения, то ссудополучатель отвечает и за случай.

При наличии вины ссудодателя ответственность ссудополучателя исключалась, что следует из приведенного Помпонием в книге 13 Дигест примера: если я дам тебе лошадь для использования до определенного места (поездки до определенного места), и если лошадь испортилась без всякой вины ссудополучателя, то моя вина в том, что я дал лошадь на такой длинный путь, который она не выдержала.

Из этих достаточно ясно изложенных казусов видно, насколько обстоятельно, вникая в сущность дела, руководствуясь началом справедливости, римские юристы старались разрешить проблему риска.

Должнику оказывалась защита при допущении кредитором просрочки (mora accipiendi) при исполнении договорного обязательства. Если кредитор по своей вине, без уважительных причин не принимал исполнения, предложенного должником, который вследствие этого понес убытки, выразившиеся в стоимости погибшей вещи, расходах на содержание, охрану вещи и т.д., то он мог потребовать возмещение ущерба. Со времени просрочки кредитора смягчалась ответствен­ность должника за утрату, повреждение вещи. Он отвечал лишь за умысел. Помпоний в книге 18 Дигест пишет: когда покупатель (кредитор) допустил просрочку (в принятии вещи), то продавец (должник) отвечает только за злой умысел. С момента отказа кредитора от принятия исполнения перераспределялся контрактный риск (periculum) – он ложился на кредитора даже при случайной гибели родовых вещей. Со дня просрочки кредитора не ведется счет процентов по денежным обязательствам, — сказано в книге 22 Дигест. И наконец, должник вправе требовать возмещения возникших в связи с просрочкой кредитора убытков. Это могло быть достигнуто путем уменьшения размера кондемнации (присуждения) в формулярном процессе[7].

Правила о риске и последствиях просрочки сторон обязательства в римском праве оказались настолько целесообразными, что не претерпели существенных изменений в современном законодательстве. В частности, в соответствии с правилами ст. 705 ГК РФ риск случайной гибели вещи – предмета договора подряда несет просрочившая сторона. При просрочке кредитора должник вправе требовать возмещение убытков, а по денежному обязательству не обязан платить проценты за время просрочки кредитора ( ст. 406 ГК РФ).

Особо следует отметить некоторые меры защиты, предоставляемой лицам, не достигшим 25 лет. В книге 4 Дигест Ульпиан указывает, что следуя естественной справедливости, претор предоставил защиту юным, т.к. всем известно, что у лиц этого возраста рассудительность является шаткой и непрочной и подвержена обману, пока они не достигли 25 лет, т.е. крепости мужа. Защита предоставлялась в соответствии с характером дела. Обычно несведущие в праве, не имея практического опыта эти лица нередко оказывались в положении должников, нуждающихся в защите. В той же книге Дигест Гаем приводится пример о недопустимости предъявления иска кредитором к юноше, который растратил деньги, полученные им взаймы. Такой иск кредитора должен быть пресечен магистратом, — утверждает Гай. В отношении этих лиц нередко использовалось широко известное средство преторской защиты – реституция (in integrum restitutio).

В источниках римского права, посвященных деликтным обязательствам, мы находим отдельные суждения, касающихся обстоятельств, освобождающих причинителя вреда (должника) от ответственности, в том числе вследствие виновного поведения потерпевшего. Но соответствующей разработки проблемы вины потерпевшего римские юристы не предприняли, утверждая, что не считается потерпевшим тот, кому причинен вред по его собственной вине.

Больше внимания уделено обстоятельствам, освобождающим причинителя вреда от ответственности по принципу нет ответственности без вины. Важнейшим из них признана непреодолимая сила (vis magna), хотя обсуждаемые Ульпианом примеры в книге 9 Дигест теперь можно квалифицировать в качестве случаев крайней необходимости.

Так, в книге 9 Дигест Ульпиан приводит мнение Лабеона о том, что не следует предоставлять никакого иска, если гонимый бурей корабль наскочил на канаты якорей другого корабля, которые пришлось обрубить, чтобы освободиться . Далее Ульпиан обращается к суждению Цельса о разборке здания соседа во время пожара лицом, которое при этом руководствовалось основательным страхом как бы огонь не дошел до него, ибо нет вины у того, кто совершил что-либо под влиянием безусловной необходимости (vis magna). Римские юристы выделяли и другие обстоятельства, освобождающие от ответственности за причинение ущерба (смерти), например, доблесть и слава при совершении убийства на публичных состязаниях.

Проблема оснований освобождения причинителя вреда от ответственности или снижения ее размера, в частности, проблема вины потерпевшего получили дальнейшее развитие в более поздних правовых системах.

Технический прогресс в XIX в. привел к появлению связанной с риском деятельности, создающей повышенную опасность для окружающих (это прежде всего эксплуатация автомобильного и железнодорожного транспорта). Возникает понятие источника повышенной опасности, что закономерно повлекло повышенную ответственность владельцев таких источников. Появившиеся в нормах французского, немецкого а также дореволюционного русского законодательства положения об устранении ответственности или уменьшения размера возмещения вреда, причиненного источником повышенной опасности, нуждались в уточнении и совершенствовании, что в определенной мере было достигнуто в советской период и законодательстве РФ.

Если в соответствии с правилами ст. 454 ГК РСФСР 1964 г. безусловными обстоятельствами, освобождающими владельца источника повышенной опасности, являлись непреодолимая сила и умысел потерпевшего, то действующим ГК РФ умысел потерпевшего таким обстоятельством не признается. В ст. 1079 ГК РФ обстоятельствами, исключающими ответственность владельца источника повышен­ной опасности названы непреодолимая сила и умысел потерпевшего. Но в правилах ст. 1083 предусмотрены исключения, касающиеся умысла потерпевшего. Признано справедливым, что вина потерпевшего не учитывается при возмещении дополнительных расходов, при возмещении вреда в связи со смертью кормильца, при возмещении расходов на погребение. Что же касается грубой неосторожности потерпевшего, прежде устранявшей ответственность владельца источника повышенной опасности при отсутствии его вины, то теперь при причинении вреда жизни и здоровью отказ в возмещении вреда не допускается (п.2 ст. 1083).

Несомненной заботой справедливого законодателя является постоянный поиск факторов, в определенной мере оправдывающих или смягчающих поведение лиц (должников), не имеющих реальной возможности выполнить своевременно обязательство, либо совершивших неправомерное деяние.

Но каждое, учитываемое законодателем условие смягчения ответственности, требует серьезного обоснования, иначе страдают интересы другой стороны правоотношения, которая не всегда заслуживает упрека.

Обратимся к некоторым другим новеллам главы 59 ГК РФ. Возрастание числа норм, предусматривающих обязанность возмещения вреда независимо от вины причинителя, является тенденцией современного законодательства. В ряде случаев это выражается в ограничении принципа полного возмещения вреда. Так, в соответствии с п.4 ст.1073 ГК РФ, если граждане, обязанные возместить вред, причиненный несовершеннолетними в возрасте до 14 лет, умерли или не имеют достаточных средств для возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью потерпевшего, а сам причинитель вреда, ставший полностью дееспособным, обладает такими средствами, суд с учетом имущественного положения потерпевшего и причинителя вреда, а также других обстоятельств, вправе принять решение о возмещении вреда полностью или частично за счет причинителя вреда. Анализ этого правила позволяет сделать выводы о справедливом подходе законодателя к определению размера возмещения. Во-первых, закон обязывает причинителя вреда возместить вред не ранее становления этого лица дееспособным. Во-вторых, несмотря на то, что причинитель обладает средствами для полного возмещения вреда, признанно разумным учитывать и имущественное положение потерпевшего (кредитора). В-третьих, необходимо принять во внимание и другие обстоятельства, которые смягчают ответственность причинителя, в частности, вину потерпевшего, наличие у причинителя нетрудоспособных иждивенцев и др.

Аналогичная новелла включена и п.3 ст.1076 ГК РФ.

В заключение сказанного надо отметить, что хотя теоретических положений о защите должников из римских текстов можно извлечь немного, но римские источники богаты казусами, свидетельствующими о внимании римских юристов к этой проблеме.

Следует подчеркнуть глубокую перспективу многих средств защиты, разработанных римскими юристами. К таким средствам, в частности, относятся воспринятые последующими правовыми системами, известные и действующему российскому законодательству, получившие дальнейшее развитие, положения римского права о реституции, распределении контрактного риска, имущественных последствиях просрочки должника и кредитора, учете обстоятельств, освобождающих причинителя вреда от ответственности и другие весьма целесообразные нормы, достоинства которых трудно переоценить.

[1] Из 432 титулов Дигест (по И.С. Перетерскому), имеющих самые разные, не повторяющиеся названия, мы не находим ни одного титула, специально посвященного защите должника или ответчика в суде, но многие из них, помещенные в ряде книг (напр., 4, 9, 13, 16-19, 21 и др.), касаются проблемы защиты должника.

[2] Бартошек М. Римское право: понятия термины, определения. М., 1989. С. 327; Дождев Д.В. Римское частное право. М., 1996. С.177.

[3] Дождев Д.В. Римское частное право. С.177.

[4] Цит. По книге Д.В. Дождева Римское частное право. М. 1996. С.165.

[5] Д.В. Дождев. Основание защиты владения в римском праве. М., 1966. С.142. Считая дружбу величайшей социальной ценностью стоящей выше родственных связей, Цицерон определял ее как сопровождаемое взаимной любовью и благосклонностью единодушие во всех человеческих и божественных делах, по сравнению с которым, не знаю, — продолжает Цицерон, что лучшее, кроме пожалуй мудрости, даровано человеку бессмертными богами. Цит. по книге: С.Л. Утченко. Цицерон и его время. М., 1973. С.315

[7] Дождев Д.В. Римское частное право. С.455.