Гражданский процесс в англии

Уголовный и гражданский процесс Великобритании

Источниками уголовно-процессуального права в Англии служат прежде всего законодательные акты, по большей части регулирующие одновременно и вопросы судоустройства. К их числу относятся законы о Верховном суде 1981 г., о магистратских судах 1980 г., о присяжных 1974 г. (с последующими изменениями), об обжаловании по уголовным делам 1968 г., а также законы об уголовном правосудии 1925 г. и ряда последующих лет, в том числе Закон 1988 г.

Среди актов, изданных за последнее время, большое значение имеют законы: о преследовании за преступления 1985 г., об отправлении правосудия 1985 г. и особенно — о полиции и доказательствах по уголовным делам 1984 г. (в нем подробно регламентируется деятельность полиции по расследованию преступлений, в том числе вопросы, связанные с производством обысков и арестов, предварительным заключением обвиняемых, рассмотрением жалоб на действия полицейских, а также оценкой некоторых доказательств, в частности полученных с помощью компьютерных устройств).

Важное значение имеют также Закон о полиции и магистратских судах 1994 г. и Закон об уголовном процессе и расследованиях 1996 г.

Что касается норм прецедентного права, то и в области уголовного процесса, несмотря на обилие законодательных актов, их роль остается весьма существенной: она касается и толкования норм, в общей форме изложенных отдельными законодательными актами, и устранения пробелов в законодательстве.

Правовая комиссия, представившая в 1989 г. проект уголовного кодекса для Англии и Уэльса, предлагает в будущем, после принципиального одобрения проектов Общей и Особенной частей УК, разработать в качестве третьей части этого же Кодекса раздел под названием «Доказательства и процедура», т.е. по существу процессуальную часть общего уголовного и уголовно-процессуального кодексов. Однако подготовка этого раздела еще не началась.

Источниками гражданского процессуального права в Англии являются прежде всего законодательные акты судоустройственного характера, определяющие структуру, компетенцию и некоторые вопросы деятельности судов соответствующих уровней (Закон о Верховном суде 1981 г., Закон о судах графств 1984 г., Закон о судах и юридических услугах 1990 г. и др.).

Важную роль в регулировании гражданского судопроизводства играют законы об отправлении правосудия, в частности 1985 г., а также правила Верховного суда и других судов, которые разрабатываются комитетами, состоящими из небольшого числа судей и других высококвалифицированных юристов. Эти правила утверждаются лордом-канцлером (он же непосредственно возглавляет комитет по правилам Верховного суда) и вступают в силу, если их проекты не встречают возражений со стороны парламента.

Великобритания, Британия, Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии (United Kingdom of Great Britain and Norlhern Ireland) — государство в северо западной Европе, на Британских островах (остров Великобритания и.

Великобритания. Физическая география Великобритании. Территория Соединенного Королевства по особенностям рельефа подразделяется на две основных области. Высокая Британия (включая Северную Ирландию), расположенная на севере и западе страны.

Лондон — столица Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии и крупнейший город на Британских островах. Расположен на р. Темзе, в 64 км от ее устья.

Англия, Великобритания, Британия, Соединенное Королевство. Великобритания, Британия, Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии (United Kingdom of Great Britain and Norlhern Ireland) — государство в севе.

В разговорах за столом лучше избегать таких тем, как жизнь королевской семьи, религия, Северная Ирландия, частная жизнь и деньги.
Англия, Великобритания, Британия, Соединенное Королевство.

ЛОНДОН. ВЕЛИКОБРИТАНИЯ. Лондон по праву считается не только столицей Соединенного Королевства, но и одной из столиц мира — политической, экономической, культурной.
Он расположен в эстуарии Темзы, у Северного моря, и является крупнейшим городом и портом.

Английский гражданский процесс Основные понятия, принципы, институты Введение

На современном этапе развития общества суды империалистических государств действуют под лозунгами: «справедливость», «беспристрастность», «равная для всех защита личных прав и свобод от любых посягательств» и т.п. Эти абстрактные, тщательно очищенные от классового содержания формулы настойчиво внедряются в сознание трудящихся масс широко и постоянно ведущейся официальной пропагандой. Они неизменно используются также авторами специальных юридических сочинений формально-догматического направления.

Партийность советской юридической теории обязывает ее решительно опровергать миф об аполитичности суда и процесса эксплуататорского общества, вскрывать их классовую сущность и антинародные цели, вести бескомпромиссную борьбу с враждебными правовыми взглядами. «Мы живем, — говорил Л.И. Брежнев в Отчетном докладе ЦК КПСС XXIV съезду, — в условиях неутихающей идеологической войны, которую ведет против нашей страны, против мира социализма империалистическая пропаганда, используя самые изощренные приемы и мощные технические средства. Все инструменты воздействия на умы, находящиеся в руках буржуазии, — печать, кино, радио — мобилизованы на то, чтобы вводить в заблуждение людей, внушать им представления о чуть ли не райской жизни при капитализме, клеветать на социализм»*(45).

Неопровержимость и убедительность критики институтов буржуазного гражданского судопроизводства зависят от точного знания зарубежного процессуального законодательства, методов работы буржуазной юстиции, тенденций ее развития. Эффективность общих выводов, не подкрепляемых фактическим материалом, невелика.

Достоверная информация относительно законодательства и порядков разбирательства судами империалистических государств юридических конфликтов нужна не только для разоблачения классового характера буржуазной юстиции. Эта информация может оказаться чрезвычайно полезной для достижения конкретных практических целей, а именно — организации защиты перед этими судами интересов социалистических и развивающихся стран, их юридических лиц, граждан, например при возникновении споров, касающихся внешнеторговых сделок, деликтов, использования патентов и авторских прав, наследования и т.п.

К числу наиболее значительных объектов, подлежащих изучению, должен быть отнесен гражданский процесс Англии. За последние десятилетия Англия утратила большую часть былого экономического и политического могущества. Тем не менее, она продолжает оставаться одной из ведущих капиталистических держав. Анализ институтов гражданского судопроизводства Англии — трудная задача. Это объясняется специфическими чертами, характеризующими возникновение и историческую эволюцию английской юридической системы вообще и гражданского процесса в частности. Именно внешние признаки права Англии и стран, которые использовали его концепции, классификации, терминологию, послужили известному французскому компаративисту Р. Давиду основой для выделения так называемой «семьи общего права»*(46).

Надежным ключом, позволяющим раскрыть особенности английских институтов, являются указания Ф. Энгельса, который применительно к гражданскому праву говорил о том, что оно «санкционирует существующие, при данных обстоятельствах нормальные, экономические отношения между отдельными лицами. Но форма, в которой дается эта санкция, может быть очень различна. Можно, например, как это произошло в Англии в соответствии со всем ходом ее национального развития, сохранять значительную часть форм старого феодального права, вкладывая в них буржуазное содержание, и даже прямо подсовывать буржуазный смысл под феодальное наименование»*(47).

Юридическая надстройка, таким образом, отразила компромиссный характер английской буржуазной революции XVII века. Буржуазия не требовала решительной ликвидации средневековых установлений, она стремилась исподволь приспособить их для защиты своих интересов. Тем самым были значительно уменьшены противоречия между двумя боровшимися за власть эксплуататорскими классами и закреплены мнимые идеи медленного эволюционного развития права непосредственно народом, бережного сохранения принципов «доброго старого времени», верности британским традициям. П. Арчер, автор книги о юстиции Англии, пишет: «Особенности английского судопроизводства, как и в большей части других творений английского народа, надлежит исследовать путем обращения не к теоретическим трактатам, а к трудам многих поколений практических деятелей, которые зарабатывали себе на жизнь, выполняя свою работу наиболее подходящим для себя способом и воспринимая опыт предшественников, если только не находили оснований для несогласия с ним»*(48).

Разумеется, современное английское процессуальное право существенно отличается от права XVI-XVII веков. Тем не менее, оно еще сохраняет давно возникшие догмы и процедуры (например, в области доказывания), искусственно осложняющие и замедляющие судопроизводство, явно не соответствующие резко ускорившимся темпам общественной жизни второй половины нынешнего столетия. Хваленые и широко разрекламированные британские традиции оборачиваются заурядным юридическим консерватизмом. Но, конечно, этот консерватизм отступает, коль скоро возникает необходимость обеспечить интересы монополистического капитала.

Трудности изучения права Англии усугубляются тяжеловесностью юридического лексикона, сохранением древних терминов, которые невозможно однозначно перевести на другой язык. «. Английское право, — говорил Ф. Энгельс, — продолжает выражать экономические отношения капиталистического общества на варварски-феодальном наречии, которое столько же соответствует выражаемому им предмету, сколько английская орфография английскому произношению. «*(49)

Советская юридическая теория в основу классификации имеющихся на земном шаре правовых систем кладет социально-экономические признаки. С этой точки зрения, указанные системы делятся на два главных типа: право социалистическое и право буржуазное. Буржуазное же сравнительное правоведение выделяет группу государств, где господствуют идеи общего права (common law). Классификационные критерии Р. Давида носят формальный характер, хотя рекомендуемые им группировки методологически допустимы, они помогают изучению юридико-технических категорий.

Ведущее место среди государств «семьи общего права» занимает Англия — родина соответствующих идей и многих специфических институтов, разными путями укрепившихся в правовых системах на всех континентах. Следовательно, изучение английского гражданского процесса позволяет уяснить не только формы деятельности юстиции собственно Англии, но равным образом создает надежную базу для уверенной ориентировки в судопроизводстве довольно большого числа стран.

Любая колониальная держава для укрепления своего господства настойчиво стремилась распространить на порабощенные территории действие юридических институтов метрополии. Методы английских колонизаторов свидетельствуют об этом достаточно красноречиво. Р. Джексон пишет, что «. когда путем колонизации осваивались новые земли, переселенцы приносили с собой право Англии, насколько оно было применимо к новым условиям. «*(50). В результате в обширных владениях британской короны использовались идеи common law, которые и после крушения империи продолжают влиять на законодательство и практику соответствующих государств. Завоевание народами колоний политической независимости не приводит автоматически к ликвидации английских юридических традиций или даже к отмене нормативных актов бывшей управляющей власти. Этот общий тезис справедлив и для гражданского судопроизводства. К примеру, суды Индии до сих пор применяют гражданский процессуальный кодекс, утвержденный генерал-губернатором 21 мая 1908 г.

Систематизированные законы о доказательствах, базирующиеся на английской системе доказательств, имеются в Индии, Кении, Уганде, Танзании. Правда, из указанных актов ныне изъяты нормы о прерогативах короны, парламента и органов юстиции Великобритании.

Закономерен вопрос, допустимо ли сохранение английских правовых и, в частности, судопроизводственных форм в тех развивающихся государствах Азии и Африки, которые придерживаются социалистической ориентации? Не являются ли они тормозом, мешающим правосудию выполнять новые задачи? Данную проблему, безусловно, нужно решать с учетом исторического опыта ряда социалистических государств, где долго применялись гражданские процессуальные кодексы (ГПК), утвержденные еще до завоевания трудящимися политической власти (ПНР, СРР, ГДР). Внесение ряда изменений в эти кодексы, отказ от явно антидемократических и устарелых норм, а главное, провозглашение социалистических целей и принципов гражданского судопроизводства коренным образом изменяли смысл и значение институтов буржуазного процесса. Старые формы наполнялись иным содержанием и начинали служить трудящимся.

Изучение гражданского процесса любого государства невозможно без достаточно ясного представления о структуре его органов юстиции и компетенции каждого из судов. «Судебная система Англии, — констатирует П. Арчер, — возникла не на основе продуманного кем-либо проекта. Если бы эта система явилась плодом труда ученого или какого-либо комитета, она приняла бы форму, весьма отличную от существующей ныне. Никто не стал бы намеренно создавать ту путаную мозаику, которая существует в настоящее время, с ее неясными разграничениями, неоправданными различиями и нелепыми пережитками. Поистине понадобилось бы весьма богатое воображение, чтобы придумать даже и не столь причудливую систему. Судебная система Англии полна неожиданностей. Она не поддается никакой научной классификации, и даже те, кто посвятил служению ей всю свою жизнь, не претендуют на то, что они постигли ее во всех деталях»*(51).

Эта красноречивая характеристика доныне не утратила значения, хотя за последние годы в Англии были осуществлены некоторые мероприятия по реорганизации органов правосудия, ликвидации явно устаревших элементов системы, перераспределению компетенции и т.п. Впрочем, как нередко здесь случается, многие нововведения привели не к упрощению действующего права, а к замене одних запутанных конструкций другими, не менее сложными, только более современными. В настоящее время к числу основных звеньев британской юстиции, управомоченных разрешать гражданско-правовые конфликты, нужно отнести магистратские суды, суды графств, Верховный суд Англии, состоящий из Высокого суда и Апелляционного суда, и палату лордов. Особое место занимает судебный комитет тайного совета. Наблюдается тенденция к увеличению количества и расширению сферы деятельности различных административных трибуналов, иногда формально именуемых судами. В их ведении надзор за некоторыми областями жизни общества. Сохранились еще отдельные, в незапамятные времена возникшие местные суды, есть церковные суды, но их роль незначительна.

Магистратские, или мировые суды (magistrates courts), действуют на основе закона 1952 г. Их главная функция — разбор мелких уголовных дел, большей частью нарушений правил уличного движения; они также выступают как суды для малолетних правонарушителей (juvenile court).

Гражданская юрисдикция мировой юстиции ограничена. Через магистратские суды можно взыскивать некоторые долги, возникшие из-за неуплаты подоходных налогов, страховых взносов, сборов за снабжение электроэнергией, газом, водой. Эти суды выдают, аннулируют или продлевают лицензии на занятие определенным бизнесом, разрешают ходатайства об усыновлении, рассматривают ряд споров из семейных правоотношений. Последняя из названных категорий наиболее значительна по содержанию и количеству дел: сюда относятся иски о раздельном жительстве супругов, взыскании алиментов на содержание детей или супруга, установление отцовства, передача детей на воспитание одному из родителей или под опеку местных властей. Апелляционные жалобы на решения магистратских судов по семейным делам подаются в Высокий суд, а по другим делам — в суд короны (Crown Court), которому законом (Courts Act) 1971 г. переданы полномочия ликвидированных четвертных сессий.

Суды графств (county courts) были учреждены парламентским актом 1846 г. для рассмотрения исключительно гражданских исков и притом таких, где спорная сумма не превышала 20 фунтов стерлингов. Предполагалось создать для бедных людей суды с упрощенной процедурой и небольшими издержками. Эти благие намерения не осуществились.

Организация, компетенция, формы деятельности судов графств ныне регулируются законом 1959 г. и правилами судопроизводства 1936 г. (с последующими многочисленными изменениями). Территория Англии и Уэльса разбита на 65 округов, в которых функционирует примерно 400 судов графств. Правосудие в них осуществляют преимущественно окружные судьи (circuit judges). Эта новая должность установлена законом 1971 г., реформировавшим систему органов юстиции Англии.

Компетенция судов графств издавна определяется такими исходными критериями, как содержание юридических конфликтов и размер исковых требований. Но эти факторы неизменно сочетаются с многообразными условиями, оговорками, исключениями, сильно усложняющими изучение и применение существующих норм. Тенденция к расширению компетенции, особенно ярко проявившаяся за последнее двадцатилетие (законы 1955, 1959, 1966, 1969, 1973 гг.), окончательно похоронила ту идею, что суды графств есть суды «малых исков», приспособленные для неимущих. Процедура здесь достаточно громоздка, успешное ведение дел лично тяжущимися без адвокатов практически исключено, наем же адвоката резко увеличивает расходы.

Судам графств подведомственны: а) иски из договоров и причинения вреда с размером взыскания до 1000 фунтов стерлингов; б) требования, вытекающие из категорий права справедливости (доверительная собственность, ипотека, ликвидация товариществ), на сумму до 5000 фунтов стерлингов; в) иски о защите права собственности или владения недвижимостью, приносящей до 400 фунтов стерлингов дохода; г) любые претензии, связанные с банкротствами (при условии наделения такой юрисдикцией данного суда графства); д) конфликты, возникающие при ликвидации компаний с акционерным капиталом до 10 000 фунтов стерлингов (если данный суд может рассматривать дела о несостоятельности); е) требования по спорам, касающимся вопросов морского права, с общим лимитом до 1000 фунтов стерлингов, а по искам о спасании — до 3500 фунтов стерлингов ценности спасенного имущества (все эти дела разбирают лишь особо перечисленные суды графств); ж) различные другие дела согласно отдельным нормативным актам (об арендной плате, утверждении завещаний, семейных отношениях и другие); з) дела, переданные на рассмотрение суда графства по договоренности между сторонами независимо от цены иска и характера конфликта (в некоторых случаях такое соглашение недействительно).

Апелляционные жалобы на решения судов графств могут быть поданы в Апелляционный суд. Жалобы же на решения по делам о банкротствах направляются канцлерскому отделению Высокого суда.

Высокий суд правосудия (High Court of Justice) является частью образованного в 1873 г. Верховного суда (Supreme Court of Judicature) Англии. Структура Верховного суда и функции его подразделений определены актом 1925 г. и многими другими статутами, из которых наиболее значителен закон об отправлении правосудия (Administration of Justice Act) 1970 г. Высокий суд рассматривает как первая инстанция гражданские дела, неподведомственные по характеру, размеру требований и тому подобному другим звеньям английской юстиции. Иначе говоря, все наиболее крупные гражданско-правовые споры отнесены к компетенции Высокого суда. Кроме того, имеющиеся в каждом его отделении так называемые особые присутствия (Divisional Courts) выполняют апелляционные функции по отношению к некоторым решениям судов более низкого класса.

Высокий суд разделен на три части. Отделение королевской скамьи (Queen’s Bench Division) обладает наиболее широкими полномочиями. Его власть распространяется на все подведомственные Высокому суду дела, за исключением тех, которые прямо переданы какому-либо иному подразделению. Это отделение лидирует по количеству разрешаемых гражданских исков. Приписанные к нему судьи (их более 50) председательствуют также в суде короны, когда туда поступают уголовные дела о тяжких преступлениях. Нужно еще заметить, что внутри отделения королевской скамьи действуют две обособленные секции: суд по морским делам (Admiralty Court), занимающийся разбором конфликтов относительно права собственности на торговые суда или владения ими, возмещения ущерба, причиненного судном или судну, вознаграждения за оказание помощи на море, буксировку, лоцманские услуги и т.д., и коммерческий суд (Commercial Court), специализирующийся в области разрешения торговых дел.

Канцлерское отделение (Chancery Division) унаследовало компетенцию бывших судов справедливости. В отделении 9 судей, которые рассматривают гражданские дела, касающиеся управления имуществом, доверительной собственности, заложенного имущества, исправления и аннулирования договоров за печатью, банкротств, деятельности и ликвидации товариществ и компаний, взимания налогов, взаимоотношений между хозяином и нанимателем имущества, утверждения оспариваемых завещаний и т.д.

Отделение по семейным делам (Family Division) предназначено для разрешения спорных дел о расторжении брака, признании одного из супругов умершим и аннулировании брака, установлении законности рождения и юридической действительности брака, опеке над несовершеннолетними, разделе имущества между мужем и женой и других. В отделении 17 судей.

Апелляционный суд (Court of Appeal) — другая часть Верховного суда Англии, он состоит из гражданского и уголовного отделений. Номинальным главой Апелляционного суда является лорд-канцлер, который, однако, в заседаниях не участвует. Фактический председатель этой инстанции — хранитель судебных архивов (Master of the Rolls). К числу тех, кто управомочен рассматривать дела в Апелляционном суде, относятся также бывшие лорды-канцлеры, судьи из палаты лордов, председатели отделений Высокого суда и по предписанию лорда-канцлера судьи Высокого суда. Но эти лица появляются в апелляционных присутствиях (особенно гражданского отделения) редко. Главная нагрузка ложится на специально назначенных для постоянной работы в Апелляционном суде лордов — апелляционных судей.

Гражданское отделение Апелляционного суда рассматривает жалобы на решения судов графств и Высокого суда; в нем действует принцип коллегиальности (трое или в исключительных случаях пятеро судей). Эта инстанция играет большую роль в системе английской юстиции, корректируя своими прецедентами судебную практику в желательном для империалистического государства духе.

Палата лордов (House of Lords) — высшая судебная инстанция Англии. Юрисдикционные функции от имени палаты осуществляют главным образом 11 так называемых «судебных лордов» (law lords), которые специально назначаются для этой цели из числа британских адвокатов с 15-летним стажем или лиц, занимавших высокие судебные должности в течение не менее двух лет. Глава палаты — лорд-канцлер, хотя как судья он заседает редко. Право участвовать в осуществлении правосудия сохраняется, кроме того, за бывшими лордами-канцлерами, лордами, являющимися или бывшими членами высших судебных инстанций Англии, Шотландии, Северной Ирландии, ушедшими в отставку «судебными лордами». Но все они редкие гости на судебных заседаниях палаты лордов.

Палата лордов в области правосудия по гражданским делам осуществляет исключительно апелляционные функции. Обычно рассмотрение жалоб на решения производится коллегией из пяти судей, иногда их число возрастает до семи. Территориально власть палаты лордов распространяется на всю Великобританию, т.е. она — высшая инстанция не только для Апелляционного суда и Высокого суда (когда допустимо прямое обжалование его актов в палату), но и для Сессионного суда Шотландии и Апелляционного суда Северной Ирландии. Названные учреждения возглавляют обособленные системы органов юстиции соответствующих частей Великобритании.

Деятельность палаты лордов в значительной степени направлена против трудящихся масс, демократии, прогрессивных тенденций. Немало решений палаты явились основаниями для формирования устойчивых направлений реакционного характера. Например, палата создавала прецеденты, устанавливавшие ответственность профсоюзов за деятельность их членов, ограничивавшие право на забастовки, запрещавшие использование профсоюзных фондов для поддержки кандидатов на парламентских выборах, сокращавшие компетенцию местных органов самоуправления, и т.п.*(52)

Судебный комитет тайного совета (Judicial Committee of the Privy Council) занимает особое место среди органов юстиции Англии. Есть не так уж много оснований называть его собственно английским судом, т.е. инстанцией, управомоченной контролировать решения по делам, рассмотренным на территории Великобритании. В комитет направляются жалобы на решения английских церковных судов и суда по морским делам, когда он решает споры, возникающие из-за захвата неприятельских торговых судов и грузов в период войны (так называемые призовые дела). Фактически таких процессов немного.

Главная причина обособления комитета состоит в том, что он исполняет функцию высшей апелляционной инстанции по отношению к органам юстиции, действующим на территориях британских колоний и протекторатов, а также по отношению к высшим судам независимых государств — членов Британского сообщества. Однако реальная власть комитета неудержимо тает. Вестминстерский статут 1931 г. наделил доминионы правом отказываться от апелляционной юрисдикции тайного совета. Это право использовали Ирландия в 1933 г., Канада в 1933 г. в части уголовных и в 1945 г. в части гражданских дел. После завоевания политической свободы народами Африки и Азии создаваемые ими молодые независимые государства одно за другим начали запрещать обжалование решений своих судов в судебный комитет тайного совета. Ныне компетенция комитета (с рядом оговорок и условий) распространяется лишь на Австралию, Новую Зеландию, Гонконг и некоторые другие территории в составе Британского сообщества.

В состав судебного комитета входят председатель тайного совета, который никогда в качестве судьи не выступает, лорд-канцлер, заседающий крайне редко, судьи из палаты лордов, выполняющие большую часть работы, наконец, судьи из государств Сообщества, назначаемые членами тайного совета (они включаются в состав присутствия, когда разбирается апелляция на решение суда соответствующего государства). Кворум для комитета — трое судей. Комитет стремится сохранить остатки былого могущества и поддержать авторитет английских юридических принципов и институтов.

Административные трибуналы — учреждения, количество и объем работы которых непрерывно возрастают на протяжении нынешнего века. Налицо одна из тенденций империалистической стадии капитализма, заключающаяся в создании наряду с судами более гибких, оперативных, а главное, легче управляемых и зависимых от правительства органов для разрешения определенных категорий споров. Издавна рекламируемая в Англии идея о праве каждого человека искать защиты нарушенных интересов в обычных британских судах терпит явный урон в связи с развитием административной юстиции.

Трибуналы существующих разновидностей образованы, как правило, в соответствии с законодательными актами парламента. Законы, регламентирующие некоторые специфические области жизни, нередко конструируют также особые формы рассмотрения возникающих здесь конфликтов. Так, появились трибуналы по делам о квартирной плате, страховании, выплате пенсий и пособий, принудительном выкупе имущества у собственников, налогообложении и другие. Особое место занимают трибуналы для разбора трудовых споров (industrial tribunals). Ряд проблем административной юстиции урегулирован законом о трибуналах и расследованиях (Tribunals and Inquiries Act) 1971 г. Одно из приложений к этому акту содержит длинный перечень трибуналов, за деятельностью которых наблюдает специальный совет. Но данный перечень не полон. Он не включает трибуналы и комитеты, созданные частными или профессиональными ассоциациями для разрешения споров между их членами и контроля за поддержанием внутренней дисциплины. Такие органы (domestic tribunals) существуют, например, в организациях медиков, архитекторов, адвокатов, продавцов и потребителей некоторых видов товаров. Их юридической базой являются нормативные акты либо уставы, разработанные непосредственно конкретными ассоциациями.

Состав трибуналов разного типа неоднороден. Председательствуют в них по общему правилу юристы, иногда даже государственные судьи. Членами же могут быть и лица без юридической квалификации, имеющие познания в той сфере отношений, где действует трибунал. Но так или иначе комплектование персонального состава всех более значительных звеньев административной юстиции находится под эффективным контролем правительства в лице лорда-канцлера, министерств, департаментов.

Дежурным аргументом буржуазной теории, призванным свидетельствовать о том, что расширение административной юстиции не уменьшает гарантий защиты интересов граждан, является ссылка на установленные формы судебного надзора над деятельностью трибуналов. Первая из них — апелляция. Но апелляционное обжалование допускается на юрисдикционные акты не всех трибуналов, здесь есть немало исключений. Кроме того, апелляция возможна только по вопросам права; решений в части оценки доказательств и выводов о фактах суды не проверяют. Другая форма надзора — издание судами приказов, обязывающих трибуналы совершить какие-либо действия или запрещающих нарушать устои так называемого «естественного правосудия» (право стороны изложить свою позицию, невозможность выступать судьей по собственному делу, сообщение заинтересованным лицам мотивов решения и т.д.). Поверхностный характер такого рода гарантий достаточно очевиден.

К числу достоинств трибуналов и их преимуществ перед обычными судами юристы Англии относят более быстрое производство, сокращение издержек, меньший формализм процедуры, наличие у членов трибуналов специальных знаний. При разработке этих вопросов зарубежные исследователи не столько доказывают высокое качество административной юстиции, сколько вольно или невольно иллюстрируют крупные дефекты английского «нормального» правосудия. Лишь на таком неприглядном фоне отдельные черты деятельности трибуналов начинают выглядеть как будто бы предпочтительнее.

Но если анализировать проблему в целом, обнаруживаются истинные причины развития административной юстиции, ее удобство для господствующего класса в современных условиях. Трибуналы фактически действуют закрыто, принцип гласности не соблюдается. При разрешении дел трибуналы используют критерий целесообразности, т.е. собственное усмотрение. Исключительно важно то, что трибуналы обычно тесно связаны с конкретными ведомствами и проводят их политику, выраженную циркулярами, разъяснениями и т.п. Даже парламентские статуты трибуналы склонны применять с учетом их ведомственной интерпретации, тем самым с помощью трибуналов исполнительные органы легче и проще выполняют свои классовые задачи.

Гражданский процесс в англии

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ

Гражданский процесс Англии :

Пучинский, В. К.
Гражданский процесс Англии : Критический анализ общих понятий, принципов и институтов : Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук

Буржуазное законодательство о гражданском судопроизводстве, деятельность органов правосудия и процессуальные доктрины, распространенные в капиталистических государствах, составляют часть предмета изучения советской юридической науки. Необходимость исследования этих проблем обусловлена вескими мотивами.

Партийность советской процессуальной теории обязывает ее разоблачать поддерживаемые защитниками эксплуататорского строя мифы об «аполитичности», «справедливости», «беспристрастности» суда и процесса буржуазного общества, вскрывать их классовую антинародную сущность. «Мы живем, — говорил Л.И. Брежнев в Отчетном докладе ЦК КПСС XXIV съезду КПСС, — в условиях неутихающей идеологической войны, которую ведет против нашей страны, против мира социализма империалистическая пропаганда, используя самые изощренные приемы и мощные технические средства. Все инструменты воздействия на умы, находящиеся в руках буржуазии, — печать, кино, радио — мобилизованы на то, чтобы вводить в заблуждение людей, внушать им представления о чуть ли не райской жизни при капитализме, клеветать на социализм.»[1]

Империалистической пропаганде должна быть противопос тавлена наступательная критика. Ее эффективность зависит, если говорить о гражданском судопроизводстве, от точного знания зарубежного процессуального законодательства, ме-

тодов работы буржуазной юстиции, различных антимарксистских концепций, относящихся к области правосудия. Убедительность любых выводов разоблачительного характера, не подкрепляемых серьезными аргументами и фактическим материалом, невелика.

Достоверная информация о процедуре разбирательства судами империалистических государств правовых конфликтов может также быть чрезвычайно полезной для достижения конкретных экономических целей. Речь идет о защите интересов Союза ССР, наших юридических лиц и граждан, когда они выступают перед буржуазными судами участниками споров, вытекающих из договоров, деликтов, использования патентов и авторских правомочий, наследования и т.п.

В.И.Ленин письмом от 13 февраля 1922 г. запрашивал: «За границей нами ведется или должен вестись целый ряд » гражданских дел «пропажа золота в Эстонском банке», «дело Чибрарио», «дело о Добровольном флоте», «покупка поддельного сальварсана» и т.п. Прошу сообщить мне, кто следит и отвечает за правильное ведение всех гражданских дел за границей? Какое ведомство? Какой отдел? Кто персонально из членов коллегии? Если это не установлено, поручаю Наркомюсту в недельный срок совместно с ВЧК, Наркоминделом и НКБ’Г разработать этот вопрос и внести в СНК соответствующий проект постановления».[2]

Проблема, привлекшая внимание В.И. Ленина, не утратила актуальности. Расширяется международная торговля и иные контакты Советского государства со многими странами. На базе гражданских отношений неизбежно возникают юридические конфликты. Для успешного ведения дел в буржуазных судах или надлежащего контроля заходом их разбирательства необходимы определенные знания иностранного гражданского судопроизводства. Нельзя забывать об экономическом содержании подобного рода споров, их объектами бывают крупные денежные, суммы или ценные виды имущества.

Можно ли считать одной ив задач изучения буржуазного правосудия возможное обнаружение каких-либо форм, методов работы, которые целесообразно учесть для улучшения отдельных элементов советского процесса? На данный вопрос ряд советских юристов (Н.Н. Полянский, М.С. Строгович, М.А. Гурвич, Т.Н. Добровольская) дают положительный ответ. Основой для такого заключения служит указание В.И. Ленина составителям проекта гражданского кодекса РСФСР 1922 г.: «Все, что есть в литературе и опыте западноевропейских стран в защиту трудящихся, взять непременно. Не ограничиться этим (Это самое важное). Не угождать «Европе», а продвинуться дальше в усилении » вмешательства государства в «частноправовые отношения», в гражданские дела».[3]

Однако ныне советское гражданское судопроизводство регламентировано недавно утвержденными нормативными актами, заслуживающими высокой оценки с точки зрения их содержания и юридической техники. Немалый опыт накоплен также органами правосудия. Никакие принципиальные установки гражданского процесса эксплуататорских государств нельзя механически перенести на социалистическую почву. Следовательно, говорить можно самое большее лишь о том, что желательно не упускать из виду некоторых конкретных деталей, норм, конструкций зарубежного процесса, если есть надежда использовать их в переработанном виде для дальнейшего совершенствования советского процессуального законодательства и деятельности судов. Хотя удельный вес этого источника информации не может быть сколько-нибудь значительным, категорически отвергать его нет разумных причин. Поверхностные черты сходства между социалистическим и буржуазным судопроизводством не меняют классовой природы каждого из них.

Английский гражданский процесс является одним из объектов, изучаемых советской юридической теорией. Великобритания утратила значительную часть былого экономического и политического могущества, но продолжает оставаться в числе главных капиталистических держав. СССР поддерживает торговые отношения с коммерческими фирмами этой страны. Ее суды и арбитражи рассматривают споры, затрагивающие интересы советских организаций и граждан.

Институты гражданского судопроизводства Англии по сравнению с однородными категориями континентального права имеют весьма специфические черты. Истоки такой оригинальности вскрыты основоположниками марксизма-ленинизма. Юридическая надстройка Англии отразила компромиссный характер буржуазной революции XVII в. Буржуазия не требовала коренной ломки средневековых установлений, она исподволь приспосабливала их для своих нужд, демонстративно афишируя мнимые идеи, эволюционного развития права непосредственно народом, бережного сохранения нравов «доброго старого времени», верности британским традициям.

Ф.Энгельс применительно к гражданскому праву говорил, что оно «. санкционирует существующие, при данных обстоятельствах нормальные, экономические отношения между отдельными лицами. Но форма, в которой дается эта санкция, может быть очень различна. Можно, например, как это произошло в Англии в соответствии со всем ходом ее. национального развития, сохранять значительную часть форм старого феодального права, вкладывая в них буржуазное содержание, и даже прямо подсовывать буржуазный смысл под феодальное наименование». [4]Указание Ф. Энгельса целиком применимо к английскому судопроизводству. К тому же трудности изучения права Англии умножаются тяжеловесностью юридического лексикона, употреблением древних терминов, которые невозможно однозначно перевести на русский язык.

Не следует, разумеется, полагать, будто гражданский процесс современной Англии мало отличен от процесса XVII-XVIII в.в. Он изменился и продолжает развитие, хотя и сберегает немало давно возникших процедур, искусственно осложняющих и замедляющих разбирательство дел. Хваленые и широко рекламируемые традиции нередко оборачиваются заурядным юридическим консерватизмом. Но устарелые формы исчезают, а консерватизм отступает на задний план, когда возникает необходимость обеспечить интересы монополистического капитала и укрепить юстицию империалистического государства.

Идеи и конструкции английского судопроизводства оказали решающее влияние на организацию и работу юстиции многих государств мира. В США продолжают господствовать концепции так называемого общего права, родина которых Англия. Нужно, конечно, учитывать, что многие детали разбирательства гражданских дел в американских и английских судах не совпадают.

Любая колониальная держава стремилась распространить действие юридических институтов метрополии на захваченных территориях. Об этом красноречиво свидетельствуют методы английских колонизаторов. Конечный результат их усилий — утверждение принципов общего права в обширных владениях британской короны. Таким образом, широкое распространение английских институтов, включая формы судопроизводства, отнюдь не было следствием их внутренних достоинств. Крах империи, завоевание угнетенными народами политической независимости не приводят автоматически к ликвидации английских юридических традиций или даже к отмене нормативных актов бывшей управляющей власти. Избавиться от укоренившихся порядков далеко не просто, да и буржуазная теория настойчиво пропагандирует тезис о том, что правовые системы молодых государств должны следовать за правом бывших метрополий.

Разоблачение антинародной направленности служившей колониализму юстиции относится к числу задач советской процессуальной науки. Важна также убедительная критика кон-

кратных форм буржуазного судопроизводства. Необходимо показать, что, например, гражданское процессуальное право Англии и с точки зрения строго юридических критериев не может служить образцом для подражания. Заимствование или сохранение его конструкций мешает совершенствованию правосудия в развивающихся странах, особенно придерживающихся социалистической ориентации.

Итак, изучение английского гражданского процесса не только позволяет уяснить формы деятельности юстиции Англии, но и создает хорошую базу для познания судопроизводства многих других государств.

Насколько же далеко продвинулась советская правовая теория по пути критического исследования правосудия Великобритании? За последние четверть века специально этим проблемам были посвящены работы Д.Ф. Рамзайцева «Гражданское судопроизводство в Англии» (1957 г.) и А.Д. Кейлина «Судопроизводство и гражданский процесс капиталистических государств» (1958 г.). Некоторые вопросы подсудности, доказательств, судебных поручений, признания и исполнения иностранных судебных решений рассмотрены Л.А. Лунцем о позиций сравнительного правоведения в монографии «Международный гражданский процесс» (1966 г.). Заслуги советских авторов, исследовавших деятельность английских судов по разбирательству гражданских дел, несомненно, должны быть высоко оценены. Работы Д.Ф. Рамзайцева и А.Д. Кейлина содержат богатый фактический материал о законодательстве, судебной практике, теоретических доктринах Англии. Однако с момента их издания прошло немало лет, в течение которых английское судопроизводство претерпело ряд существенных изменений.

Указанные мотивы обусловили выбор темы данной диссертации. Работа состоит из введения, четырех глав и заключения, в ней на базе положений марксизма-ленинизма и советской теории государства и права последовательно анализируются общие понятия, принципы и институты английского гражданского процесса с учетом тенденций их развития.

I. Понятие, источники и принципы английского гражданского процессуального права

Традиционный практицизм и господство комментаторского метода исследования — характерные черты английской юриспруденции. Она уделяет мало внимания разработке общих правовых категорий и формулированию соответствующих дефиниций. Авторы издаваемых в Англии работ о гражданском процессе обычно не затрагивают проблемы объекта регулирования процессуального права и не дают его определения. Лишь некоторые юристы кратко замечают, что процессуальное право состоит из норм, которые устанавливают порядок судебной защиты материальных интересов и принуждения к исполнению обязанностей. Другие теоретики расшифровывают термин «производство» как судебную процедуру, складывающуюся из этапов рассмотрения гражданского дела (Джэнкс, Лэнджен).

Английская теория также оставляет без анализа вопрос о соотношении процессуального права (системы юридических норм) и процесса (деятельности по их реализации). Между тем, если брать эти понятия изолированно и не требовать безусловного подчинения органов юстиции соответствующим нормам, то открывается лазейка для проникновения антидемократических концепций, расшатывающих законность. Лозунги «социологических» и «реалистических» течений в юриспруденции о второстепенной роли законодательства, целесообразности расширения границ судейского усмотрения, создании истинного права только практикой объективно помогают укреплению реакционных тенденций.

Лаконичность упомянутых определений процессуального права, отсутствие необходимых комментариев мешают получить четкое представление о границах данной отрасли права. На территории Англии, кроме общих судов, есть ряд учреждений, тоже именуемых судами, но разрешающих лишь споры некоторых разновидностей. Например, статутом 1956 г. учрежден суд для надзора за исполнением антитрестовского законодательства. Существует немалое количество трибуналов разных типов, наделенных индивидуальной компетенцией. Все эти специали-

зированные органы имеют собственные регламенте, но в английской юридической литературе нет ответа на вопрос о том, надлежит ли такие регламенты считать частью гражданского процессуального права и оценивать о точки зрения его руководящих начал.

Формально-догматический характер предлагаемых английскими теоретиками определений процессуального права безусловен. Налицо естественные результаты господствующего в буржуазной науке метода раскрытия содержания юридических категорий без учета экономических и политических факторов. Это позволяет затушевывать классовую окраску норм судопроизводства, которые перестают выглядеть инструментом защиты прежде всего интересов монополистического капитала. Между тем, нормы, устанавливающие порядок осуществления правосудия, также классовы по своему происхождению и функциям, как и любые другие. Данный вывод основан на незыблемых положениях марксизма-ленинизма.

При изложении задач гражданского судопроизводства буржуазная теория оперирует изрядно затасканными лозунгами справедливости, беспристрастности, гуманности, которые процесс якобы гарантирует любому индивидууму. Лживость подобных лозунгов давно разоблачил и высмеял К. Маркс: «Какой глупой и непрактичной является вообще иллюзия, будто возможен беспристрастный судья, когда законодатель пристрастен! Может ли иметь какое-либо значение бескорыстный приговор, если закон своекорыстен? Судья может только с пуританской строгостью формулировать своекорыстие закона, только безоговорочно применять его. Беспристрастие в этом случае является формой приговора, но не содержанием его. Содержание предопределено законом».[5] Юстиция Англии и других ведущих империалистических держав защищает не отвлеченную справедливость, а вполне реальные интересы капитала, обеспечивая достижение ряда конкретных целей.

Главнейшая из этих целей — охрана частной собственности, имущества монополий и империалистического государства, как. совокупного капиталиста. Накапливаемые за счет присвоения прибавочной стоимости богатства составляют основу последней эксплуататорской формации. Естественно, что господствующий класс делает все возможное для укрепления фундамента своего существования. Указанную задачу выполняет гражданское процессуальное право в целом, его отдельные институты, любые звенья английской юстиции, показывающие в ходе практической работы должную оперативность, когда нужно устранить посягательства неимущих на «священную и неприкосновенную» частную собственность.

Другой задачей судов буржуазной Англии является контроль в рамках своей компетенции за перемещением ценностей, оказанием услуг, коммерческими операциями, т.е. охрана капиталистической системы хозяйства, экономического уклада империалистического строя. Имущественный оборот складывается из бесчисленного количества конкретных взаимоотношений, урегулированных нормами материального права. Через органы юстиции непрерывно идут гражданские дела, решаются конфликты, возникающие из договоров, деликтов, наследования и пр. Суды, заставляя проигравших исполнять обязательства и компенсировать убытки контрагентов, обеспечивают необходимые условия для осуществления бизнеса.

Еще одна цель буржуазного процесса заключается в поддержании угодного господствующим кругам правопорядка. При анализе методов ее достижения надлежит исходить из известного тезиса В.И. Ленина: «Эпоха использования созданной буржуазией законности сменяется эпохой величайших революционных битв, причем битвы эти по сути дела будут разрушением всей буржуазной законности, всего буржуазного строя, а по форме должны начаться (и начинаются) растерянными потугами буржуазии избавиться от ею же созданной и для нее ставшей невыносимой законности!»[6]

Расшатывание и ликвидацию формально-демократических институтов не всегда возможно и удобно осуществлять с помощью законодательных новелл. Гораздо незаметнее для широкой общественности развитие юридической надстройки в реакционном направлении обеспечивает юстиция. Не изменяя текста старых законов, суды дают им новое толкование в духе требований периода империализма. Они наполняют также реальным содержанием «каучуковые» нормы, издание которых есть одна из характерных черт современности. Вместе с тем суды реализуют и довольно многочисленные новейшие статуты и подзаконные анты, детально регулирующие конкретные экономические отношения. Таким образом, правосудие охраняет выгодный монополиям правопорядок. Другое дело, что этот правопорядок не совпадает с абстрактно-логической моделью, конструируемой методом догматического анализа нормативного материала без учета практики. Иначе говоря, речь идет о защите действительной, а не декларируемой буржуазной законности,

Наконец, правосудие империалистических стран, в том числе Англии, осуществляет идеологическую обработку населения, т.е. выполняет задачу воспитания людей. Этому способствует торжественность процессуального ритуала, подчеркиваемое беспристрастие судей и другие чисто внешние черты гражданского судопроизводства. Но если брать существо вопроса, то очевидно, что буржуазная юстиция стремится прививать народным массам уважение к таким глубоко чуждым им институтам, как частная собственность, капиталистическая экономика, государство, право, религия, мораль, традиции, угодные эксплуататорам. Рост классового самосознания трудящихся, усиление активности их политических партий, распространение критической информации о работе судов приводят к падению авторитета буржуазной юстиции и разоблачению насаждаемых ею идеалов.

Для точной оценки социальной значимости гражданского процессуального права Англии наряду о его задачами необходимо учитывать, что оно обеспечивает реальные преимущест-

ва тем кто располагает деньгами и может не бояться судебных издержек, нанять хорошего адвоката, при необходимости затянуть и осложнить спор. «Людям, не посвященным в тайны юриспруденции, — указывал К.Маркс, — трудно понять, каким образом в самых простых судебных процессах неожиданно встают правовые вопросы, которые возникают не из существа данного судебного дела, а из предписаний и формул судопроизводства. Умение оперировать этими правовыми формулами делает человека адвокатом, как умение отправлять церковные обряды делает человека брамином. Как в процессе развития религии, так и в процессе развития права форма превращается в содержание».[7]

Формальная истина, устанавливаемая буржуазным судом, не отражает действительных взаимоотношений сторон, а является итогом борьбы между тяжущимися, фиксирует победу сильнейшего. Именно в этом нужно искать причину непропорционально большой роли, которую играет гражданское процессуальное право в капиталистическом обществе. К выгодам, обеспечиваемым капиталу материальным законодательством, добавляются выгоды от неправосудных решений. Получению таких решений способствуют громоздкость, сложность, казуистичность процесса Англии, о чем свидетельствует уже характер источников данной отрасли.

Обусловленная экономическим базисом воля господствующего класса должна быть объективно выражена и закреплена. Так возникает понятие форм права или его источников. Природ да, количество разновидностей источников, соотношение между ними — величины переменные. С этой точки зрения даже внутри одной страны каждая отрасль права имеет специфические черты, есть они и у гражданского процессуального права Англии. Но английская юриспруденция, тщательно разрабатывая проблему источников для всего права в целом, исследованию форм закрепления норм судопроизводства внимания не

уделяет. Научные работы, специально посвященные гражданскому процессу, не содержат разделов, где были бы рассмотрены вопросы о месте, роли, удельном весе статутов, подзаконных актов, прецедентов в регулировании деятельности судов. Отсутствие такого анализа мешает получить целостное представление относительно методов создания регламентов органам юстиции Англии. А они весьма своеобразны.

Законы играют скромную роль в регулировании гражданского судопроизводства. Утверждаемые парламентом статуты считаются актами высшей юридической силы, которые безоговорочно должны применять органы юстиции. Но такими актами регламентированы лишь разрозненные вопросы гражданского процесса. К числу наиболее значительных нужно отнести законы о Верховном суде 1925 г., о судах графств 1959 г., о магистратских судах 1952 г., о судах 1971 г., устанавливающие компетенцию различных инстанций, структуру обжалования и т. п. Статуты о доказательствах 1938 г., 1968 г., 1972 г. снабжены незаслуженно широкими заголовками, так как охватываемые ими проблемы есть малая часть института доказательств. Через неравные промежутки времени появляются акты, трафаретно именуемые законами об отправлении правосудия (1956 г., 1960 г., 1964 г., 1968 г., 1969 г., 1970 г., 1973 г.) и наполняемые разноплановыми нормами. Например, статут 1970 г. реорганизовал Высокий суд, ввел должность вице-канцлера, регламентировал порядок взыскания долгов из зарплаты ответчика и др. Этими актами осуществляется нечто вроде текущего ремонта деталей фасада британской юстиции. Можно назвать еще некоторые законы, содержащие нормы о судопроизводстве. Но если сконцентрировать их воедино, ничего хотя бы отдаленно напоминающего кодекс не получится. Методом консолидации, который выступает главным инструментом начатой в 1965 г. кампании по «реформе права», нельзя устранить фрагментарности парламентского нормотворчества в области гражданского процесса. А рассчитывать на подготовку крупных оригинальных биллей, имеющих целью регулирование центральных институтов или этапов судопроизводства,

нет оснований. Империалистическому государству удобнее использовать делегированное законодательство.

Указанные ранее статуты 1925 г., 1959 г., 1952 г., 1971 г. закрепляют сложившуюся в Англии традицию делегировать разработку процессуальных регламентов специальным комитетам. Руководит ими лорд-канцлер, членами обычно выступают судьи и адвокаты. Комитеты создают и утверждают так называемые правила судопроизводства, устанавливающие порядок работы различных инстанций или рассмотрения некоторых категорий гражданских дел. Затем правила, предназначенные для высших судов, направляют («кладут на стол») парламенту и они считаются одобренными, если не будут отменены какой-либо из палат. Таких резолюций не бывает, парламентский контроль есть чистейшая фикция. Для правил, регулирующих деятельность низших судов, достаточно одобрения лорда-канцлера. Аналогично происходит изменение и дополнение правил. Каково же содержание и значение этих актов?

Правила Верховного суда 1965 г. (сокращенно ПВО) в момент утверждения состояли из III разделов, 11.03 статей. К настоящему времени число разделов возросло до 114.Нормы расположены по определенной системе: сначала идут общие положения, затем в последовательности, соответствующей развитию производства от начала дела до рассмотрения жалоб Апелляционным судом, расположены процессуальные институты и, наконец, даны особенности разбирательства отдельных разновидностей исков. Таким образом размерами, структурой, содержанием этот акт напоминает кодекс. Но если кодексы многих государств утверждены высшими органами власти, то в Англии правила судопроизводства созданы и по мере надобности корректируются малоизвестным широкой общественности комитетом, действующим без шума и огласки. Подобная форма нормотворчества целиком соответствует господствующим при империализме концепциям относительно методов управления общественными делами. В.И. Ленин писал: «Посмотрите на любую парламентскую страну, от Америки до Швейцарии, от Франции до Англии, Норвегии и проч.: настоящую «государствен-

ную» работу делают за кулисами и выполняют департаменты, канцелярии, штабы. В парламентах только болтают со специальной целью надувать «простонародье».[8]

Правила Верховного суда — только первый образец группы актов тождественного характера. Особые регламенты установлены судам графств (правила 1936 г.) и магистратам (правила 1968 г.), т.е. для каждого органа юстиции учреждены только на него рассчитанные формы процедуры. Нужно еще добавить, что существуют самостоятельные правила рассмотрения дел о банкротствах (1952 г.), завещаниях (1954 г.), семейных(1973 г.). Кроме того, немало индивидуальных особенностей имеют производства по делам морским, торговым, о участием государства и др. А в итоге внешне будто бы единое процессуальное право Англии оказывается (по крайней .. мере в части регулирования деятельности судов первой инстанции) раздробленным на несколько ветвей. Это многократно увеличивает его сложность со всеми вытекающими отсюда неблагоприятными последствиями для людей неимущих.

Правила судопроизводства разных наименований и некоторые другие акты делегированного законодательства весьма детально регламентируют порядок отправления правосудия. Но в Англии существует еще один вид источников права, а именно, судебный прецедент. Известно, что прецеденты с давних пор широко используются в англо-саксонской системе права для формирования и эволюционного развития юридической надстройки. Однако удельный вес и содержание судейского нормотворчества, «если анализировать эти факторы применительно к различным отраслям права и даже отдельным институтам внутри единой отрасли, далеко не одинаковы. Чем значительнее нагрузка, которая падает на статуты и подзаконные акты, тем меньше число отношений, регулируемых прецедентами. Прецеденты либо фиксируют оригинальные нормы либо содержат толкование законодательства. Таковы их главные функции и вторая из них явно превалирует в гражданском процессе современной Англии. Изучение новейшей истории позволя-

ет уверенно констатировать, что прецедентный метод создания сколько-нибудь важных процессуальных категорий почти исчерпал себя. Ныне модификация производства осуществляется законами парламента, а чаще с помощью делегированного законодательства.

Однако значения прецедентов нельзя недооценивать. Они продолжают восполнять имеющиеся в нормативных актах иногда довольно серьезные пробелы. Интерпретация действующего законодательства в решениях высших инстанций обязательна для нижестоящих органов юстиции. Это толкование приближается к нормотворчеству, особенно когда речь идет о конкретизации слишком общих формулировок; получивших наименование «каучуковых». Изменение толкования дает возможность приспосабливать к реальной обстановке, не прибегая к законодательным новеллам, старые правовые нормы.

Различие регламентов, установленных для судов разных наименований и для рассмотрения отдельных категорий дел, множественность разностильных источников не нарушает внутреннего единства гражданского процессуального права Англии. Это единство обеспечивают принципы судопроизводства, содержание которых обусловлено в конечном счете экономическим базисом. Экономические отношения являются причиной того, что в качестве обособленных исторических типов существуют социалистический гражданский процесс и процесс буржуазный, хотя конкретные формы деятельности органов юстиции Англии и, например, Франции зачастую неодинаковы. Попытки группировать юридические системы по внешним их чертам (Р.Давид) с точки зрения марксистско-ленинской науки несостоятельны.

Буржуазная теория склонна считать принципами работы юстиции некоторые условные категории чисто технического плана или абстрактные конструкции, якобы гарантирующие судебную демократию, равную для любых индивидуумов защиту интересов и т.п. Эти концепции искажают действительность. Принципы судопроизводства вполне реальны и наполнены классовым содержанием.

В советской юриспруденции нет общепризнанной расшифровки смысла термина «принципы процесса». Их определяют по-разному: нормы более широкого характера, основные положения, руководящие начала, качественные особенности, закрепленные законом руководящие идеи. Наиболее аргументированной и логичной представляется точка зрения, согласно которой принципы есть правовые идеи, взгляды, конечно, взгляды эксплуататорского меньшинства, если речь идет о главных чертах организации и деятельности судов империалистического государства.

Трактовка принципов как идей означает, что они составляют часть правосознания определенного класса. У класса, идущего к власти, эти взгляды начинают вкладываться еще в недрах отарой формации, но лишь после победы возникает возможность их закрепления юридическими нормами. Франция — классический образец такой схемы исторического прогресса. В Англии внешне развитие шло иначе, главным образом, из-за реформистских наклонностей буржуазии, Ф. Энгельс указывал: «. преемственная связь между дореволюционными и послереволюционными учреждениями и компромисс между крупными землевладельцами и капиталистами нашли Свое выражение в преемственности судебных прецедентов, равно как в почтительном сохранении феодальных правовых форм».[9] Поддерживаемые буржуазной юридической идеологией методы эволюционного развития надстройки обусловили медленную трансформацию институтов феодального судопроизводства.

Нельзя игнорировать также некоторые дополнительные факторы, характерные для истории Англии. Здесь уже в XI-XIII в.в. начал утверждаться гражданский процесс обвинительного (состязательного) типа о участием присяжных заседателей. В дальнейшем в него глубоко не проникли инквизиционные методы судопроизводства, господствовавшие на европейском континенте во времена средневековья. Значит ряд главных идей из числа тех, на которых капитализм обычно отроит деятельность юстиции, был реализован еще до английской революции XVIII в. Захватившая власть буржуазия могла

использовать для защиты своих интересов ранее сложившийся аппарат правосудия, не изменяя быстро и кардинально принципов его работы. Но эволюционный метод оказался далеко не безболезненным. Устаревшие институты судоустройства и судопроизводства, мало отвечавшие требованиям капиталистического общества, продолжали существовать и лишь многочисленные реформы XIX в. очистили английское процессуальное право от явно обветшавших наслоений эпохи феодализма.

Нормативное закрепление взглядов буржуазии относительно судопроизводства не означает, что они утрачивают свое значение. Идеи идут впереди права, чутко улавливают изменения экономической и политической конъюнктуры, развитие принципов приводит к модификации правил судебной деятельности. В Англии, например, размывание традиционного взгляда, согласно которому британский судья занимает по гражданским делам пассивную и нейтральную позицию, имеет своим результатом постепенное расширение судейского усмотрения.

Принципы судопроизводства оказывают также большое влияние на практику осуществления правосудия. Они дают возможность ликвидировать пробелы, имеющиеся в нормативных материалах. Конечно, если пробел заполняет решение Апелляционного суда или Палаты лордов, то возникает прецедент. Но неурегулированные нормами вопросы встают и перед низшими инстанциями. Тогда они руководствуются идеями, пронизывающими гражданский процесс Англии. Наконец, эти идеи обеспечивают надлежащее о точки зрения господствующего класса толкование и применение органами юстиции процессуальных норм. Новое толкование старых правовых установлений без формального их аннулирования модернизирует судебный регламент, сохраняя иллюзию устойчивости и долговечности юридических порядков.

Представители социологических и реалистических школ права ратуют за наделение судей широкими или даже неограниченными дискреционными полномочиями самим устанавливать порядок рассмотрения конкретных споров, избегая шаблонно-

го ритуала. Они допускают явную подтасовку, так как говорят об абстрактном судье, а реально имеют в виду деятеля буржуазной юстиции, который будет исходить из принципов именно буржуазного судопроизводства. Объективно эти концепции поощряют произвол, наносящий ущерб демократии, но не интересам эксплуататорского меньшинства.

Английская теория не уделяет внимания анализу принципов гражданского судопроизводства, лишь отдельные авторы дают некоторые схемы главных черт британской юстиции, причем их установки не тождественны схемам юристов Франции, ФРГ, Италии. Советская процессуальная наука говорит о принципах буржуазного правосудия вообще, не обособляя англо-саксонского права. Этот методологический подход правилен, так как юридическая надстройка империалистических государств базируется на единых идеях, хотя формы их реализация и совладают. К числу наиболее значительных принципов деятельности судов Англии надлежит отнести гласность, равенство опорой, диспозитивность, состязательность, формальную истину, процессуальный формализм,

В отличие от континентальной Европы, где при феодализме юстиция функционировала тайно, на территории Британия суды общего права издавна практиковали открытое разбирательство гражданских дел, конечно с рядом исключений. Вше значительнее были исключения в судах канцлера и особенно в церковных судах. Буржуазия распирала границы действия принципа гласности. Судебные заседания без посторонних лад допустимы, когда этого требуют «интересы правосудия», необходимость обеспечения государственной безопасности, сохранения коммерческих, банковских, промышленных секретов или интимных тайн. Открытые процессы увеличивают возможность контроля общественности над юстицией. Но с точки зрения правящих кругов достоинством гласности является то, что она служит каналом, обеспечивающим идеологическое воздействие на население.

Равенство прав сторон гражданского процесса официальная буржуазная доктрина считает одним из проявлений будто

бы существующего при капитализме равенства людей. Демагогический лозунг об одинаковых для всех шансах на успех давно разоблачен марксистско-ленинской наукой. «Эксплуататор не может быть равен эксплуатируемому. действительного, фактического равенства не может быть, пока совершенно не уничтожена всякая возможность эксплуатации одного класса другим».[10] Зарубежные авторы нередко констатируют, что на практике чаша весов обычно склоняется в пользу тех, кто имеет деньги, связи, опыт ведения процессов. Английское право даже формально не проводит до конца принципа равноправия участников гражданских дел, так как наделяет государство («корону»), когда оно выступает стороной, рядом процессуальных привилегий (разд. 77 ПВС).

Диспозитивность сводится к возможности заинтересованных лиц распоряжаться материальными правами и тесно связанными с ними процессуальными полномочиями. Это начало буржуазного судопроизводства вытекает из автономии частного собственника, свобода договоров и т.п. Диспозитивность закреплена нормами, регулирующими действия по предъявлению иска, определению его элементов, отказу от заявленных требований или их признанию, заключению мировых соглашений, обжалованию решений и др. Английский суд не контролирует по общему правилу распорядительных актов, принимая их безоговорочно и независимо от мотивов. Но от его дискреционного усмотрения зависит в ряде случаев определение последствий указанных актов, например, суд решает взять обратно исковое заявление при условии уплаты издержек или запрещения вновь начинать тождественное дело.

Принцип состязательности находит свою конкретизацию в процессуальных полномочиях и обязанностях, связанных с определением предмета доказывания, собиранием доказательств, их исследованием, представлением различных аргументов, влияющих на исход дела. В.И. Ленин указывал, что ин-

ститут частной собственности «. был проведен впервые со всей полнотой созданием нового «состязательного» гражданского процесса, обеспечившего такое же «равенство» на суде, которое воплощалось в жизни «свободным трудом» и его продажей капиталу. «[11] Цель и результат буржуазной состязательности — формальная истина, т.е. победа более сильного из тяжущихся. На стадии империализма наблюдается тенденция к усилению активности суда в области исследования фактов и собирания доказательств. Но удельный вес и темпы роста этой тенденции не следует преувеличивать, особенно когда речь идет об английской юстиции.

Процессуальный формализм, если трактовать его как необходимость совершения юридических действий с соблюдением установленных порядков, последовательности, сроков, присущ судопроизводству любого исторического типа. Но в отличие от социалистического для буржуазного процесса характерны обрядности, не имеющие рационального объяснения. Идея объективной истины чужда правосудию империалистических государств, а потому критерии оценки логичности конкретных процедур становятся расплывчатыми. Эта неопределенность открывает дорогу волюнтаризму. Неоправданно сложные процессуальные регламенты и требования безусловного их соблюдения вполне отвечают интересам правящих кругов, не желающих упрощать судопроизводство, т.е. делать его более доступным для трудящихся.

2. Участники английского гражданского процесса

Главными участниками гражданского судопроизводства выступают стороны. Английские юристы не дают развернутых определений понятия сторон, довольствуясь в лучшем случае изложением некоторых внешних признаков. Теория не исследует также категорий процессуальной правоспособности и дееспособности, они растворены в одноименных материально-правовых конструкциях. Считается, что тот, кто может быть субъектом гражданских отношений, может быть и ист-

цом либо ответчиком. Процессуальной дееспособности лишены несовершеннолетние и душевнобольные. Кроме того, ограничивается дееспособность банкротов и лиц, объявленных судом сутягами.

Наиболее часто в качестве сторон действуют граждане и объединения, непосредственно заинтересованные в разрешении конфликта. Но положение истцов и ответчиков занимают также лица, интерес которых носит иной характер. Это прежде всего управляющие наследственным имуществом (душеприказчики, администраторы) и доверительные собственники, защищающие чужие полномочия, так как от исхода процесса зависят доходы или утраты наследников и бенефициантов. А они, за редкими исключениями, в производстве не фигурируют, хотя вынесенное решение для них обязательно, если суд не сделает оговорки.

Английское законодательство использует конструкцию, согласно которой определенные иски заявляет только специально управомоченный административный орган. По закону о расовых отношениях 1968 г. жалобы на дискриминацию надлежит адресовать особому совету. Он расследует факты, принимает меры к мирному урегулированию и начинает затем гражданское дело против нарушителя в защиту потерпевшего. Совет выступает также ответчиком, если лица, в отношении которых ведется дознание, требуют от суда — удостоверить безупречность их поведения. Таким образом, пострадавшим от расовой дискриминации прямая дорога к юстиции закрыта, возникновение дел зависит от совета, играющего роль амортизатора. Он оглаживает остроту конфликтов, искусственно затягивает их разрешение, определяет целесообразность предъявления ионов. Анализ процессуальных аспектов статута 1968 г. позволяет обнаружить в нем значительные элементы социальной демагогии.

В случаях, когда речь идёт о защите английского государства, стороной должен выступать надлежащий правительственный департамент. При невозможности его точной идентификации забота о ведении гражданского дела ложится на гене-

рального атторнея. Он же управомочен предъявлять иски, имеющие целью ограждение некоторых публичных интересов, устранение дефектов управления благотворительными фондами и т.п.

Процессуальное право Англии в принципе допускает возможность замены сторон, уточнения их наименования и характера заинтересованности после начала судопроизводства. Тот, кто соответствующее ходатайство заявляет, обязан доказать, что ошибка была искренней, не привела к формированию какого-либо заблуждения у других лиц, не порождена разумным сомнением относительно выбора надлежащей стороны. Эти критерии довольно туманны, а потому в очень большой мере решение вопроса об указанных изменениях зависит от дискреционного усмотрения судей.

Субъективное соединение исков, позволяющее в одном процессе рассматривать споры с участием нескольких лиц, способствует уменьшению затрат времени, труда, расходов. Кроме того, данный институт предотвращает вынесение по однородным требованиям неодинаковых решений, что вполне естественно при раздельном их разбирательстве буржуазным судом, исповедующим принцип формальной истины. Английское законодательство дозволяет объединять требования, если по всем искам возникают общие вопросы права или факта и все притязания вытекают из одной или ряда сделок. При отсутствии таких условий соучастие возможно, но необходима санкция суда. Суд управомочен также разъединять иски по мотиву неудобства их совместного рассмотрения. Эти исходные положения нормативных актов конкретизированы многочисленными прецедентами, закрепляющими разновидности активного и пассивного соучастия.

Оригинальным институтом англо-саксонского процесса, как бы комбинирующим черты соучастия и представительства, являются представительские иски. За основу взят тезис: если множество лиц имеют одинаковый интерес, производство может быть начато и, поскольку суд не укажет иного, проведем но одним или более лицами или против одного или более лиц

из числа участников группы, а вынесенное решение будет обязательным для любого члена группы, если он не докажет обратного. Типичный пример использования представительских исков — обращение к суду нескольких акционеров, защищающих интересы всех держателей однотипных акций. Фактически участниками подобного рода дел выступают обладатели наиболее крупных пакетов ценных бумаг, мелкие же вкладчики пассивно ожидают завершения процессов.

В английском процессе ответчик наделен правом ходатайствовать о привлечении к делу третьего лица, если он:

а) требует от того, кто не является стороной, частичного или полного возмещения сумы, взыскиваемых истцом, или

б) требует от такого лица удовлетворения, связанного с предметом начатого иска и по существу тождественного удовлетворению, которое желает получить истец, или в) утверждает, что какой-либо спорный вопрос первоначального иска есть по существу вопрос о взаимоотношениях между сторонами или одной из них с третьим лицом. Практика наполняет конкретным содержанием эти довольно сложные формулировки. Наиболее часто целесообразность вызова третьего лица мотивируется наличием у ответчика права регресса. Нельзя признать демократичным запрещение гражданам и организациям обращаться к суду с просьбой о допуске их в процесс как третьих лиц без самостоятельных требований.

Сторона направляет третьему лицу специальное извещение, получив которое адресат должен информировать суд о намерении выступать по делу. Тогда он занимает место ответчика по отношению к первоначальному ответчику, для совместного разбирательства объединяются два притязания. Третье лицо в рамках своей защиты может представлять доказательства, ссылаться на новые факты и даже предъявлять к ответчику встречный иск. Неявка третьего лица в суд или непредставление им необходимых разъяснений расценивается как призвание изложенного в извещении требования, а вынесенное решение будет для него обязательным. Это результат действия принципов буржуазной состязательности и формальной истины.

Судопроизводству государств континентальной Европы известна разновидность третьих лиц, вступающих в процесс исключительно по собственной инициативе, для защиты только своих интересов не предмет спора и всегда занимающих положение истца. Английские нормативные акты такого рода третьих лиц особо не выделяют, для их обозначения нет специального термина. Но фактически субъекты, претендующие на спорный объект, могут быть допущены судом к участию в уже начатом деле в качестве обычных сторон. Тогда возникает подобие соучастия. Это подобие чисто внешнее, так как цели соучастников несовместимы. Предусмотрены и некоторые более конкретные ситуации, когда круг участников производства дополняется лицом с самостоятельными интересами. Например, суд при рассмотрении иска о праве владения недвижимостью разрешает тому, у кого имущество реально находится, выступать по делу ответчиком (ст. 10 разд. 15 ПВС).

Своеобразный институт, частично поглощающий случаи, которые в континентальном праве регламентированы нормами об участии третьих лиц с самостоятельными исковыми требованиями, закрепляет разд. 17 ПВС. Иногда лицо, владеющее деньгами или вещами, не считает их своими и готово передать собственнику, но не знает, кто из двух или более претендентов им является. Тогда держатель заявляет суду просьбу о вызове претендентов для окончательного разрешения проблемы. Аналогично действует шериф, исполняющий судебное решение, если кто-либо заявляет о своем праве на арестованное у должника имущество. На первый взгляд кажется, будто этот, институт не укладывается в рамки буржуазной диспозитивности, запрещающей привлекать к участию в процессе управомоченных лиц без их согласия. Однако кажущееся противоречие исчезает при трактовке заявлений держателя имущества или шерифа как исков о признании, хотя и имеющих специфические черты.

Судебное представительство есть отношение, главным содержанием которого является совершение каким-либо лицом

(представителем) процессуальных действий от имени и в интересах стороны по гражданскому делу. Английскому судопроизводству известно несколько разновидностей представительства, которые различаются по основаниям их возникновения.

Главные моменты представительства за недееспособных закреплены нормами разд. 80 ПВС. Обычно на суде душевнобольных защищают ранее назначенные опекуны, а несовершеннолетних (до 16 лет) — родители или заменившие их лица. Они обязаны пользоваться услугами солиситора. Бели родители или опекуны не желают вести дело, либо их интересы несовместимы с интересами несовершеннолетних или душевнобольных, возникает необходимость искать другого представителя. Им может быть любой взрослый, умственно нормальный гражданин, согласный выполнить это разовое поручение. Не исключено обращение о такого рода ходатайством к так называемому официальному солиситору — чиновнику, которому надлежит заботиться о недееспособных. Но он сам решает, заслуживает ли конкретная просьба удовлетворения. Чаще всего официальный солиситор выступает по делам об учреждении опеки над малолетними.

Нормативно урегулированы также некоторые особые случаи представительства, например, когда сторона утрачивает дееспособность или по каким-нибудь причинам требуется заменить представителя в ходе производства, гражданин, формально не имеющий опекуна, фактически утрачивает чувство реальности и здравый смысл, рассматривается вопрос об утверждении завещания, затрагивающего интересы недееспособного, идет спор о наследственном имуществе, для управления которым никто еще не назначен, я др. Детали регламента для каждого вида представительства многочисленны и разнообразны.

Наибольшее значение и распространение имеет судебное представительство, осуществляемое адвокатами по договоренности с клиентами. Как известно, адвокаты Англии издавна делятся на солиситоров, осуществляющих главным образом

подготовку дел к разбирательству, и барристеров, выступающих на заседаниях судов. Взаимоотношения между клиентом и солиситором и между клиентом и барристером не тождественны. Различны формы оплаты услуг, способы взыскания вознаграждения с представляемого, пределы ответственности адвоката за небрежное выполнение долга. Объем полномочий барристера на совершение распорядительных действий (признание, мировое соглашение) более ограничен.

В английском судопроизводстве есть элементы адвокатской монополии: участие солиситоров обязательно, если речь идет о представительстве недееспособных граждан, а также юридических лиц. Но гораздо более важное то, что существует фактическая необходимость для тяжущихся обращаться к услугам адвокатов из-за вполне реальной угрозы проигрыша г» дела без квалифицированной защиты профессионала. Доныне не утратило значения указание Ф. Энгельса: «Адвокат здесь все: кто достаточно основательно потратил свое время на эту юридическую путаницу, на этот хаос противоречий, тот в английском суде всемогущ».[12] Между тем, расходы на оплату представителей велики и не по карману трудящимся. Бесплатная же юридическая помощь не охватывает значительных кругов населения, а ее получение обставлено условиями и оговорками.

3. Доказательства в английском гражданском процессе

Институт доказательств по своему значению, содержанию, объему занимает одно из центральных мест в гражданском процессе Англии. На составляющие его нормы и практику их применения особенно сильно воздействуют исповедуемые господствующим классом философские доктрины идеалистического, вульгарно-материалистического, эклектического толка, общей чертой которых является отрицание возможности адекватного познания человеком реального мира. Распространение этого тезиса на юстицию означает замену понятия объективной ис-

тины категориями вероятности, субъективно определяемой достоверности, перевеса доказательств и т.п.

Буржуазные теоретики весьма неодинаково оценивают английскую систему доказательств. Можно констатировать, что по мере приближения к современности безудержное восхваление ее разумности уменьшается, начинают преобладать критические замечания и требования реформ. Но реальные сдвиги невелики. Быстрые и кардинальные реформы вообще не в духе английских традиций. Нельзя упускать из виду также некоторые специфические моменты. Похоже британская юстиция начинает испытывать неудобства от того, чем привыкла гордиться.

Доказательственное право Англии долго развивалось в расчете на суд присяжных. Право закрепляло такие процессуальные нормы, которые обеспечивали надлежащее восприятие доказательств членами жюри, т.е. лицами без юридического образования и навыков, а равно гарантировали сохранение контроля над ними со стороны коронных судей. Это привело к созданию ряда концепций, не соответствующих требованиям логики. Однако в настоящее время подавляющее большинство гражданских дел рассматривается судьями единолично. И они должны применять доказательственные нормы, предназначавшиеся для присяжных, целиком аннулировать такие нормы не считается разумным, ибо институт жюри еще существует.

Английские теоретики предлагают различные определения понятия доказательства: «Все законные средства, исключая простые аргументы, имеющие целью подтвердить или опровергнуть любой факт, правильность которого подлежит судебному исследованию» (Тейлор); «Во-первых, средства, кроме аргументов и выводов, при помощи которых суд информируют о спорных фактах. во-вторых, содержание таких средств» (Фипсон); «Главными разновидностями судебных доказательств являются показания, сведения из производных источников, документы, вещи и факты, которые суд принимает для выяснения главных спорных обстоятельств по данно-

му делу» (Кросс) и др. Эти определения имеют единую методологическую основу и классовую направленность. Буржуазные правоведы не связывают доказывание с установлением объективной истины по гражданским делам. Робкие замечания относительно выяснения правильности фактов не получают дальнейшего развития. Теория исключает из своей тематики анализ таких «неудобных» проблем как истина в правосудии.

Деление доказательств на прямые и косвенные, непосредственные и производные имеет гораздо большее значение в англо-саксонском процессе, чем в континентальном. На этой классификации основаны правила о наилучшем доказательстве и о недопустимости использовать слухи и информацию из производных источников. Первое требует, чтобы стороны разыскивали самые хорошие с точки зрения источника и содержания доказательства, а именно, прямые и первоначальные. Однако ныне британские суды не придерживаются слишком ригористических установок прошлых веков, правило сведено к запрещению представлять копии частно-правовых документов, да и то с многочисленными исключениями. Значительна также роль судейского усмотрения.

Основные моменты второго правила таковы: заинтересованные лица не могут оперировать олухами и сведениями, полученными свидетелем или составителем документа от кого-либо другого, нужно вызывать в суд для допроса очевидца, любой документ может быть использован в процессе лишь при условии допроса его автора в качестве свидетеля. Значит в принципе доказательственной силой наделены лишь первоисточники. Но этот принцип основательно разрушен изъятиями, созданными прецедентами и нормативными актами, особенно законами о доказательствах 1938 г., 1968 г., 1972 г. Так, статус 1968 г. установил, что заявление, совершенное устное письменно или иным способом некоторым лицом, независимо от того, вызвано оно или нет в качестве свидетеля, будет надлежащим доказательством. Иначе говоря, разрешено представлять информацию первой степени производности, а для отдельных случаев (документы, получаемые с помощью компьютеров,

и др.) второй и более высоких степеней. Законодательство, образовав новые исключения из древнего, правила, сохранило и отступления, известные ранее общему праву. В результате, как признают английские теоретики, создались весьма сложное и запутанное положение.

Предмет доказывания в гражданском судопроизводстве составляют факты, имеющие отношение к рассматриваемому конфликту. Вокруг данного тезиса английская юриспруденция создает громоздкие конструкции. В каждом деле есть главные факты, т.е. действия и события, которые наделены юридической силой нормами материального права и непосредственно влияют на взаимоотношения между заинтересованными лицами. Но доказывать нужно лишь спорные факты, то, что вне спора, суд принимает безоговорочно. Эта черта буржуазной юстиции мешает установлению истины.

Другая часть объекта исследования — обстоятельства, которые помогают выяснять юридические факты. Они фигурируют в деле, когда стороны используют косвенные доказательства. Наиболее трудным считается решение вопроса о том, имеет ли какое-нибудь отношение побочный факт к главному. Английские теоретики (Фипсон, Вигмор, Кросс), анализируя разновидности таких отношений, учитывают объективные (причинные, временные и др.) формы связей между явлениями. Но немалая роль отведена чисто субъективному фактору, именно, степени убедительности взаимосвязи для разумного человека. Безнадежны попытки разграничить категории убедительности, зато фигура «разумного человека» вполне реальна: это буржуазный судья, осуществляющий задачи классовой юстиции.

При определении круга относящихся к делу фактов нельзя упускать из виду положений туманной и открывающей дорогу для произвольных толкований доктрины, разрешающей устанавливать действия, эпизоды, заявления, происходившие одновременно и тесно связанные с искомыми фактами, объясняющие их и т.п. Например, непроизвольные высказывания людей под влиянием какого-то происшествия. Иначе говоря,

суду дозволено принимать во внимание моменты, которые согласно нормам запретительного характера (слухи, иррелевантность, оценочные суждения и пр.) надлежало бы исключить из процесса.

Границы объема исследования корректируют также нормы отрицательного плана, лишающие участников дел права утверждать и доказывать некоторые группы обстоятельств. Одну из них образуют «подобные факты»: нельзя ссылаться на поведение лица в других случаях с целью убедить суд, что и в исследуемом эпизоде оно действовало идентично. Другая группа — характеристики людей, их репутация. Но и там и здесь немало исключений, причем теория не всегда может предложить четкие научные формулы для таких исключений и довольствуется лишь суммой примеров. Существует еще понятие сведений, пользующихся привилегией в интересах государства: запрещено раскрывать государственные секреты и конфиденциальную информацию, разглашение которой повредит нормальному функционированию органов публичной власти (имена полицейских осведомителей и т.п.). Палата лордов в 1968 г. изменила многолетнюю практику разрешений вопросов о привилегированности сведений компетентными должностными лицами административных учреждений. Ныне это прерогатива судебных инстанций, разумеется, не менее надежно охраняющих тайны государственного аппарата.

К проблеме доказывания относятся вопросы, касающиеся освобождения от доказывания и запрета опровергать некоторые факты. Без подтверждения доказательственными материалами признается существование явлений, которые судьям известны наряду с другими людьми или должны быть известны в силу занимаемого поста. Аналогичные для участников конфликта результаты порождают презумпции, т.е. предположения обналичим каких-либо фактов, делаемые судом в определенных случаях я исключающие необходимость доказывания. Презумпции имеют классовую окраску, например тезис о правильности действий административных учреждений, пока не установлено иного. Фактические предположения, применяемые судом по ус-

мотрению, расширяют границы его дискреционной власти. За рамками судебного исследования находятся те из утверждаемых стороной фактов, которые признает или не оспаривает противник. Некоторые исключения большой роли не играют.

Оригинальной категорией английского судопроизводства является институт, именуемый «истоплом». Основой служит тезис о запрещении стороне утверждать и доказывать, что сложившейся под влиянием некоторых факторов представление о каком-либо обстоятельстве не соответствует действительности. Характер этих факторов различен. Такой запрет может быть следствием поведения одного лица, побудившего другое — действовать в определённом направлении. Например, тот, кто выдавал себя за совладельца фирмы, будет отвечать за предоставленный фирме с учетом его финансового положения кредит, даже если он реально совладельцем не был. Частично, конструкция совпадает с понятием преюдиции. Имеются в виду случаи запрета оспаривать факты, зафиксированные ранее вынесенным по другому делу судебным актом. На решение английским правом вопросов преюдиции значительное влияние оказывает принцип формальной истины. Так, по закону 1968 г, зафиксированные приговором уголовного суда факты преступных действий можно опровергать при рассмотрении гражданских дел. Оправдательный же приговор вообще преюдициальной силы для гражданского суда не имеет,

Относимое» и допустимость доказательств — понятия, которым англо-саксонская юриспруденция уделяет большое внимание, хотя не все теоретики одинаково расшифровывают их содержание. Чаще всего свойство относимости трактуют как требование привлекать лишь источники, несущие информацию о важных для разрешения дел фактах. Поэтому относимость перекрещивается с категориями предмета доказывания и косвенных доказательств. Неопределенны контуры понятия допустимости, составляемого и» различных запретительных правил. Запрещается устанавливать или опровергать некоторые группы фактов («истопл», характеристики людей, государственные тайны и пр.) или использовать отдельные методы доказы-

вания и виды информации. В последнем случае конкретно речь идет о недопустимости свидетельских показаний, если какие-то обстоятельства надлежит выявлять только с помощью документов. Сфера действия данного правила в Англии уже, чем в государствах континентальной Европы, так как там большее число договоров можно заключать в устной форме.

Проблема обязанности доказывания теснейшим образом связана с принципами состязательности и формальной истины. В английском судопроизводстве, где забота о доказательствах лежит исключительно на сторонах, невыполнение обязанности ведет к поражению. Многие юристы выделяют обязанность доказывания общую, затем специальную и, наконец, по представлению доказательств. Утверждают также, что после получения судом от одной стороны убедительных материалов специальная обязанность переносится на другую сторону. Эти рассуждения содержат изрядную дозу схоластики и далеки от логической завершенности. Теория умалчивает о том, когда именно обязанность доказывания может считаться выполненной, кто фиксирует ее выполнение и перемещение на оппонента, и т.д. На практике такие вопросы с большей уверенностью очевидно может конкретно решать искушенный адвокат, хорошо изучивший методы оценки судьями доказательственного материала.

Оценка доказательств или, как чаще говорят, стандарт доказывания не служит в английском правосудии инструментом установления правды. Юстиция берет на вооружение проповедываемую антимарксистскими школами и школками идею о невозможности адекватного познания объективного мира, особенно истории общества и поведения людей. Английское право недвусмысленно освобождает суд от обязанности выяснять по рассматриваемым делам объективную истину, заменяя ее субъективной уверенностью судей в вероятности бытия исследуемых фактов. Утвердились два стандарта доказывания. Более высокая степень вероятности нужна для уголовных дел, где наличие преступления должно быть установлено «вне разумных сомнений», в гражданском же судопроизводстве достаточно исходить из «перевеса вероятности».

Налицо формальная истина двух сортов. Но это лишь абстрактные символы, освященные долгим употреблением. Английская юриспруденция не разработала качественных характеристик каждого из двух главных стандартов доказывания, а потому невозможно уверенно отделить критерий отсутствия разумных сомнений от критерия перевеса вероятностей. В конечном итоге тяжеловесные умозрительные построения служат вполне реальной цели: они оправдывают свободу судейского усмотрения при оценке доказательств. Нужно, однако, учитывать, что положение об оценке сведений по внутреннему убеждению корректируется нормами, рекомендующими судьям учитывать различные факторы, запрещающими использовать определенную информацию или, напротив, обязывающими безоговорочно ей верить. Таковы нормы о производных и наилучших доказательствах, формальном признании, допустимости соглашения сторон о наделении некоторого доказательства качеством неопровержимости и т.п. Элементы ушедшей в прошлое системы формальных доказательств еще сохраняются в судопроизводстве Англии.

Своего рода особенную часть англо-саксонского доказательственного права составляют вопросы, относящиеся к конкретным средствам доказывания. Три их разновидности известны этой системе: свидетельские показания, письменные доказательства и доказательства вещественные. Что же касается объяснений сторон и заключений экспертов, то в принципе они считаются показаниями свидетелей, хотя имеют немало значительных особенностей.

4. Иск в английском гражданском процессе

Английская юридическая теория не конструирует сколько-нибудь значительных концепций относительно понятия иска. Научные расшифровки этого термина обычно кратки и лишены подробных комментариев. Иск определяют, например, как производство, посредством которого одна сторона добивается в суде принудительного осуществления каких-либо субъективных прав, против другой стороны или ликвидации совершаемого ею право-

нарушения (Хелсбери). Некоторые законодательные акты содержат легальные дефиниции иска. Согласно ст.225 закона о Верховном суде 1925 г. иск есть гражданское производство, начинаемое приказом о явке ответчика в суд или другим способом, предусмотренным правилами судопроизводства.

Налицо различие между трактовками иска теорией и статутами. Теоретики концентрируют внимание на том, что иск защищает нарушенный интерес, законы же делают акцент на вопросах о способах начала процесса и отождествляют иск с производством по его рассмотрению. Этот сугубо прагматический уклон продиктован важными соображениями, так как от формы обращения к суду зависит многое. В ст.1разд.5 ПВС названы четыре основные формы: судебный приказ о явке ответчика в суд, извещение о предъявлении иска, исковое ходатайство и исковое прошение, каждой из форм присущи особенности процедуры. Значит категория иска не играет роли начала, цементирующего английский процесс, внешне кажущееся монолитным исковое производство фактически распадается на несколько ветвей.

С понятием иска тесно связано понятие права на иск. Английские теоретики склонны развивать идею абсолютной свободы доступа в британские суды (Джэнкс). Но эта концепция далека от реальной жизни, нормативные акты и прецеденты устанавливают немало оснований прекращения разбирательства дела, оставления его без движения, аннулирования производства. Большинство этих норм носит диспозитивный характер: суд применяет их только по ходатайству ответчика, наряду с основаниями, которые обычны для любой системы судопроизводства (неподведомственность дела органам юстиции, наличие уже вынесенного решения, арбитражная оговорка и т.п.), англо-саксонское право знает специфические мотивы ликвидации процесса. Допустимы ссылки ответчика на то, что иск лишен разумной базы, носит скандальный характер или фривольный характер, имеет целью лишь досадить другому, истец долго не совершает необходимых действий по ведению спора (разделы 12, 18, 19 ПВС). Не каждый

кто предъявил иск, может рассчитывать достичь логического конца» т.е. вынесения решения по существу конфликта.

По сравнению с государствами континентальной Европы и Англии трактовка проблемы элементов иска характеризуется двумя особенностями. Во-первых, исследованию основания пока уделяется несравненно большее внимание, чем анализу его предмета. Во-вторых, эти элементы заявитель не всегда четко и полно формулирует в самом начале процесса, их конкретизация и уточнение происходит на этапе подготовки дела к разбирательству.

Основание иска образуют факты, послужившие мотивом для направления суду просьбы о защите и свидетельствующие о наличии у истца некоторого правомочия. Английские авторы указывают на ряд условий, которые надлежит соблюдать при составлении искового заявления. Так, факты, включаемые в основание иска, должны существовать к моменту выпуска приказа о вызове ответчика и в совокупности порождать определенные материально-правовые последствия, т.е. быть юридическими. Нормы английского права, а равно доказательственные факты, лишь помогающие установлению главных, упоминать нет необходимости. Истцу не следует также предугадывать контраргументы ответчика и пытаться заранее их парировать. Допустимо изложение различных совокупностей обстоятельств, ведущих к одинаковому юридическому результату. Но это лишь исходные положения, при их конкретизации возникают многочисленные дополнительные моменты, исключения, тонкости, абсолютно недоступные пониманию рядового человека. Для обозначения предмета иска в английской юриспруденции нет единого, общепризнанного термина. Он фигурирует под разными наименованиями: характер требования, способ или форма защиты права и др. В конечном счете, речь идет о спорном правоотношении, т.е. утверждении истца о наличии у него субъективного правомочия, а у ответчика — корреспондирующей обязанности. Этот вопрос суд решает исходя их доказанных фактов и юридических норм, причем его выводы могут

искажать объективную действительность, отражая лишь формальную корректность.

Один из аспектов проблемы элементов иска — допустимость их изменения в ходе производства. Английское право дает истцу такую возможность, но с рядом условий. Нормы разд. 20 ПВС, регулирующие эти вопросы, сложны, не слишком определенны, их конкретизация во многом зависит от практики органов юстиции. С 1969 г. истцу разрешено изменять иск по своему усмотрению, если ответчику не вручалась копия приказа о явке в суд. Коль скоро о начатом процессе он уже официально извещен, то исправление приказа и искового заявления (кроме самых незначительных) должно быть одобрено судом. Контроль за такими модификациями суд осуществляет либо непосредственно, либо после возражения ответчика против изменения элементов иска. Оценивая предлагаемые истцом коррективы, суд руководствуется зыбким критерием «справедливости».

До середины XIX в. в Англии исключительно важную роль играла классификация исков, базировавшаяся на формулировках приказов о явке ответчика в суд. Для каждого материально-правового требования существовал приказ установленного вида. Тот, кто не мог уложить свое притязание в какой-либо из приказов, лишался защиты. Эта черта, характерная для английского общего права, породила явно необоснованную идею о приоритете процесса над материальными нормами. Громоздкая система приказов, каждый из которых влек за собой особенности судопроизводства, мешала буржуазии и постепенно была аннулирована. Однако классификация исков по их материальному содержанию не утратила значения. Разбирательству дел морских, торговых, наследственных, семейных, налоговых, о клевете, банкротстве, ликвидации компаний и др. присущи своеобразные формы регламента (разделы 72-113 ПВС). Игнорирование такой специфики тяжущимися неминуемо приведет к неудаче.

Материально-правовой критерий лежит также в основе деления исков на вещные, личные и смешанные. Английская

теория продолжает разрабатывать эту классификацию, хотя ее практическая значимость резко уменьшилась после ликвидации множественности форм обращения к суду. Применительно к вещным искам считается допустимым вручать вызов в суд путем прикрепления копии приказа к какому-либо имуществу (мачте или надстройке корабля, грузу, двери дома или квартиры и т.п.). Исходят из тезиса, будто вещный иск адресован непосредственно к материальному объекту и против любых нарушителей. Разумеется, наложение ареста на судно или груз влечет за собой появление в процессе заинтересованных лиц, что разрушает иллюзию спора с неодушевленным предметом. Эта фикция коренным образом противоречит установкам марксистско-ленинской юридической науки.

Разделение исков по их процессуальной цели на иски о присуждении и признании, утвердившееся в юриспруденции государств континентальной Европы, выступает в Англии под видом классификации судебных решений. Одни решения обязывают сторону совершить какое-то действие или воздержаться от его совершения, другие — только декларируют наличие или отсутствие правоотношений между заинтересованными лицами. Но ясно, что содержание решения прежде всего зависит ох характера заявленного требования. Вплоть до середины ХIХ в. британские суды развивали тезис, согласно которому не снабженное принудительной санкцией декларирование субъективного права неприемлемо для юстиции. Затем положение изменилось. Отголоском ранее господствовавших концепций является идея о зависимости удовлетворения исков от соблюдения ряда условий. Необходимо, чтобы конфликт был юридическим, его разрешение имело ощутимый практический смысл, угроза нарушения выглядела реальной, а не гипотетической, и т.п. Подобного рода ситуации нельзя точно регламентировать законом, значит сохраняется известный простор для дискреционного усмотрения судов.

Защиту против иска ответчик может вести путем ссылок на отсутствие у заявителя права на обращение к суду или неудовлетворительную его реализацию. Ранее уже были ука-

заны конкретные мотивы для такого рода ходатайства. Важно подчеркнуть, что они должны быть заявлены немедленно носке извещения ответчика о начале процесса, суд будет расценивать бездействие как добровольный отказ от соответствующего правомочия.

Оспаривание иска по существу принимает в английском процессе различные формы. Первая из них — отрицание. Отрицать нужно каждый из указываемых противником конкретных фактов молчание или даже общая декларация об оспаривании целиком утверждений истца приравниваются, за некоторыми исключениями, к признанию. Другой метод защиты — признание и возражение: ответчик не спорит против фактов основания иска, но выдвигает новые обстоятельства, парирующие целиком или частично предъявленное требование, и должен будет их доказывать. Наконец, возражения юридического характера касаются уже не фактических, а правовых аспектов дела, их допустимо выдвигать на любых этапах судопроизводства и перед всеми инстанциями, т.е. адвокаты получают свободу для тактических маневров, использования в удобные моменты неожиданных аргументов и т.п.

Все три формы материально-правовой защиты в реальной жизни нередко дополняют друг друга. Более того, английское право разрешает одновременно манипулировать несовместимыми и внутренне противоречивыми доводами. Например, сторона отрицает нанесение ею ударов потерпевшему и далее заявляет, что это была необходимая оборона, Такая дисгармония выходит за рамки здравого смысла, но вполне соответствует канонам буржуазной юстиции с ее формальной истиной.

Зачет, как способ защиты, есть требование ответчика к истцу, имеющее целью полностью или частично погасить его претензию. Зачет может вытекать из юридического отношения, не являющегося предметом иска. Но он должен иметь денежное выражение и по размеру не превышать истребуемой с ответчика суммы. Судьба зачета непосредственно зависит от итогов рассмотрения основного иска.

Значительно большая самостоятельность характерна для

встречного иска. В английском процессе его основание, предмет, содержание могут не быть связанными о элементами иска первоначального. Но суд, исходя из критерия целесообразности, вправе предписать, чтобы иски рассматривались раздельно. На встречный иск распространяются общие нормы судопроизводства, только первоначальный истец занимает место ответчика и наоборот.

Применительно к встречному иску и зачету английская юстиция делает исключение из положения международного права о судебном иммунитете иностранного государства. Если последним в суде Англии начато гражданское дело, то ответчик может использовать зачет и встречный иск при условии, что : они вытекают из того же правоотношения и по размеру не выше исходного требования. Эту практику нужно расценивать как нарушение судебного иммунитета иностранного суверена, согласно которому предъявление к нему без согласия компетентных органов в суде другого государства иска недопустимо.

Проблемы понятия процессуального права, его источников и принципов, участников дела, судебных доказательств и иска являются главными элементами общей части курса гражданского судопроизводства Англии. Значимость соответствующих правовых институтов исключительно велика. Составляющие их нормы действуют на всех этапах разбирательства и разрешения гражданско-правовых опоров, определяют характер и содержание конкретных форм судебного регламента. Критический, базирующийся на марксистско-ленинской науке анализ нормативных актов, практики, теоретических концепций британских юристов позволяет вскрывать классовую сущность этих частей механизма империалистического государства, их служебную роль в деле укрепления господства монополистического капитала, тенденций развития.

Главные задачи буржуазной юстиции в принципе остают-

ся неизменными, но приемы, формы ее деятельности меняются под воздействием основных закономерностей жизни эксплуататорского общества, а в течение более ограниченных отрезков времени и в разных странах еще и под влиянием конкретного соотношения классовых сил, тактики и методов работы государственной машины, исторических традиций. С этой точки зрения английское гражданское судопроизводство имеет свои особенности.

В Отчетном докладе ЦК КПСС XXV съезду КПСС было отмечено: «Особенности современного капитализма в значительной мере объясняются тем, что он приспосабливается к новой обстановке в мире. В условиях противоборства с социализмом господствующие круги стран капитала как никогда боятся перерастания классовой борьбы в массовое революционное движение. Отсюда — стремление буржуазии применять более замаскированные формы эксплуатации и угнетения трудящихся, ее готовность в ряде случаев идти на частичные реформы, с тем, чтобы по возможности удерживать массы под своим идейным и политическим контролем».[13] Эту тенденцию нельзя упускать из виду при анализе реорганизаций, которые проводятся в области судоустройства и судопроизводства Англии.

Основные положения диссертации отражены в следующих опубликованных работах автора:

1. Английский гражданский процесс (общие понятия, принципы и институты). Университет дружбы народов имени Патриса Лумумбы, М., 1974, (11,5 п.л.).

2. Реализация идей В.И. Ленина о правосудии в советском гражданском судопроизводстве. «Ученые записки» ВНШСЗ, вып. 24, 1971, с. 70-86 (1 п.л.).

3. Судебные доказательства в гражданском про-

цессе Кении, «Труды Университета дружбы народов имени Патриса Лумумбы», т. IV, Проблемы государства и права стран Азии, Африки и Латинской Америки, серия «Право», вып.2, М., 1971, с.73-91 (1,25 п.л.).

4. Недоступность гражданского судопроизводства для трудящихся Англии. «Социалистическая законность», 1973, № 5, с.78-80 (0,25 п.л.).

5. Высокий суд правосудия в системе буржуазной юстиции Англии, «Правоведение», 1973, № 3, с.58-64 (0,75 п.л.).

6. Реформа английской судебной системы. «Советское государство и право», 1973, № 8, с.115-119 (0,75 п.л.).

7. Английское делегированное законодательство и его роль в гражданском судопроизводстве. «Правоведение», 1974, № 3, с.74-81 (0,75 п. л.).

8. Формальная истина и оценка доказательств в судопроизводстве Англии. «Социалистическая законность», 1974, № 7, с. 74-75 (0,25 п.л.).

9. Классовая природа и место гражданского судопроизводства и правовой системе Англии. «Советское государство и право», 1974, № 12, с. 110-115 (0,7 п.л.).

[1] «Материалы XXIV съезда КПСС». Издательство политической литературы, М., 1971, стр.90-91.

[2] В.И. Ленин, Полн.собр.соч., т.54, стр.162-163.

[3] В.И. Ленин, Полн.собр.соч., т.44, стр. 412.

[4] К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т.21, стр.311.

[5] К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т.I, стр.158.

[6] В.И. Ленин, Полн. собр. соч., т.20, стр.16.

[7] К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т.II, стр.374.

[8] В.И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 33, стр.46.

[9] К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т.22, стр.311-312.

[10] В.И. Ленин, Полн.собр.соч., т.37, стр.267.

[11] В.И. Ленин, Полн.собр.соч., т.1, стр.454.

[12] К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т.I, стр.639.

[13] «Материалы XXIV съезда КПСС». Издательство политической литературы, М., 1971, стр.14-15.

Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст книги, значит в каталоге есть только библиографическое описание.