Как написать письмо павлу медведеву

Медведев Павел Алексеевич — финансовый омбудсмен

Медведев Павел Алексеевич – личность довольно узнаваемая для тех людей, которые интересуются российской политикой и финансами. Этот человек — депутат Государственной Думы первых пяти созывов, является советником председателя Центробанка, а до последнего времени был финансовым омбудсменом. Как видим, личность весьма многогранная, а если добавить, что в свое время он уделял много времени и науке, то представления о Павле Алексеевиче ещё больше расширяются. Так что же сделал значимого политик, ученый, финансовый омбудсмен Павел Медведев? Давайте подробно изучим его биографию.

Рождение и детство

Медведев Павел Алексеевич был рожден накануне Великой Отечественной войны, в августе 1940 года, в городе Москва, в семье этнических русских. Вскоре маленький Павлик вместе с родными переехал в Мариуполь. Но тут началась война, и город был оккупирован немецкими войсками.

К этому периоду жизни Павла Алексеевича относится примечательный и трагический эпизод. Его тетка, хотя сама и являлась русской, была замужем за евреем. Отношения нацистов к представителям еврейского народа всем известны. Они расстреляли тетку и её мужа. А вот их сына (своего племянника) мать Павла Медведева выдала за собственного отпрыска, что и спасло ему жизнь.

После окончания войны семейство вернулось в столицу, в том числе и Медведев Павел. Москва приняла его назад с распростертыми объятиями. Тут Павлик окончил школу, после чего поступил в МГУ по математическому направлению.

В 1962 году он получил степень специалиста в данном вузе, через три года окончил аспирантуру, а ещё через два – защитил кандидатскую диссертацию. Параллельно с учебой в аспирантуре Медведев Павел Алексеевич преподавал математику в Военной академии.

После окончания аспирантуры и защиты кандидатской Павел Алексеевич не порвал с наукой. Наоборот, в 1968 году он перевелся на работу в МГУ, где стал старшим преподавателем. Вскоре он получил должность доцента на кафедре экономики.

Медведев Павел Алексеевич не только умело преподавал, но и являлся разработчиком различных учебных пособий. Среди его студентов были довольно известные в будущем личности, среди которых особенно следует выделить Александра Шохина и Петра Авена.

Проработав долгие годы в самом престижном вузе страны — МГУ, в 1987 году Павел Медведев защитил диссертацию, получив звание доктора экономических наук. В том же году при его участии был издан труд, который обосновывал переход страны с плановой экономики на рыночную модель развития без применения популярного за рубежом метода «шоковой терапии».

В 1992 году Павел Алексеевич достиг зенита своей научной карьеры, получив должность профессора. Но вскоре он увольняется из МГУ, считая, что на политической стезе будет более полезен для Отечества.

Первые шаги в политике

Впрочем, на момент увольнения из МГУ Павел Алексеевич Медведев был уже относительно опытным политиком. Ещё в 1990 году, когда Советский Союз ещё дышал, он стал Народным депутатом Верховного Совета РСФСР. Причем выбрали его по одномандатному округу, то есть голосовали избиратели за Медведева как за личность. Хотя он и был выдвинут партией «Демократическая Россия». В нелегкой борьбе Павел Алексеевич победил Льва Шемаева, которого поддерживал сам Борис Ельцин.

Таким образом, попал в парламент Павел Медведев. Контакты с другими депутатами и представителями власти стали приобретаться довольно быстро. Вскоре он становится членом экспертного совета при Борисе Ельцине, который на тот момент являлся председателем Верховного Совета РСФСР. После распада СССР и выборов Ельцина президентом Медведев предлагает ему ознакомиться со своей программой по безболезненному переходу к рыночной экономике, составленной с группой соавторов ещё в 1987 году, но данная попытка получает отпор от министра экономики Ясина.

Медведев становится главой парламентской подкомиссии по делам банков, бюджету и налогам, а также является одним из членов Конституционной комиссии. В 1990 году был принят закон «О банках», автором которого являлся Павел Алексеевич. В 1993 году Медведев становится членом фракции «Согласие и прогресс». А с сентября по декабрь занимает должность заместителя одного из экономических отделов при президенте России.

Но в том же 1993 году, после попытки значительной группы депутатов в октябре совершить государственный переворот, Верховный Совет распускается как орган, а на его место приходит Государственная Дума.

Работа в Думе

Но парламентарии Верховного Совета автоматически не становились депутатами Думы. Предстояли новые выборы. Впрочем, с задачей пройти в парламент Павел Алексеевич справляется отлично. Он опять баллотируется по одному из одномандатных округов Москвы, причем на этот раз как независимый кандидат в депутаты, хотя и имеет поддержку организации Егора Гайдара «Выбор России». В результате, как и следовало ожидать, Медведев попадает в Государственную Думу первого созыва.

Впрочем, чуть позже Павел Алексеевич все-таки окунается в партийную деятельность. Уже в 1994 году он стал главой столичного отделения организации «Выбор России», а также сопредседателем партии в целом. В том же году он вступает в партию, основанную, как и предыдущая организация, Гайдаром, которая называется «Демократический выбор России». Являясь её членом, Медведев входит в политсовет данной структуры.

1995 год ознаменовался новыми выборами в Думу. Такой краткий промежуток работы первого созыва парламента был связан с тем, что полномочия Верховного Совета в 1993 году были прекращены досрочно, поэтому новые выборы были назначены уже через два года. Действующий депутат ГД РФ Павел Медведев вместе со своей партией входит в избирательный блок «89». Впрочем, блок с треском провалил выборы, не набрав нужное для прохождения в парламент число голосов. Но Павел Медведев стал единственным кандидатом от этого блока, который смог попасть в Думу, так как избирался все по тому же одномандатному округу, что и в прошлые разы.

В 1996 году проходили уже президентские выборы, на которых Павел Алексеевич поддержал действующего главу государства Бориса Ельцина, победившего по результатам голосования.

В 1997 году, не оставляя депутатскую деятельность, Медведев начинает работать в совете при российском правительстве по вопросам деятельности банковских структур. На следующий год в парламенте он получил ответственный пост председателя подкомитета по финансовому законодательству, относящемуся, в первую очередь, к банковской сфере деятельности.

Хотя в 1999 году Павел Алексеевич становится единоличным лидером организации «Выбор России», но, как всегда, на проходящих в том же году парламентских выборах, пошел выдвиженцем по одномандатному округу от избирателей, но не от партии.

Став в очередной раз депутатом Государственной Думы, Павел Медведев входит в проправительственную фракцию «Отечество – вся Россия». Опять в парламенте его ждет важный пост. На этот раз зам. председателя комитета по кредитным вопросам.

В «Единой России»

На новых парламентских выборах 2003 года Медведев впервые выдвигается в депутаты не по одномандатному округу в московском районе Черемушки, а по партийным спискам. Он становится выдвиженцем от проправительственной партии «Единая Россия», поддерживаемой президентом Владимиром Путиным. Тем не менее, несмотря на победу партии на выборах и проход по её спискам в парламент, Медведев не вступает в её ряды, а остается лидером «Выбора России».

Только в 2005 году Павел Алексеевич покидает руководящие посты организации, которой посвятил столько лет жизни, чтобы вступить в партию «Единая Россия». Как поговаривают, одним из основных условий его согласия на вступление стало подписание Владимиром Путиным закона о страховании вкладов, принятия которого Медведев долго добивался. Тогда же он снова стал заместителем главы думского комитета, теперь по кредитным организациям.

На выборах 2007 года Медведев опять выдвигается от «Единой России» и снова проходит в парламент. На момент сложения депутатских полномочий в 2011 году он входил в комитет по финансовому рынку.

Прекращение депутатской деятельности

Большой неожиданностью для всех стало то, что в 2011 году на очередных парламентских выборах партия «Единая Россия» не стала выдвигать Павла Алексеевича в Государственную Думу. Об этом он сообщил сам, как и о том, что не намерен выдвигаться от какой-либо другой политической силы, то есть собирается оставить парламентскую деятельность в прошлом.

Это оказалось вдвойне неожиданно, так как Медведев был одним из самых ярых пропагандистов и сторонников «Единой России». К тому же он относился к тому небольшому числу депутатов, которые принимали участие в работе Думы всех пяти созывов. А если учитывать его депутатство в Верховном Совете, то парламентский стаж Павла Алексеевича окажется ещё больше.

В то же время Медведев сохранил в душе обиду на своих бывших коллег, о чем он сам и заявил, так как не был извещен о невключении в списки официально, а узнал об этом только от своих высокопоставленных товарищей.

Итоги законотворческой деятельности

Каковы же итоги 21-летней деятельности Павла Медведева в парламенте, принятию каких законов он способствовал?

Прежде всего, это закон 1990 года «О банках», который представлял собой регуляторный акт банковской деятельности в новых условиях рыночной экономики. Закон 1995 года «О Центробанке» также был разработан Медведевым. Павел Алексеевич был главным инициатором изменений в нем в 2002 году. В 1999 году, даже несмотря на президентское вето, было регламентировано банкротство кредитных обществ. В 2003 году он протолкнул закон, который регулировал движение ипотечных ценных бумаг. В 2004 году, наконец, был принят продвигаемый Медведевым ещё с 2000 года закон «О страховании вкладов».

Среди непринятых законопроектов, которые продвигал Павел Медведев, следует указать закон о банкротстве физических лиц. Но он был принят уже после того, как Медведев перестал быть депутатом.

Работа омбудсменом

В 2010 году, когда Медведев ещё являлся депутатом Госдумы, Ассоциация российских банков предложила ему работу финансовым омбудсменом. Он согласился на это предложение. В чем же состоит суть данной деятельности? Финансовый омбудсмен Павел Медведев должен был находить способы выхода в случае возникновения конфликтов между финансовыми организациями и их клиентами, способствовать их примирению. Благо опыта в данном сегменте деятельности у Павла Алексеевича хватало.

Кредитный омбудсмен Павел Медведев брал дела на рассмотрение только при согласии на это клиентов банка. При этом, какое бы решение по спору он ни принял, клиент имел право обжаловать его в суде, а для банков, которые присоединились к соглашению о работе по данной схеме, оно носило обязательный к исполнению характер. Данный механизм взаимодействия приняла Ассоциация российских банков.

Клиенты банка могли не дожидаться, пока банк предложит им как вариант выхода из положения услуги омбудсмена. Вкладчики и заемщики сами могли написать письмо Павлу Медведеву с просьбой о помощи. Для физических лиц его услуги были абсолютно бесплатными, так как за все платил банк.

Впрочем, в феврале 2012 года оставил данную работу омбудсмен Павел Медведев. Адрес его был записан у многих клиентов российских банков, но, к сожалению, сейчас политик занимается совершенно другой деятельностью.

Современный этап деятельности

Но, несмотря на свой немалый возраст, Павел Алексеевич и не думал уходить на заслуженный покой. Ему просто был предложен довольно высокий пост – советника председателя Центробанка. Поэтому он решил свою дальнейшую деятельность связать с данным близким ему направлением государственной службы.

В 2015 году Павел Медведев стал лауреатом всероссийской премии «Репутация», которой отмечаются наиболее известные деятели в финансовой сфере.

Павел Медведев уже много лет женат на Марианне Бутиной, с которой они заключили брак ещё в первой половине 60-х годов прошлого века.

В этом союзе было рождено две дочери – Татьяна (1964 г. рождения) и Наталья (1968 г. рождения), и сын Дмитрий (1972 г. рождения).

Общая характеристика

Павел Медведев является многогранно развитым человеком. Он проявил себя как в науке, так и в большой политике. Его многолетний опыт до сих пор является очень востребованным.

Несмотря на то что возраст Павла Алексеевича уже перевалил за 75 лет, он продолжает работать. Это характеризует его как целеустремленного, упорного и верного долгу человека.

Общественный примиритель на финансовом рынке (Финансовый омбудсмен)

Павел Алексеевич Медведев

Общественный примиритель на финансовом рынке (Финансовый омбудсмен) – орган внесудебного рассмотрения споров, возникающих между финансовыми организациями и их клиентами – физическими лицами.

Инициатором обращения к омбудсмену может быть только физическое лицо. Рассмотрение споров является бесплатным. Обращение к омбудсмену не препятствует последующему обращению в суд, но на период рассмотрения спора физическое лицо обязуется его в суд не передавать.

Омбудсмен и сотрудники его Секретариата разъясняют Заявителю его права и обязанности в связи с предъявляемыми им претензиями (требованиями) и дают рекомендации о форме разрешения спора.

До подачи заявления омбудсмену, клиент обязан направить жалобу в адрес банка. Банк должен ответить по существу в течение 30 дней.

Обратиться в офис Финансового омбудсмена:

— по телефону: +7 (495) 957-81-81 (многоканальный)

— по адресу: 107016, г.Москва, ул. Неглинная, д.12

— лично письма можно принести адресу: г. Москва, Сандуновский пер., дом 3/1
Управление экспедирования документов Банка России (Для Финансового омбудсмена)

Форму заявления, рекомендации по составлению жалобы Вы также можете получить на нашем сайте. Обращаем внимание, что омбудсмен рассматривает только письменные жалобы.

В целях скорейшего разрешения дела к заявлению необходимо приложить копии документов, подтверждающих позицию заявителя (кредитного договора, страховки, квитанций по платежам, переписки с банком по возникшему спору и т.п.) в 2-х экземплярах.

Подавая заявление омбудсмену, Вы соглашаетесь на обработку Ваших персональных данных, в том числе на публикацию информации о споре.

Слушание дела может проходить как очно, так и заочно. Место рассмотрения спора омбудсмен вправе определять в зависимости от обстоятельств конкретного спора.

По результатам рассмотрения спора омбудсмен утверждает подписанное сторонами Примирительное соглашение, выносит Постановление, разрешающее спор по существу, либо Постановление о прекращении разбирательства спора. Примирительное соглашение может быть передано по согласию сторон на утверждение суду или третейскому суду в качестве мирового соглашения.

Офис Финансового омбудсмена начал свою работу с 1 октября 2010 г.

Документы по деятельности Финансового омбудсмена

Региональные офисы Финансового омбудсмена

Как написать письмо павлу медведеву

Институту финансового омбудсмена нет еще и года, но его востребованность уже очевидна. Он существует чуть более полугода, а здесь успели рассмотреть более 2 тысяч обращений. О том, на что могут рассчитывать заемщики, попавшие в сложную ситуацию, и когда стОит брать кредиты, рассказал финансовый омбудсмен, член комитета Госдумы по финансовому рынку Павел Медведев.

— Павел Алексеевич, какие жалобы, с которыми обращаются к Вам люди, превалируют сейчас?

— К сожалению, значительная часть жалоб — примерно треть — это жалобы на суды, которые, по мнению обратившихся, вынесли неверное решение. Это очень досадно. Досадно то, что люди надеются в таких случаях на мою помощь, и досадно, что я вынужден их разочаровать.

Часть обратившихся, что называется, жалуются на жизнь. Например, человек взял кредит, но что-то случилось, и он не может больше платить банку. К сожалению, приблизительно половина этих писем — сильно застарелые случаи: когда человек очень долго не платил, а потом решил исправить положение. Мы добросовестно стараемся помогать всем, если имеем на это право по закону. Но, к сожалению, за редчайшим исключением на застарелые случаи банки резонно отвечают, что они уже предлагали заемщику разные варианты реструктуризации долга, но он не реагировал, а сейчас сделать что-либо уже поздно.

И немного больше трети запросов поступает от людей, которые вовремя обратились к финансовому омбудсмену. Это заемщики, у которых либо только что возникла проблема, либо они буквально один-два раза не заплатили банку в соответствии с договором. Бывает, что люди пытались договориться с банком, но по той или иной причине это не удалось. Причем, иногда это происходит по чистому недоразумению, когда сотрудник банка, может быть, и рад был бы помочь, но не имеет необходимых полномочий, а к своему начальнику обратиться стесняется. Несколько таких случаев мы выявили и очень благодарны тем банкам, которые по нашей просьбе ликвидировали причину недоразумения раз и навсегда. Так вот за этих заемщиков, за тех, кто не загоняет проблему в дальний угол своего сознания в надежде, что она там сама рассосется, мы можем «заступаться» перед банками, рассчитывая на положительный результат. Надо сказать, что результаты неплохие. Банки довольно часто идут на те или иные уступки, причем, примерно в 10–15% случаев — очень существенные.

Иногда бывает так, что, получив уступку, человек обращается к нам второй раз и говорит, что он все равно не может справиться с обслуживанием долга. И здесь бывают очень трогательные случаи, когда и во второй раз банк идет еще на дополнительные уступки.

Немало обращений от ипотечных заемщиков. Это самая большая наша боль, особенно острая когда заявителя вместе с чадами и домочадцами вот-вот должны выгнать из приобретенной в кредит квартиры. Здесь в трудных случаях мы обращаемся за помощью к сотрудникам АРИЖК (Агентства по реструктуризации ипотечных жилищных кредитов), специально «прикрепленных» к нам руководителем Агентства Андреем Языковым, а в совершенно невозможных — непосредственно к нему. Я уверен, что мои сотрудники по офису Омбудсмена, которые лично с Андреем никогда не встречались, считают его волшебником. Я им не возражаю, потому что у меня для этого нет убедительных аргументов.

К сожалению, целый ряд просьб огорчает тем, что они поступают от людей, которые с самого начала ведут себя не очень ответственно. Они набирают много кредитов Бог знает на что. Конечно, наверное, приятно иметь какой-нибудь накрученный телефон, но ведь говорит и ненакрученный, причем ровно таким же голосом. После накрученного телефона берут кредит на перенакрученный телефон, потом еще на что-то и еще. В результате у человека появляется 5–6 или даже 10 (бывали и такие случаи) относительно небольших кредитов, но он не платит ни по одному из них, и сумма долга становится неподъемной.

К сожалению, до сих пор нет закона о банкротстве физических лиц. Есть некоторые случаи абсолютно безнадежные, когда разрешить проблему можно только одним способом — банкротством заемщика и прекращением его обязательств, которые абсолютно очевидно не могут быть им выполнены.

— Обращения поступают в основном от банковских заемщиков?

— Немало обращений от клиентов коллекторских агентств. Некоторые коллекторские агентства — так же как и банки — ведут себя чрезвычайно благородно: идут на уступки, на реструктуризацию.

Обратились с предложением присоединиться к нашему институту и ломбарды. Есть такое объединение — называется Лига ломбардов, мне кажется, объединение вполне респектабельное. Его члены хотят сделать свою профессию уважаемой. Так вот представители этой Лиги сказали, что несколько лучших ломбардов обратятся с заявлением о вступлении в нашу систему. Впрочем, я не могу припомнить, чтобы кто-то жаловался на ломбард.

— Как строится алгоритм работы финансового омбудсмена?

—Обращения приходят по обычной почте, по электронной почте, часто звонят по телефону, кто-то лично приходит в АРБ. Мои терпеливые помощники, надо отдать им должное, со всеми уважительно разговаривают, иногда они просто отвечают на вопрос человека, дают ему совет. Если этого оказывается недостаточно, мы делаем соответствующий запрос в банк.

— Сколько времени обычно проходит с момента обращения омбудсмена в банк до принятия решения о реструктуризации (нереструктуризации) долга?

— Мы сейчас сотрудничаем с 59 банками. Так как подавляющее большинство банков «нам ничего не должны» («Подписантами» Декларации в настоящее время являются лишь небольшая часть из них. — Прим. авт.), то у нас нет сколько-нибудь определенных сроков рассмотрения обращения. В подавляющем большинстве случаев банки отвечают нам просто по доброй воле. Но надо отдать должное: как правило, отвечают достаточно быстро.

— Здесь я бы хотела сакцентировать внимание читателей на том, что обращение к финансовому омбудсмену не означает прощение долга. Речь идет о реструктуризации кредита, предоставлении кредитных каникул и т.п.

— Начнем с того, что вообще рассчитывать на что-то можно только в том случае, если человек не затягивал с решением своей проблемы. Если человек только попал в трудное финансовое, но еще продолжает обслуживать долг, то это самое время обратиться либо к банку, либо к омбудсмену, для того чтобы попытаться понять, что делать дальше. Каждый день здесь очень сильно уменьшает надежду. Это первое.

Второе: лучше вообще не попадать в трудное положение.

Я люблю рассказывать такую историю о моем старинном товарище. Это история о том, когда можно брать кредит. Пришел ко мне мой приятель, специалист по программированию. Он хороший семьянин, у него двое детей. В то время он работал на плохой, по его мнению, работе: и неинтересно, и денег мало. Ему предложили другую работу, с более высокой зарплатой, но сказали, что у него должен быть автомобиль. Автомобиля у него не было. Он пришел ко мне советоваться, брать ли ему автокредит, потому что кредит — это всегда риск. Он правильно сказал: кредит — это, действительно, риск. Однако в его случае прибавка к зарплате, которую ему обещали на новой работе, покрывала выплаты по кредиту. Я ему подтвердил, что кредит — это риск, но его случай является таким, когда риск — благородное дело. С тех пор прошло пять лет. Он уже ту кредитную машину продал и купил новый автомобиль на свои деньги, благо такая возможность у него теперь есть. Он понравился фирме, и он уже стал большим начальником, и зарплата его существенно увеличилась, и он доволен своей работой. И хотя кредит — это всегда рискованный шаг, но в данной ситуации шаг оправданный.

— В ходе работы финансового омбудсмена не появилось ли у Вас ощущение слишком низкого уровня финансовой грамотности заемщиков?

— Сейчас среднестатистический гражданин несравненно более образован, чем 15 лет назад. Несравненно! Теперь граждане — о счастье! — читают кредитные договоры до их подписания. Правда, у меня сложилось впечатление, что тот же среднестатистический гражданин читает кредитный договор до середины — до того места, где начинается описание неприятностей (то есть тех мер, которые будет применять банк в том случае, если кредит не будет вовремя погашен).

До того, как Центральный банк ввел требование указывать в договоре эффективную процентную ставку (теперь это неловко называется полной стоимостью кредита), было много людей, которые искренне не понимали, сколько им придется платить за кредит. Теперь такого нет. Почти нет. Но «репрессии» банка в случае неправильного обслуживания долга частенько оказываются сюрпризом. К счастью, этот «сюрприз» достается немногим относительно общего количества заемщиков, т.к. остальные аккуратно выполняют свои обязательства. Тем не менее, я все-таки настоятельно советую всем читать договор до конца.

— Институт финансового омбудсмена впервые появился за рубежом. Мы перенимали заграничный опыт или внедряли что-то свое?

— Здесь я должен признаться, что наш институт финансового омбудсмена был создан за моей спиной, и на чей опыт опирались разработчики, я не знаю. Задним числом думаю, что опирались скорее не на опыт, а на мечту Гарегина Тосуняна, который, как оказалось, много лет агитировал участников финансового рынка и первую победу одержал более 6 лет тому назад. Тогда Ассоциация российских банков приняла первый официальный документ, направленный на создание такого института. Я обо всем этом узнал только после того, как скрепя сердце и стараясь не выдать гримасой лица охватившие меня сомнения, согласился стать Омбудсменом. Задним числом, я вижу, что то, что получилось похоже на то, что существует в Германии или Австрии, но, боюсь, не так долго, как вынашивалась мечта в АРБ.

— В свое время система страхования вкладов (ССВ) очень поспособствовала тому, чтобы люди стали больше доверять банкам, не бояться нести туда свои сбережения. Сейчас в ССВ входит более 900 банков. Как Вы думаете, возможно ли такое в будущем, чтобы к системе финансового омбудсмена присоединилось такое же количество кредитных организаций?

— Я надеюсь, что, в конце концов, будет принят закон о Финансовом омбудсмене с обязательным (как в законе о страховании вкладов) присоединением к структуре Омбудсмена всех финансовых организаций, обслуживающих граждан. Тогда присоединятся все банки и не только банки. Но пока грех сидеть сложа руки. Мы много говорим о создании гражданского общества, да мало делаем. В данном случае маленькая ячейка гражданского общества создана. И неплохо работает. Недавно я услышал, как один настоящий «законный» Омбудсмен похвалился 6–7% успешных решений от общего количества приемлемых (допустимых) обращений. У нас, хотя мы не опираемся на закон, а держимся на честном слове в самом плохом смысле этой обидной поговорки, результат заметно лучше.

Павел Медведев: «Почти каждое заявление — с проклятиями»

Высокая закредитованность населения – характерная черта нынешнего экономического кризиса. О том, насколько тяжело долговое бремя и как люди с ним справляются, «НИ» рассказал финансовый омбудсмен Павел Медведев.

— Как решают граждане и банки проблему высокой закредитованности?

— По большому счету, никак. Сейчас 7,5 млн. граждан имеют «плохие» долги, которые не обслуживаются более трех месяцев. Многие, чтобы расплатиться с банками, берут деньги взаймы у своих знакомых и родственников, дабы снова не влезать в долговые обязательства перед кредитными организациями. Это, пожалуй, один из самых распространенных способов решения проблемы.

— Статистика ЦБ свидетельствует о том, что просроченная задолженность граждан продолжает расти, хотя и не такими высокими темпами, как в прошлом году. Значит ли это, что ситуация меняется к лучшему?

— Ситуация с просроченными долгами по кредитам остается тяжелой, хотя она все-таки лучше, чем была в прошлом году. Если тогда и зарплаты, и доходы падали достаточно быстро – на 8-10%, то в первом полугодии 2016 года доходы упали на 5%, а зарплаты остались на прежнем уровне. Оживился и рынок кредитования, банки стали активнее выдавать займы, при этом новые кредиты считаются «хорошими», в общей массе которых «плохие» (то есть, сильно просроченные и безнадежные) старые долги растворяются, и уже не имеют такую большую долю. Поэтому количество этих самых «плохих» долгов перестало расти такими катастрофическими темпами, как раньше.

— Раньше вы говорили, что росту кредитования в России не стоит радоваться, так как многие строят долговую пирамиду и берут новый кредит, чтобы расплатиться со старым. Сегодня положение дел изменилось?

— Во всяком случае, банки, обжегшись на выдаче «плохих» кредитов, стали осторожнее, а Центральный Банк — суровее и жестче в отношении них. К угрозе наказаний от ЦБ за выдачу «плохих» кредитов банки привыкали постепенно, в течение трех последних лет, и сейчас эта адаптация продолжается. Мне кажется, что если не будет новой волны кризиса, то те кредиты, которые выдаются сейчас, не будут так быстро портиться, как займы 2014-2015 годов.

— Кто же виноват в ситуации с высокой закредитованностью и массовой просрочкой: банки, граждане или государство?

— Думаю, что виноваты все. Возьмем, например, валютных ипотечников, которые после обрушения рубля, наверно, больше других пострадали. Государство в некотором смысле обмануло их, обещая стабильность, рост экономки, приток иностранных инвестиций. В свою очередь, банкам требовалось быть сдержаннее в выдаче кредитов. Настоящий банкир должен понимать, что нельзя верить в то, что благополучие страны, достигнутое на каком-то этапе, будет продолжаться вечно. Да и граждане должны были быть критичнее, и понимать, что безоглядно государству доверять нельзя.

— Исходя из вашего опыта финансового омбудсмена, на что чаще всего жалуются люди, попавшие в трудную финансовую ситуацию?

— В первые пять лет существования института финансового омбудсмена (то есть, где-то до осени 2014 года) люди чаще всего жаловались не на государство или банки, а на судьбу. Типичная жалоба тех лет: вот была работа, взял кредит, а теперь работу потерял, помогите. При этом люди никого не ругали и не обвиняли в случившемся. А теперь стали ругаться. Почти каждое заявление — с проклятиями: либо в адрес государства, либо в адрес банков, либо и тех, и других. При этом очень немногие осознают, что привыкли к росту доходов с 2000 по 2011 год, когда, монотонно и стабильно увеличиваясь, они выросли в среднем по стране раза в три. Люди думали, что так будет и дальше, не меняли своего поведения, так же брали кредиты, так же тратили деньги — и сейчас за это расплачиваются.

— И что же вы рекомендуете людям, обратившимся к вам за помощью?

— Вы сыпете мне соль на рану этим вопросом. К сожалению, сейчас я все реже могу им чем-то помочь. Дело в том, что большая часть обращений содержит просьбу о реструктуризации долга для того или иного заемщика. Но раньше, когда мы просили банки реструктурировать долг, те почти всегда отвечали согласием. В результате мы реально помогали очень многим. Теперь это прекратилось, банки в большинстве случаев отказывают в реструктуризации. Это связано с тем, что граждане, которые ко мне обращаются, в основном, являются должниками не одного, а сразу нескольких банков. А банки друг к другу относятся ревниво, особенно во время кризиса, и боятся, что высвободившиеся у них после реструктуризации долга средства перетекут к другому банку.

— И все-таки: многим ли вам удается помочь?

— В прежние годы результативность обращений финансового омбудсмена составляла больше 50% — это очень много. При этом к нам поступало множество безнадежных просьб, например, жалоб на суды, которые мы решить не могли. А сейчас успешность омбудсмена оценивается лишь в 5-7%, нам ее даже точно подсчитать некогда, потому что мы захлебнулись в потоке писем и жалоб. Так что теперь я пытаюсь отчаявшимся людям как-то объяснить, что можно сделать с их ситуацией по закону о банкротстве физлиц. Но закон такой сложный и запутанный, что обычному человеку без юридического или финансового образования очень сложно в него вникнуть.

— А сколько всего народу воспользовалось теми возможностями по реструктуризации долга, что предоставляет закон о банкротстве физлиц?

— Нужно отметить, что из 7,5 млн. должников с просрочкой заявления о признании банкротом приняты максимум у 10 тыс. человек. Впрочем, если бы суды приняли заявления о банкротстве от всех граждан, которые в этом нуждаются, судопроизводство бы тут же захлебнулось: 7, 5 млн. дел рассмотреть в разумные сроки невозможно. Следовательно, нужно разделить должников по размеру долга. Например, проблемы тех, у кого долги меньше, чем на 500 тыс. рублей, могли бы решаться с помощью финансового омбудсмена, как это делается во всех развитых странах, без дорогого и долгого суда.

Павел Медведев: Закон о банкротстве физических лиц вступил в силу 1 октября, но статистика говорит, что он не работает

18 Февраль 2016

Константин Точилин: Это программа «Де-факто». Сегодня наш гость – финансовый омбудсмен Павел Медведев. Павел Алексеевич, здравствуйте. Спасибо, что нашли время до нас доехать. Говорить, наверное, будем о кредитах и обо всем, что с этим связано, потому что вот, что пишет пресса: «Платить по кредитам может только треть должников. Проблемные долги будут нарастать, прибыль банковского сектора — падать». Вот то, что можно найти практически в любой газете. Вы разделяете такую апокалиптическую оценку или нет?

Павел Медведев: Ситуация очень тяжелая, но немножко лучше. Более-менее известно, сколько людей имеют долги. Сейчас это 38 миллионов – чуть меньше, чем 2 года тому назад, потому что некоторые расплатились, а новые теперь взять, к счастью, стало труднее. 38 миллионов имеют долги. 11 миллионов имеют просрочку, может быть, очень короткую. И 7-7.5 миллионов, по-видимому, попали уже в очень тяжелое положение, они имеют просрочку 3 месяца или больше. 3 месяца считается таким критическим пунктом, который очень трудно преодолеть.

К.Т.: А почему именно 3 месяца? Это как-то статистика дает?

П.М.: Вопрос о платежеспособности человека не подвергся серьезным научным исследованиям. Некоторая практика показывает, что если человек 3 месяца не платил, то очень часто оказывается, что он вообще не может платить без каких-то специальных мер, которые его могут поддержать.

К.Т.: И сколько у нас таких людей, которые задолжали более, чем на 3 месяца?

П.М.: 7-7.5 млн из 38, то есть приблизительно 20%.

К.Т.: А эти 38 млн в процентах от экономически активного населения – это же больше половины?

П.М.: Больше половины. Это очень много. И такая серьезная просрочка у 20% — это очень тревожно. Психологи, которые тоже, к сожалению, не имеют очень точной науки за спиной, говорят, что если 30% не платит, тогда начинает действовать принцип домино. Платящий, которому тоже трудно, все в кризисе живут, рассуждает так: ну что же, ему трудно, он не платит, а мне трудно, я плачу – я тоже не буду платить. И это катастрофа. Если принцип домино срабатывает, то это катастрофа.

К.Т.: А что может подтолкнуть этот эффект?

П.М.: Мне кажется, что мы власти подталкиваем как раз к такому положению. Мы предлагаем симптоматическое лечение. Сейчас последнее время очень большим вниманием пользуются коллекторы, которые стоят в цепочке этой драмы в самом конце. И сейчас мы хотим сбить температуру у больного, вместо того чтобы его начать лечить. Боюсь, что, сбив температуру, мы не улучшим положение больного.

К.Т.: Я думаю, о коллекторах и новом законопроекте мы поговорим чуть попозже. Пока давайте разберемся все-таки, что у нас происходит с самими кредитами и кредиторами. Их можно как-то разделить по группам? Скажем, больше всего долгов по автокредиту или больше всего по потребительским кредитам, или больше всего долгов по ипотеке.

П.М.: Важно не где больше, а где качество долга лучше. Ипотечный долг – самый хороший. В среднем 3.5% ипотечных долгов обслуживается плохо. Всего лишь 3.5%. Правда, валютных ипотечных долгов 20% обслуживается плохо.

По автомобилям чуть хуже. Там где-то порядка 7% долгов обслуживается плохо. А вообще…

К.Т.: Самые плохие – потребительские, получается?

П.М.: Самые плохие – потребительские. Их больше всего. Очень мало больших долгов и очень много мелких. Из-за этого 7 с лишним миллионов…

К.Т.: Они мелкие для банка. Но если они становятся проблемными, значит для должника они не мелкие.

П.М.: Относительно заработка человека они очень большие.

К.Т.: И что с этим делать – непонятно.

П.М.: Нет, понятно. Во всем мире система кредитования работает, слава Богу, не один десяток лет. И придуманы методы борьбы с такого рода явлениями. Кризис в других странах тоже бывал.

К.Т.: И как во всем мире борются?

П.М.: Реструктуризация и банкротство. И мы это понимаем. Мы приняли закон, который, на мой взгляд, неудачно называется «законом о банкротстве физических лиц». Надо было бы назвать «законом о реструктуризации», потому что большая часть статей именно реструктуризации долга посвящена. Закон вступил в силу с 1 октября, но статистически не работает. Мало того, что он не работает. Он очень дорогой, для того чтобы…

К.Т.: Это же основное, по-моему.

П.М.: Для того чтобы войти в суд человеку, сильно закредитованному, теоретически этот закон для тех, у кого долг 500 000 рублей или больше, нужно по самым скромным оценкам еще 100 000 рублей.

К.Т.: А если у него долг не 500, а 499, то он уже…

П.М.: Здесь не очень ясно. Закон написан неаккуратно. Но содержательно, если 499, не должен был бы он идти в суд. Потому что по оценке более-менее правдоподобной приблизительно 400 000 человек из тех 7 млн, которые не платят три месяца, имеют долг 500 000 рублей и больше. Судам поднять 400 000 дел – это безумно трудно. 7 млн граждан туда запускать ни в коем случае нельзя. Но что же произошло реально? Реально по инициативе гражданина заведено несколько сотен дел, может быть, тысяча на всю страну. Но жучки, которые бегают вокруг этого закона о банкротстве физических лиц, очень членораздельно написанного, во всяком случае, по названию. Откройте интернет. Обещают гражданину почти бесплатно освободить его от всяких долгов. И косвенных жертв этого закона тысячи.

К.Т.: А в чем тут мошенничество заключается?

П.М.: Есть закон о банкротстве. Он провоцирует жулика в интернете разместить объявление «законным образом освобождаю от долгов». Вы мне только немножко заплатите, и все будет в порядке. Для того, чтобы написать абсолютно безграмотное письмо мне от имени человека, который попал в трудное положение, вот такой жучок берет 20 000 рублей.

П.М.: И эти наивные заявители квитанцию прикладывают. Он белыми берет эти 20 000 рублей. Но еще раз повторяю, он такую ахинею пишет, что счастье, если человек указывает свой телефон. Мы по телефону звоним и спрашиваем: расскажите, что произошло. Из письма этого понять невозможно.

К.Т.: Давайте тогда объясним тем, для кого это важно. Во-первых, к вам можно обратиться.

П.М.: Это абсолютно бесплатно. Если человек не уверен в своей грамотности, даже физической, он звонит, и мои сотрудники помогают составить заявление абсолютно бесплатно. Это принцип нашей работы. Никакой поддержки со стороны не требуется.

К.Т.: То есть, не ведитесь на объявления жуликов.

П.М.: Ни в коем случае. Тем более, что жулики пишут ахинею.

П.М.: А для более мелких долгов тоже человечество придумало не один десяток лет… Создан институт финансового омбудсмена (в том числе у нас). Я финансовый омбудсмен на общественных началах. И моя способность помогать людям падает ото дня ко дню, потому что…

К.Т.: Вы физически не справляетесь с объемом?

П.М.: Нет. Дело даже не в этом, хотя в этом тоже отчасти. Дело в том, что когда я начинал свою деятельность 5 с лишним лет тому назад, ко мне обращались за реструктуризацией. В основном обращаются за реструктуризацией. 5.5 лет первая строчка по частоте по количеству обращений – это просьба о реструктуризации. Первые 2 года реструктуризация для меня была простым делом потому, что, как правило, обращались граждане-должники одного банка. С одним банком договориться относительно легко, потому что их банк заинтересован в реструктуризации. Он не заинтересован в том, чтобы пенями, штрафами довести человека до такого психического состояния, когда человек понимает, что он расплатиться не может, поэтому вообще не будет платить. И не платит. И что с ним делать дальше? Так вот, пока был один кредитор, удавалось договориться. Теперь исчезли граждане, которые нуждаются в реструктуризации и являются должниками одного банка. Теперь нормально – это 5-8 банков. Согласовать…

К.Т.: А почему так получилось? Люди берут кредит, чтобы перекредитоваться, что называется?

П.М.: В основном так. Среди них есть некоторые, по моим оценкам, небольшое количество мошенников, которые просто берут деньги, для того чтобы взять. А 90% граждан наивно пытаются перекредитоваться, чувствуя, что по предыдущим долгам у них платежи…

К.Т.: Это же не способ, по-хорошему. Потому что сумма долга все равно увеличивается.

П.М.: Кто же загоняет людей в это положение? Кто не сделал регулярным процесс реструктуризации? Власть, которая уже несколько лет тому назад 10 лет готовила закон о банкротстве физических лиц и приняла в такой форме, что им пользоваться невозможно. Но и уже 5 лет, наверное, готовит и написала неплохой закон о финансовом уполномоченном, который тоже мог бы устраивать реструктуризацию и тем самым улучшать ситуацию на рынке общую и не загонять граждан в эту бесконечную цепь новых и новых кредитов.

К.Т.: Отдельная история – это валютная ипотека. Очень много шума. Людей жалко, с одной стороны. С другой стороны, они помощи от государства, и непонятно, почему одним должны помогать, другим – нет, когда плохо всем.

П.М.: Мне кажется, что всем надо помогать. В 2009 году была очень неплохая, в конце концов, в несколько этапов строилась государственная программа помощи ипотечникам всем, не только валютным, но и невалютным тоже. Это очень важный вопрос в социальном государстве. Оно до какой степени социальное?

К.Т.: Пока деньги не кончились.

П.М.: Правильно, да. Но может оно допустить, чтобы такое-то количество людей, такое-то количество семей потеряло квартиры, или нет? Какого типа семьям оно считает себя обязанным помочь и в какой мере? Мое представление такое, что нужно за круглый стол посадить три стороны – человека, который взял кредит, банк, который выдал кредит. Выдавали кредиты люди, которые в финансовой академии учились и знают, что нехорошо выдавать кредит не в той валюте, в которой человек зарабатывает. И наконец государство, которое регулировало этот рынок. И человек, конечно, потому что надо считать, что у человека голова на плечах есть, и как-то разделить нагрузку. Переложить на банк, как думают многие ипотечники, невозможно полностью, потому что банк выдает в кредит деньги, которые сам взял в долг. И если он взял 100 тысяч долларов, он не может пересчитать должнику по какой-то специальной ставке, потому что кредитор не согласится с этим. Но вот на троих разложить…

К.Т.: А кто этим должен заняться?

П.М.: Сейчас более активным стал Центральный банк, насколько я понимаю. И я надеюсь, может, я обманываю себя, я надеюсь, что тот призыв Центрального банка начать обсуждение приведет к тому, что обсуждение и завершится.

К.Т.: То есть вы предлагаете вообще не делить тех, кто взял ипотеку, на валютных и невалютных, а, исходя из принципа социального государства, попробовать помочь всем, кто в этом нуждается?

П.М.: Я боюсь, что валютным придется относительно больше помочь, если мы хотим сохранить квартиры. По-видимому, не всем семьям можно и нужно помогать.

К.Т.: А что будет критерием? Потому что если мы объявим, что мы помогаем всем ипотечникам, тут же возникнет тот же самый эффект домино, о котором мы с вами говорили в начале программы: если мы видим, что я худо-бедно, но плачу, а он не платит и ему помогают, почему тогда не помогают мне?

П.М.: Да. Эта проблема есть. Но в 2009 году она более-менее…

К.Т.: То есть нужны какие-то критерии?

П.М.: Критерии формулируются. По мнению валютных ипотечников, они сейчас очень жесткие. То есть очень мало семей попадает вообще под крыло поддержки. А те, которые попадают, относительно тех долгов, которые накрутились из-за падения рубля, эта поддержка недостаточна, она никаких проблем не решает.

К.Т.: Вы упомянули Центробанк. А я как раз сегодня нашел такую замечательную цитату, что Центробанк считает, что (просто цитирую по бумаге) «проблема не в методах регулирования, а в самих заемщиках: они малограмотные и позволяют себе лишнего; если экономический спад, население должно реагировать рационально, а не покупать по несколько телевизоров и стиральных машин; оно должно понимать, что завтра можно потерять рабочее место», — это первый зампред ЦБ Сергей Швецов сказал. И, наверное, какая-то доля истины в его словах есть.

П.М.: Может быть, форма не очень удачная. Но истина-то есть. Действительно людям надо насторожиться. Действительно, сейчас в феврале резкий всплеск кредитования населения произошел в течение месяца, потому что доллар в очередной раз подскочил, и люди решили, что бытовая техника и компьютеры еще подорожает, и они решили их купить быстренько. Наличных денег нет, взяли кредиты. Это неосторожное поведение.

К.Т.: Оно же было неосторожным и до того. Как вы считаете, можно ли как-то понять, для кого кредит был в какой-то степени единственным выходом, а кто взял кредит просто по дури, по глупости, для того чтобы купить новый телевизор вместо старого, хотя без этого жизнь не останавливается, новый автомобиль вместо не очень нового или просто съездить в отпуск. Процент этих дурацких кредитов каков?

П.М.: У меня есть знакомый журналист, который как-то мне пожаловался, что его жена, с которой он живет душа в душу, его упрекает за то, что он взял слишком дорогой ипотечный кредит. И за то время, которое надо платить (по-моему, 20 лет) эту квартиру надо будет оплатить 4 раза. И он посоветовался, ожидая какого-то совета от меня или нет, но тем не менее посоветовался, что сказать жене. Вы знаете, я придумал, скажу без ложной скромности: я посоветовал сказать жене, что за эти деньги они купили время. А для них время было очень важно. Брак состоялся довольно поздний, народились дети, которых они хорошо воспитывают, потому что есть крыша над головой. Оказалось, что эти слова на жену подействовали очень положительно. Так вот, я призываю граждан: всякий раз, когда вы собираетесь взять кредит, попытаться понять, так ли дорого вам время, как те переплаты, которые вам придется произвести. Можете немножко подождать гаджет не покупать, накопить свои деньги и купить, или время так дорого, что невозможно и надо в кредит? Вот, где критерий.

К.Т.: Но вопрос – как это оценить? Потому что…

П.М.: Это каждый должен для себя сделать. И если он задумается, я надеюсь, что примет правильное решение.

К.Т.: Пора уже задуматься.

П.М.: Пора. И надо сказать, что ситуация улучшается. Разгрести старые завалы невозможно. Но новые образуются, может быть, но не так быстро. Я сказал, что совсем недавно было 40 млн должников, а теперь 38. Что произошло? Тот, кто может платить, платил. Каждый день же платят. Практически 80% кредитов обслуживаются более-менее правильно. Значит, кто расплатился, новый кредит не взял либо потому что поумнел, либо потому что банк не так склонен…

П.М.: Поумнел, да. Отчасти поумнел, отчасти стал бояться Центрального банка, потому что Центральный банк принял определенные меры экономического характера, менее выгодно стал выдавать кредиты направо-налево. Надо 20 раз подумать, прежде чем выдать. Я уверен, что теперь только сумасшедший будет выдавать валютные кредиты. Понятно, что здесь палка о двух концах.

П.М.: И брать, и выдавать. Я настаиваю на том, что важно, что выдавать не будут.

К.Т.: Да. Потому что ведь, я думаю, что значительная часть этой горы кредитов было то, что какое-то время они просто навязывались, чуть ли не из утюга тебе предлагали взять кредит и давали.

П.М.: Да, к сожалению. Мы все предъявляем претензию гражданам, что они недостаточно образованны. Но мы должны какую-то общую картину для гражданина нарисовать: где он живет, в лесу, где есть только злые звери, и если он сам себя не спасет, то спасения нет? Или среди зверей есть разные – есть звери, которые вешают на столб объявление «за 5 минут выдаю кредит», и есть зверь, которому Центральный банк выдал лицензию. Надо ли к этим зверям по-разному относиться? Надо ли предполагать, что если есть лицензия, то зверь приласкает вас, когда вы к нему придете, скажет: миленький, ты глупость такую не делай.

К.Т.: Смотрите, буквально 6 минут у нас остается. Я думаю, успеем поговорить о новом законопроекте, который на этой неделе появился. Он в коллекторском бизнесе. Если его быстро пробежать, то получается, что фактически на нем ставится крест таким количеством ограничений, которые предлагают законодатели. С другой стороны, мы видим целую кучу историй, когда коллекторы вели себя просто за гранью добра и зла абсолютно. Что с этим делать? Если мы убьем белый коллекторский бизнес, не настанет ли снова черные с паяльниками, утюгами и всеми прочими…

П.М.: Настанет. Этот закон вызывает очень большую тревогу.

К.Т.: Его пока не приняли еще.

П.М.: Его не приняли.

К.Т.: Но уже так широко пиарят, я бы сказал.

П.М.: Да, да. И пиарство, извините за неологизм, этого закона вызывает наибольшую тревогу. Дело в том, что внимание к коллекторам отвлекает от существа дела. Я не против того, чтобы был написан закон. Надо сказать, что коллекторы сами, сотрудничая со мной, тогда депутатом, лет 10 тому назад написали вполне приличный закон про коллекторов. Более того, в правительстве был ответственный за этот закон, который, по-видимому, его положил под сукно, там он до сих пор и лежит.

Вместо того, чтобы решать существенные задачи, мы отвлекаемся на эту антиколлекторскую истерику, обращая внимание на то, что мы еще потеряли чувство логики. В этом законе написано, что нельзя допускать в коллекторские агентства людей, у которых была судимость. Тот мерзавец, который бросил коктейль Молотова в окно квартиры в Ульяновске, он не имел судимости. Он бывший полицейский. То есть если бы мы не потеряли логику, мы написали «запрещается бывшим полицейским…».

К.Т.: Что уже абсурдно, с другой стороны.

П.М.: Абсурдно. Далее, он не был коллектором никогда. Он, по-видимому, хотел получить долю от той микрофинансовой организации, которая выдала долг этой семье.

К.Т.: Это те самые, которые на заборах клеят «быстро деньги».

П.М.: Очень похоже на то. Далее, в законе написано, что нельзя силу и угрозу силы применять при сборе налогов. Эта семья трижды пожаловалась в полицию на угрозу, которая от этого мерзавца исходила. Полиция не встала с места. Если мы теперь в законе о коллекторских агентствах напишем, что силу нельзя применять…

К.Т.: Ее вообще нельзя…

П.М.: Что, полиция будет вставать со стула? Так мы что будем запрещать? Был такой лозунг выброшен — «запретить коллекторские агентства». Мы выбросим лозунг «запретить полицию», если мы логичны? Еще раз повторяю, что на самом деле проблема значительно более широкая, разрешимая, если только напрячь ум и если использовать то, что уже даже написано. Вот, закон о финансовом уполномоченном написан, только не принят, в первом чтении только принят.

К.Т.: Закон о финансовом уполномоченном – это не так красиво звучит в предвыборный год, как «давайте запретим коллекторов».

П.М.: Боюсь, что так. Но ведь из этого беда течет. Каждый день капает. Как же так? Ответственности надо больше иметь.

К.Т.: С этим есть некоторые проблемы. У нас с вами осталось буквально 1.5 мин. Я бы очень хотел, чтобы вы нашим зрителям, во-первых, дали какие-то самые простые советы, как себя вести, чтобы не оказаться в сложной ситуации и рассказали, как можно к вам обратиться, если в ней все-таки оказались.

П.М.: На сайте Ассоциации российских банков есть мой портретик, на который надо нажать, и вы поймете, какая и почта, и физическая почта.

К.Т.: Из любого региона к вам можно обратиться?

П.М.: Разумеется. Сайт Ассоциации российских банков доступен всюду.

К.Т.: То есть набирать в Яндексе «Ассоциация российских банков».

П.М.: Да, открывается сайт. И мой портретик, на который надо нажать.

К.Т.: И какие-то элементарные рекомендации по финансовой безопасности.

П.М.: Если крайней необходимости нет, ни в коем случае нельзя брать деньги в долг не только во время кризиса – никогда. К сожалению, этот совет иногда оказывается совершенно бессмысленным, но очень много заявлений от людей, которые взяли сами дорогие кредиты в микрофинансовых организациях, потому что те лекарства, которые теоретически должны быть в доступе и бесплатно для тяжелых больных, оказывается, приходится покупать, причем, если не купишь сегодня, через неделю уже некому это лекарство будет давать. И человек в отчаянии бежит и берет безумный кредит. То, что я сейчас говорю, должны услышать социальные службы. Они свою миссию должны выполнять аккуратно. И тогда проблемы с этими кредитами не будет.

К.Т.: И, наверное, надо напомнить, что не нужно стараться перекредитоваться, а лучше, может быть, с вашей помощью договориться.

П.М.: Это безумие. Надо пытаться, пока еще кредит один, пытаться все-таки реструктуризировать нашими малыми силами, еще и без закона.

К.Т.: Спасибо. Я надеюсь, что ваши советы были услышаны нашими зрителями и каким-то образом им помогут. Павел Медведев, финансовый омбудсмен, был гостем нашей студии. Это была программа «Де-факто». Счастливо, увидимся.