Потерпевший в уголовном праве и его значение

Признаки потерпевшего в нормах Особенной части УК РФ (статья)

Признаки, характеризующие потерпевшего от преступления, включенные законодателем в уголовно-правовую норму, определяют условия и рамки преступного и наказуемого. Значение научной обоснованности процесса их отбора для регламентации и закрепления в качестве признаков основного либо квалифицированного состава преступления вполне очевидно. Упущения в данной сфере ведут к пробелу закона и, как следствие, к повышенному риску судебно-следственных ошибок при их уголовно-правовое оценке.

Пробелы в законе возникают в случае отсутствия в нем и соответствующих обстоятельств, относящихся к потерпевшему от преступления, которые фактически существуют в социальной сфере. Примером пробела, явившегося следствием развития общественных отношений, может служить ситуация, сложившаяся до принятия УК 1996 года, в котором не было урегулировано обстоятельство освобождения от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим. Существовали также дефекты в оценке признаков, характеризующих потерпевших от преступлений, в различных элементах составов преступлений, о чем свидетельствуют многочисленные изменения (свыше 100 изменений с 1997 по 2003 год) в УК Российской Федерации, внесенные в него после его принятия. Немалая доля этих изменений пришлась и на признаки, относящиеся к потерпевшему, которые имеют уголовно-правовое значение. Бес- спорно, что отмеченная изменчивость уголовного закона во многом обусловлена отсутствием продуманных основ как в сфере криминализации деяний, так и в области дифференциации уголовной ответственности.

Для обеспечения относительной стабильности уголовного закона в сфере регламентации признаков, характеризующих потерпевших от преступлений, в его нормах следует:

а) применяя совокупность научных методов исследования, анализировать вопрос необходимости введения в норму закона либо исключения из него, либо изменения редакции указанных признаков;

б) при закреплении в уголовно-правовой норме указанных признаков создать определенный «запас прочности», то есть определенный «резерв» в содержании и в законодательной форме признаков, характеризующих потерпевших, при незначительном изменении уголовно-правовой нормы.

Трудно не заметить, что нестабильность законодательной регламентации признаков, относящихся к характеристике потерпевшего от преступления, е элементах составов преступлений не лучшим образом сказывается на практике их применения. Изучение судебных ошибок показывает, что первое время после введения в закон нового признака, относящегося к потерпевшему от преступления, либо при изменении его редакции или руководящего толкования практически неизбежно создаются трудности с его применением. Такое положение в судебной практике возникло с трактовой уголовно-правового признаков «близкие» лица потерпевшего.

Так, Уголовный кодекс РФ в качестве признака основного состава преступления (ст. ст. 160,179, 295, 296, 308, 311, 317, 318,320) либо в качестве признака квалифицированного состава (ст. 105,ч.2,п. «б»; 111,ч.2,п. «а»; 112,ч.2,п. «б») содержит понятие «близкие». Аналогичная дефиниция включена и в обстоятельства, отягчающие наказание, которые предусмотрены п. «ж» ст. 63 УК. Это понятие, имеющее важное значение для квалификации соответствующих преступлений и индивидуализации наказания виновному, закон не раскрывал, а отдельные практические работники и ученые-юристы трактовали его неодинаково и предлагали относить к близким близких родственников, или относить к ним в первую очередь членов семьи виновного. Высказывалось также и суждение о том, что понятие «близкие лица», как признак состава преступления и одного из обстоятельств, отягчающих наказание в УК, включает в себя не только родственников близких, а также дальних родственников; лиц, с которыми потерпевший, выполняющий служебные обязанности или осуществляющий общественный долг, тесно связан личным общением (дружба, приятельские отношения, любовь, преданность, симпатии и т.д.) или отношения жертвы основаны на нравственном долге, различных формах протекции, покровительства, патронажа над детьми, престарелыми, беспомощными больными и т. д.)».

Последняя позиция была признана в последующем судебной практикой и законодателем. Как видно из сказанного, недостаточная проработанность законодателем вопросов регламентации признаков, относящихся к характеристике потерпевшего от преступления, в элементах составов преступлений не лучшим образом сказывается на практике их применения.

Трудности правоприменительной деятельности возрастают в тех случаях, когда законодатель допускает небрежность или неточность в отборе или в конструкции признаков состава, в том числе относящихся к потерпевшему от преступления. Примером такой небрежности, на наш взгляд, является использование в ст. 158-161 УК Российской Федерации признаков причинения «значительного ущерба» для потерпевшего физического лица и «крупного размера» для потерпевших как физических, так и юридических лиц. Изучение судебной практики исследователями С.М. Кочои, С.И. Буз и другими показало, что значительные проблемы возникают в правоприменительной деятельности при квалификации преступлений, где указанные признаки, относящиеся к потерпевшему от преступления, входят в структуру квалифицированного состава. В связи с этим в юридической литературе обоснованно предлагается установить ответственность за кражу и другие формы хищения, причинившие ущерб любому лицу, а не только гражданину (потерпевшему физическому лицу), и вносится аргументированное предложение о замене «значительного ущерба» в ч. 2 ст. 158 (и соответствующих статьях 159-161 УК Российской Федерации) на «крупный ущерб», а «крупного размера» в ч. 3 этих статей — на «особо крупный ущерб».

Отсюда вытекает ряд направлений совершенствования законодательного закрепления признаков, характеризующих потерпевшего от преступления в уголовно-правовых нормах. К ним, в частности, следует отнести совершенствование критериев отбора анализируемых признаков и улучшения качества техники их закрепления в законе.

В ходе формулирования признаков, характеризующих потерпевшего от преступления, в различных элементах состава законодатель производит анализ этих признаков и типизирует их в диспозиции статьи уголовного закона, определяя влияние на дифференциацию ответственности. Стало быть, данный процесс носит характер объективно-субъективный, то есть он основан на изучении объекта — конкретного признака, характеризующего потерпевшего в соответствующем элементе состава преступления. В то же время этот процесс зависит от волеизъявления законодателя, и именно здесь возможны различные ошибки. И как следствие возникает необходимость в четких критериях, которыми следует руководствоваться законодателю, дифференцирующему уголовную ответственность с помощью признаков состава преступления, характеризующих потерпевших от преступлений. Следует отметить, что проблема оснований дифференциации ответственности, с учетом признаков потерпевшего от преступления, включенных законодателем в конструкцию состава, не получила должного освещения в юридической литературе. Это особенно заметно на фоне довольно значительного внимания исследователей к проблеме оснований установления и отмены уголовной ответственности.

В настоящее время отдельные вопросы, относящиеся к исследуемой проблеме, затронуты в работах П.С. Дагеля, Д.В. Ривмана и B.C. Устинова, которые полагают, что общественную опасность преступления в значительной степени характеризуют признаки личности потерпевшего, включенные законодателем в элементы состава. Мы солидарны с тем, что признаки личности потерпевшего, претендующие на закрепление в уголовном законе, должны влиять на степень общественной опасности содеянного. На возможность закрепления в законе именно таких признаков неоднократно обращалось внимание на страницах юридической литературы. Однако это суждение, по нашему мнению, не учитывает того обстоятельства, что потерпевшим от преступления в уголовном праве может быть не только личность — физическое лицо. Кроме того, влияние анализируемых признаков на общественную опасность преступления является лишь одним из критериев их закрепления в уголовном законе. Представляется, что проблема отбора признаков, относящихся к потерпевшим от преступления, для их включения в систему признаков основных либо квалифицированных составов является более сложной и поэтому здесь необходимы системные исследования, в том числе и критериев отбора таких признаков.

Прежде чем обозначить авторское понимание критериев отбора признаков, характеризующих потерпевшего от преступления, для закрепления в уголовном законе, необходимо сделать несколько предварительных замечаний методологического характера.

Так, в прикладной логике основанием отнесения элемента к множеству считается совокупность характерных черт множества. Иными словами, для того, что бы причислить какое-либо явление к определенному классу, следует установить у него наличие всех основных характеристик класса. Применительно к предмету нашего исследования следует подчеркнуть, что к критериям отбора уголовно-правовых признаков потерпевшего от преступления нужно отнести способность отражать характерные черты различных элементов основного либо квалифицированного состава преступления. При выработке критериев отбора важно обращать внимание на то, чтобы они не выходили за рамки объекта исследования, «соответствовали специфике объекта, отличались относительной стабильностью, не противоречили друг другу».

Таким образом, из указанных суждений вытекает, что критерии отбора могут быть сведены в определенную систему, включающую в себя содержательные и формально-содержательные характеристики признаков потерпевшего от преступления, которые имеют уголовно-правовое значение. К первым можно отнести, например, влияние их на характеристику степени общественной опасности деяния, а ко вторым — закрепление в законе влияния их на квалификацию и дифференциацию ответственности.

При отборе уголовно-правовых признаков, характеризующих потерпевшего, для закрепления в составе тех из них, которые могут быть отнесены к оценке степени общественной опасности, следует учитывать криминологическую характеристику преступления. Кроме криминологического анализа преступлений, в которых имеются анализируемые признаки, «претендующие» на роль признаков состава, необходим также их логический анализ, осуществляемый в основном в форме исследования всей системы признаков, характеризующих потерпевших в уголовном законе.

Разработка критериев отбора признаков, характеризующих потерпевшего от преступления в нормах уголовного законодательства, — важная проблема науки уголовного права, еще ждущая комплексного решения, от которого во многом зависит совершенство Уголовного кодекса России. Не менее значимым для развития системы признаков, характеризующих потерпевшего в нормах уголовного закона, является техника их формулирования в нем.

Законодательная техника позволяет наиболее рационально сформулировать и правильно изложить правовой материал, добиваясь логически и стилистически оптимальной конструкции.

В теории законодательной техники выделяют общие методы, принципы, приемы и средства законодательной техники, а также правила законодательной техники. Правила специфичны для различных отраслей права и их институтов. Не является исключением и право уголовное. В законодательной технике различают две основные группы правил, которые относятся к закономерностям формулирования диспозиций и санкций норм уголовного закона. Мы же сосредоточим наше внимание на закономерностях формулирования признаков, характеризующих потерпевшего, в диспозиции уголовно-правовой нормы.

Основным источником конструирования правил законодательной техники является анализ исторического опыта законотворчества и практики применения уголовного закона. Относительно признаков, характеризующих потерпевшего в диспозиции уголовно-правовой нормы, можно утверждать, что многовековая история уголовного законодательства дает положительные и отрицательные примеры их закрепления в законе. К первым относится общая тенденция унификации законодательных конструкций путем использования признаков, относящихся к характеристике потерпевшего от преступления, совершенствование терминов о потерпевшем в указанных конструкциях.

Следующий важный источник формирования правил законодательной техники — анализ недостатков законодательства, выявленных при его применении. Известно, что ошибки в правоприменении в значительной степени обусловлены неясностью и недостаточной четкостью правовых предписаний. На этот факт обращал внимание еще Чезаре Беккариа, отмечавший, что «зло будет гораздо опаснее, если законы написаны на языке чуждом народу».

При изучении ошибок судебной практики их следует сгруппировать по определенным типам и видам. В результате такой классификации из хаоса отдельных ошибок создается довольно полная схема неясных и неточных формулировок закона, которая позволяет определить некоторые правила законодательной техники. В частности, из анализа правоприменительной деятельности по применению признаков, характеризующих потерпевшего в нормах УК, видно, что немалую роль в увеличении сложности толкования последних играют недостатки законодательного формулирования.

Итак, для глубокого исследования совокупности признаков, характеризующих потерпевшего в нормах УК, необходимо на основе теории законодательной техники и анализа специфики предмета исследования сформулировать конкретные привила закрепления в законе рассматриваемых признаков.

В настоящее время в юридической литературе по уголовному праву уделяется определенное внимание правилам законодательной техники. Между тем специальные правила, относящиеся к технике формулирования отдельных правовых признаков, привлекали внимание специалистов в значительно меньшей мере. Работ, специально посвященных анализу конструирования признаков, характеризующих потерпевшего в нормах УК, в юридической литературе не имеется, некоторые вопросы этой проблемы затрагиваются в исследованиях, посвященных анализу отдельных составов преступлений, квалифицирующих обстоятельств и оценочных признаков в уголовном праве.

Правила законодательной техники, которые могут быть использованы при конструировании признаков, характеризующих потерпевшего в нормах Уголовного кодекса, разнообразны, однако для их более удачного использования в нормотворческой деятельности эти правила следует объединить в два самостоятельных блока — логический и общелингвистический.

Логический аспект требований к конструированию признаков, относящихся к потерпевшему, в нормах закона предполагает соблюдение при их изложении в УК правил формальной логики. Поскольку анализируемые признаки могут характеризовать в составе степень общественной опасности преступления и выполнять функции влияния на квалификацию и дифференциацию ответственности за содеянное — они должны отвечать правилам формальной определенности, непротиворечивости и конкретности, четко фиксированного содержания.

Так, содержание признака, характеризующего потерпевшего, должно быть согласовано со спецификой других признаков, входящих в основной состав, и конструкцией этого состава. Данное требование согласуется с общими правилами законодательной техники: все части законодательной формулы должны строго соответствовать друг другу. В тех случаях, когда признак, характеризующий потерпевшего от преступления, включен в квалифицированный состав, он не должен противоречить по содержанию признакам основного состава. При их несогласованности неизбежно возникнут трудности в их толковании.

При конструировании признаков, характеризующих потерпевшего от преступления в нормах Уголовного кодекса, необходимо соблюдать правила общелингвистического характера, важнейшее из которых создание оптимального текста для наилучшего восприятия адресатом. К числу общелингвистических правил относится также ряд принципов.

Принцип ясности текста (в законодательных текстах должны исключаться многозначность и нелогичные связи между их составляющими).

Так, п. «в» ч. 2 ст. 105 УК предусмотрены квалифицирующие признаки, относящиеся к потерпевшему от преступления, которые не имеют между собой одинаковой логической связи. Первая часть квалифицирующего признака «лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии», никак не согласуется с его второй частью: «а равно сопряженное с похищением человека или захватом заложника». Более удачно квалифицирующие признаки законодателем совмещены в п. «з» ч. 2 ст. 105 УК: «из корыстных побуждений или по найму, а равно сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом». В анализируемом пункте закона законодатель совместил все признаки убийства, сопровождающиеся с корыстной направленностью.

Принцип ясности закона, исключающий нелогичные связи между его составляющими, можно устранить, выделив убийство, сопряженное с похищением человека или захватом заложника, в самостоятельный пункт 13 ч. 2-ст. 105 УК РФ.

Возможна следующая предлагаемая нами редакция ч. 2 ст. 105 УК РФ: «н) сопряженное с похищением человека или захватом заложника» Понятие крупный размер по-прежнему омонимичен: им обозначаются два несовпадающих уголовно-правовых понятия, по сути разные явления действительности. В первую очередь это общественно опасные последствия в виде экономического ущерба для потерпевшего (например, во всех формах хищений, в ч. 1 ст. 168, п. «в» ч. 2 ст. 260 УК), во-вторых, масштаб деяния, выраженный через размер предмета преступления (например, ст. 194,198, 199; п. 4 ст. 290; ч. 1 и п. «в» ч. 3 ст. 228 УК). Отрицательное влияние омонимии проявляется в научном и учебно-методическом плане, что не способствует правильному уяснению практическими работниками норм уголовного законодательства, поскольку масштаб деяния, выраженный через размер предмета, неоднозначно трактуется в научной и учебной литературе. В частности, уклонение от уплаты налогов или страховых взносов в государственные внебюджетные фонды с организации или физического лица (ст. 198, 199 УК), получение взятки (ст. 290 УК), незаконный оборот наркотических средств или психотропных веществ (ст. 228 УК) в одних изданиях причисляются к материальным составам преступления, в других — к формальным.

На наш взгляд, омонимию легко устранить, если диспозиции соответствующих статей УК правильно и ясно сформулировать, при этом в ней уголовно-правовое понятие, в том числе относящееся к потерпевшему от преступления, должно отражать сущность описываемых в действительности явлений. В качестве примера удачного изложения диспозиции можно привести Уголовный кодекс Азербайджана, который в ст. 177. 3.2 предусматривает ответственность за кражу с причинением крупного ущерба.

Принцип экономии текста. Текст закона должен характеризоваться оптимальным объемом, исключающим как недосказанность, так и лексическую избыточность (но не в ущерб его ясности). Признаки, характеризующие потерпевшего, должны быть максимально полно и четко выражены в диспозиции уголовно-правовой нормы, при этом следует избегать двух крайностей — недостаточности (недоговоренности) и избыточности (многословия) в выражении. Это требование общелингвистических правил применительно к признакам, относящимся к характеристике потерпевшего от преступления, не всегда соблюдается законодателем.

Так, в примечании 1 к статье 158 УК РФ указано, что под хищением в статьях Уголовного кодекса понимается совершенные с корыстной целью противоправные безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества. Данное определение применимо ко всем видам хищений, за исключением понятия «похищение человека», которое используется законодателем в качестве признака основного состава, предусмотренного е ст. 126 УК РФ, и квалифицирующего признака ряда других составов (см., например п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ), однако содержание этого понятия не раскрывается. Здесь законодатель допускает совершенно не обоснованную экономик в терминологии, которая не способствует правильному применению закона не практике, поэтому признаки, относящиеся к потерпевшему от преступления должны быть четко изложены в ч. 1 ст. 126 УК РФ. В целях правильной оценки содеянного по анализируемой статье УК и отграничения похищения человека от смежных составов в юридической литературе предлагается раскрыть содержание понятия похищения человека на законодательном уровне.

Необходимость нормативного определения понятий любого противоправного деяния очевидна, однако в данном случае законодатель предлагает использовать имеющиеся в уголовном законодательстве сходные понятийные характеристики: «хищение чужого имущества (ст. 158-162 УК), похищение или повреждение документов, штампов, печатей» (ст. 325 УК) и др., что требует от правоприменителя каждый раз самостоятельно устанавливать, является ли то или иное деяние похищением человека.

В настоящее время определение «похищение человека» дается в теории уголовного права.

Так, Н.Э. Мартыненко, считает, что под похищением человека «следует понимать общественно опасное умышленное действие, направленное на удаление человека с места его постоянного или временного пребывания и насильственное удержание его в неизвестном для родственников, знакомых и правоохранительных органов месте».

Представляется, что данное определение, интересное в научном плане, не приемлемо для закрепления в УК РФ, поскольку его автор игнорирует одно из общелингвистических правил — принцип экономии текста. Кроме того, Н.С. Мартыненко приводит такие признаки, относящиеся к характеристике потерпевшего («удержание его в неизвестном для родственников, знакомых и правоохранительных органов месте»), которые не являются общими для всех возможных случаев, т.е. нарушает требования правил формальной логики.

____ Более удачное определение «похищение человека» дает А.В. Донцов. Он полагает, что под похищением человека необходимо понимать «противоправный его захват, перемещение с места постоянного или временного пребывания с последующим удержанием помимо его воли в другом месте». Однако и данное определение нельзя принять без оговорок.

В частности, захват — это действие, заставляющее потерпевшего изменить место пребывания помимо его воли, а удержание — действие, лишающее потерпевшего возможности покинуть это место по своей воле, т.е. воспрепятствование обретению человеком свободы. Поэтому целесообразно использовать термин «завладение», который применяется законодателем к понятию «хищение». Указание в определении об удержании помимо воли потерпевшего является излишним, поскольку похищенным может быть ребенок, не осознающий факта похищения, либо психически больной и от этого похищение не престает быть таковым. Важно указать в законодательном определении, что похищение — это «противоправное завладение человеком». Тот факт, что завладение человеком произошло противоправно, уже свидетельствует о совершении действий против воли вменяемого, похищаемого физического лица.

По нашему мнению, ч. 1 ст. 126 УК может быть изложена в следующей редакции:

«Похищение человека — это противоправное завладение человеком, сопряженное с его перемещением с места постоянного или временного пребывания».

При отборе для закрепления тех или иных признаков, характеризующих потерпевшего от преступления в уголовном законе, необходимо соблюдать и другие общелингвистические правила, такие, как принципы выразительности (языковые средства, используемые для выражения нормы права в конкретном нормативном акте, должны быть адекватны методу правового регулирования), соблюдение в нормативном тексте грамматических правил.

Вышеизложенное позволяет сделать вывод, что для обеспечения относительной стабильности уголовного закона в сфере регламентации признаков, характеризующих потерпевших от преступлений в его в нормах, следует использовать совокупность научных методов, которая позволяла бы уголовному закону в полном объем выполнять те задачи, которые стоят перед ним.

Потерпевший в уголовном праве и его значение

Навигация по сайту

Реклама на сайте

5. Уголовно-правовое значение личности потерпевшего

В зависимости от содержания общественных отношений, на которые происходит преступное посягательство, направленности преступного деяния и законодательного учета определенных свойств (признаков) личности потерпевшего от преступления последние в соответствующих составах преступления могут выполнять роль:
а) обязательного признака;
б) квалифицирующего признака,
в) влиять на размер наказания в качестве смягчающего или отягчающего обстоятельства.
В заключение следует заметить, что, совершая преступление, виновный как бы включает сложный социально-правовой механизм воздействия на общественные отношения, охраняемые уголовным законом, в результате действия которого указанные отношения негативно видоизменяются. Подобное происходит потому, что сами эти отношения подвергаются преступному воздействию и переходят в разряд объекта преступления, в силу чего им причиняется фактический вред. Следует учитывать и то обстоятельство, что в результате совершения общественно опасного посягательства на эти отношения их структурные элементы, подвергаясь криминальному воздействию, нередко обретают новую и не присущую им в своем естественном развитии уголовно-правовую роль: предмет общественных отношений обретает статус предмета преступления, а участник этих отношений — соответственно статус потерпевшего от преступления.

При преступном посягательстве на общественные отношения отдельные их элементы (в первую очередь субъекты и предметы отношений) могут трансформироваться, в частности, в предметы преступления и потерпевших от преступления. Их наличие в составе преступления оказывает существенное влияние на общественную опасность содеянного и учитывается при его квалификации.
Предметом преступления признается по уголовному праву тот предмет, воздействуя на который виновный посягает на объект преступления. Потерпевший от преступления — это человек, в отношении которого совершено преступление и которому в результате этого причинен вред.

Контрольные вопросы и задания

1. Совпадают ли понятия объекта преступления и объекта уголовно-правовой охраны?
2. Можно ли считать объектом преступления любое общественное отношение?
3. Ознакомьтесь со ст. 2 УК. Какие виды объектов в ней названы? Следует ли таковыми считать те, что названы в ч. 1 и 2 данной статьи?
4. В Особенной части УК 1996 г. появились наряду с главами и разделы. Какой вид объекта, по Вашему мнению, положен в основу их выделения?
5. Глава 16 УК озаглавлена «Преступления против жизни и здоровья». О каком виде объекта (по вертикали) идет здесь речь? Один или два объекта данного вида присутствуют?
6. Обычно преступления соответствующей главы Особенной части УК делят на группы. Какого вида объект (по вертикали) используется при этом?
7. Что такое непосредственный объект и в чем его отличие от видового объекта и от предмета преступления?
8. Попытайтесь в составе насильственного грабежа выделить основной и дополнительный объекты (ч. 2 ст. 161 УК).
9. Что понимается под факультативным объектом? Приведите примеры составов, предполагающих существование факультативных объектов.
10. Норма об ответственности за бандитизм в УК 1960 г. располагалась в главе о государственных преступлениях. Ныне она содержится в главе о преступлениях против общественной безопасности. Означает ли это, что изменился родовой объект данного вида преступления?
11. Ответственность за захват заложника предусматривалась в УК 1960 г. в главе о преступлениях против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности (ст. 126.1), а ныне — в главе о преступлениях против общественной безопасности (ст. 206 УК). Означает ли это, что изменились основной и дополнительный объекты этого преступления?
12. На примере ч. 2 ст. 129 УК попытайтесь разграничить предмет и средства совершения преступления.
13. Можно ли считать чужое имущество, о котором идет речь в ч. 1 ст. 167 УК, непосредственным объектом уничтожения или повреждения?
14. Существуют ли беспредметные преступления?

Понятие потерпевшего в уголовном праве (статья)

Для построения концепции учения о потерпевшем в уголовном праве, прежде всего, необходимо выяснить содержание его исходного понятия, которое может служить основой для исследования многих других важных вопросов, имеющих научное и прикладное значение. В этом нуждаются и другие дисциплины криминального цикла, в которых потерпевший находит место как объект научных исследований.

Уголовный кодекс, упоминая о потерпевшем, во многих случаях не дает определения этого понятия, хотя необходимость его закрепления именно в уголовном законе в юридической литературе обосновывается давно. Главная идея этих суждений заключается в том, что «важной составляющей эффективности борьбы с преступностью является реалистичность законодательной базы, на основе которой осуществляется эта многообразная деятельность».

Уголовно-правовое понятие потерпевшего выработано в теории уголовного права. Анализ специальной литературы по вопросу о понятии потерпевшего показывает, что диапазон мнений относительно правильной трактовки данной категории весьма широк и постоянно вызывает оживленные дискуссии на страницах юридической литературы. Этот вопрос затрагивался еще в дореволюционной уголовно-правовой литературе.

Так, по мнению выдающегося русского правоведа Н.С. Таганцева, «потерпевшим от преступного деяния является, прежде всего, обладатель того правоохраняемого интереса, которому непосредственно повредил или которого поставил в опасность преступник, все равно, будет ли таким обладателем единичное лицо, совокупность лиц, составляющая или не составляющая юридическое лицо, включая сюда и самое государство, как многообразный держатель прав и обладатель интересов. при этом самый вред, причиняемый потерпевшим различных групп, может быть или материальный, имущественный, или идеальный, не находящий осязаемого выражения».

Другой исследователь, А. фон Резон, утверждал, что «потерпевшим признается всякое лицо, имеющее право предъявить иск о вознаграждении», при этом «лицами, уполномоченными на принесение жалобы, могут быть признаны не все потерпевшие, понесшие какой либо вред или ущерб, но только те, права и интересы коих нарушены тем особенным способом, который соответствует сущности данного преступного деяния, или, как обыкновенно говорят, непосредственно потерпевший. — Лицо же, понесшее вред или убыток лишь вследствие нарушения прав другого лица, с коим оно находится в правовых отношениях, к таковым причислено быть не может».

Немецкий криминалист Франц фон Лист, давая определение потерпевшего применительно к преступлениям против собственности, отмечал, что «согласно с научным определением воровства потерпевшими в смысле обычного словоупотребления называются собственник и обладатель. Потерпевшим же в техническом смысле слова является только носитель непосредственно нарушенного юридического блага, т.е. обладатель».

И.С. Ной считает, что понятие потерпевшего «вытекает из представления о вреде, причиненном кому-либо тем или иным преступлением».

П.С. Дагель, определяя потерпевшего, выделяет следующие его признаки: «Потерпевший — это физическое или юридическое лицо, которому причинен физический, имущественный (материальный) или моральный вред. Потерпевший — это лицо, которому причинен вред преступлением. если нет преступления, то нет и потерпевшего в уголовно-правовом смысле этого слова».

Интересное определение понятия потерпевшего дает А.А. Лакеев. По его мнению, это «лицо (физическое или юридическое), которому в результате преступного посягательства непосредственно причинены моральный, физический, имущественный ущерб, эмоциональные страдания или имело место нарушение его основных прав и свобод».Г.К. Буранов, А.Н. Красиков и Б.В. Сидоров считают, что потерпевшим в уголовно-правовом смысле может считаться только физическое лицо, являющееся непосредственной жертвой преступления.

Различные определения потерпевшего от преступления встречается и в уголовно-процессуальной литературе.

М.С. Строгович, считает, что потерпевшим может быть как физическое лицо — гражданин, так и юридическое лицо — организация, предприятие учреждение. Вред, причиненный потерпевшему — физическому лицу гражданину, в зависимости от характера преступления, может быть моральным (опорочение в глазах общественности, унижение достоинства человека, тяжелые моральные переживания и т.п.), физическим (ранение, болезнь, потеря трудоспособности) и имущественным или материальным (лишение материальных ценностей, имущества и т.п.).

Другой процессуалист В.П. Божьев пишет: «Устанавливая, что потерпевшим является физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред, а также юридическое лицо в случае причинения преступлением вреда имуществу и деловой репутации, в сущности, законодатель определяет материально-правовое понятие потерпевшего от преступления».В.Н. Осипкин полагает, что, «во-первых, потерпевшим в уголовном процессе может быть признано как физическое, так и юридическое лицо; во-вторых, правовые основания признания их потерпевшими различны: для признания потерпевшим физического лица необходимо установить факт причинения ему морального, материального или физического вреда, а для признания потерпевшим юридического лица — лишь морального или материального; в третьих, не одинаков порядок реализации ими своих полномочий».

По мнению А.В. Абабкова, «потерпевшим должно признаваться физическое или юридическое лицо при наличии доказательств, что преступлением или общественно опасным деянием невменяемого этому лицу причинен вред, а также, если приготовлением к указанным действиям или покушением на них была создана реальная угроза причинения такого вреда».

Научно обоснованное определение понятия потерпевшего в уголовном праве, его сходство и различия с уголовно-процессуальным понятиями позволит, как правильно утверждает Б.В. Сидоров, более успешно найти перспективные пути совершенствования уголовного, уголовно-процессуального законодательства, повысит эффективность мер борьбы с преступлениями и преступностью.

В связи с этим в теории уголовного права в течение длительного времени обосновывается предложение, которое поддерживается большинством специалистов, занимающихся проблемой потерпевшего от преступления, что материально-правовое понятие «потерпевший» должно быть закреплено в уголовном законе. Действительно по своему происхождению и социальному назначению понятие «потерпевший от преступления», конечно же, принадлежит материальному праву. Об этом свидетельствуют и работы исследователей, которые занимались проблемой связи процессуальных отношений с материальными отношениями. Большинство авторов приходит к выводу о первичности правовых (материальных) отношений и производности процессуальных.

Из правильного положения, разработанного в теории права, о первичности материальных отношений следует, что понятие «потерпевший от преступления» все же должно найти отражение, в первую очередь в уголовном, а потом уже в уголовно-процессуальном законодательстве.

В части 1 статьи 42 УПК РФ указано, что потерпевшим является физическое лицо, которому причинен физический, имущественный, моральный вред, а также юридическое лицо в случае причинения преступлением вреда его имуществу и деловой репутации. Решение о признании потерпевшим оформляется постановлением дознавателя, следователя, прокурора или суда.

Понятие потерпевшего, которое было закреплено в ст. 53 УПК РСФСР, в отличие от нового законодательного определения, позволяло признавать потерпевшим только физическое лицо — гражданина. «Юридические лица -организация, предприятия, учреждения, — утверждалось в уголовно-процессуальной литературе, — хотя им и может быть причинен преступлением имущественный или моральный вред, потерпевшими признаны быть не могут».По пути признания потерпевшим от преступления только лишь физического лица шла и судебная практика. Так, в постановлении Пленума Верховного Суда СССР № 16 от 1 ноября 1985 года « О практике применения судами законодательства, регламентирующего участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве», указано, что по смыслу ст. 24 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик потерпевшим должен признаваться гражданин, юридические лица потерпевшими не могут быть признаны. В связи с этим следует признать: понятие потерпевшего, закрепленное в ч. 1 ст. 42 УПК РФ, является более совершенным. Наконец-то законодатель прислушался к рекомендациям исследователей, которые на страницах юридической печати в период действия УПК РСФСР утверждали, что понятием потерпевшего от преступления охватываются не только физические лица.

Из приведенного действующего законодательного определения видно, что оно содержит уголовно-правовые основания признания потерпевшего, которые заключаются в наступлении последствий в виде причинения вреда, а также уголовно-процессуальные основания, определяющие условия становления лица участником уголовного процесса и приобретения им прав и обязанностей. Хотя процессуальный закон включает материально-правовое определение потерпевшего, которое более совершенно, по сравнению предыдущим, этот вывод еще не означает, что он содержит правильное и годное для закрепления в УК его понятие. Наоборот, анализ данного процессуального определения потерпевшего, раскрывающегося посредством материально-правового понятия «физический, моральный, имущественный вред, вред деловой репутации», показывает, что в уголовном законе должно быть сформулировано иное, адекватное его материально-правовому содержанию, понятие потерпевшего.

Появление в ходе уголовного судопроизводства такого участника уголовного процесса, как потерпевший, связано с вынесением дознавателем, следователем, прокурором и судом (судьей) постановления (определения) о признании физических или юридических лиц потерпевшими от преступления. Следовательно, юридическим фактом, обусловливающим возникновение при производстве по делу такого участника уголовно-процессуальных отношений, как потерпевший, является вынесение постановления о признании лица потерпевшим. Именно это имеет в виду законодатель в конце ч. 1 ст. 42 УК РФ. Фактическими основаниями к вынесению постановления о признании гражданина или юридического лица потерпевшим — является наличие в уголовном деле доказательств, указывающих на причинение вреда преступлением. В таком направлении развивалась и практика применения соответствующих норм. Это и было подтверждено в свое время в постановлении Пленума Верховного Суда СССР №16 — высшего судебного органа страны.

Таким образом, в уголовно-процессуальном праве потерпевший — это участник процесса, в отношении которого есть основания полагать, что ему причинен вред. Кроме того, в процессуальном праве потерпевшего выделяют среди других участников процесса и наделяют его специфическими правами для достижения целей уголовного судопроизводства. Потерпевшим может быть признано лицо, не понесшее вреда или понесшее, но не в результате преступления, например, в результате действий невменяемого человека. В указанных случаях потерпевший в материально-правовом смысле будет отсутствовать, несмотря на наличие соответствующей процессуальной фигуры.

Согласно п. 8 ст. 42 УПК РФ по уголовным делам о преступлениях, последствием которых явилась смерть лица, права потерпевшего переходят к одному из близких родственников, иначе говоря, они признаются потерпевшими от преступления в уголовно-процессуальном плане.

Совершенно иное значение имеет понятие потерпевшего в уголовном праве. Оно необходимо для определения границ уголовной ответственности. Как будет показано дальше, включение признаков, характеризующих потерпевшего, в различные элементы составов преступлений преследует именно эту цель.

Исследование понятия потерпевшего, закрепленного в Уголовно-процессуальном законе, и изучение проблемы потерпевшего в уголовном праве позволяет выявить его качественные характеристики, чтобы закрепить определение потерпевшего в материальном (уголовном) законе.

В уголовном праве потерпевший — это лицо, которое выступает в качестве субъекта общественных отношений, охраняемых уголовным законом. Им может быть не только физическое или юридическое лицо, но и предприятия, учреждение, без организации юридического лица, муниципальное образование, государство, общество в целом, которые не подпадают под признаки юридического лица. Этим участникам общественных отношений, охраняемых уголовным законом, присущи различные формы поведения, в том числе и противоправные. В Уголовном кодексе Российской Федерации, как, впрочем, и в УК 1960 года, противоправное поведение субъекта уголовно-правовой охраны, который не является физическим лицом, не учитывается как преступное, хотя в гражданском и административном законодательстве оно признается правонарушением. Между тем в правовой литературе Б.В. Волженкин, А.В. Наумов, С.Г Келина, А.С. Никифоров и другие на протяжении многих лет весьма убедительно обосновывают необходимость принятия закона об уголовной ответственности юридических лиц. Дело в том, что изменения социально-экономического развития общества, переход государства на рыночную экономику принуждает нас посмотреть на многие проблемы по-новому. Одна из новых и сложных проблем, требующих своего разрешения в уголовном праве -это уголовная ответственность юридических лиц, которую, к сожалению, законодатель пока игнорирует. Углубленный анализ данной проблемы выходит за пределы нашего исследования. Однако до тех пор, пока она не разрешена в уголовном законе, противоправное поведение юридического лица, которому преступным посягательством причинен вред, находящийся в причинной связи с совершенным преступлением, должно учитываться виновному при индивидуализации наказания. Такое поведение в определенной мере влияет на степень общественной опасности и виновности субъекта преступления, и оно, к сожалению, не всегда судебной практикой в должной мере учитывается в качестве обстоятельства, смягчающего наказание.

Б.В. Сидоров в работе «Поведение потерпевших от преступления и уголовная ответственность», соглашаясь с позицией ученых, которые считают, что потерпевшим в уголовном праве может быть только физическое лицо, утверждает, что таковым в уголовно-правовом смысле считается указанное лицо, «являющееся непосредственной жертвой преступления». В обоснование этого суждения приводятся следующие доводы: физические лица — непосредственные носители общественных отношений, ставшие объектом преступного посягательства, признаются потерпевшими, а фактическое нарушение их прав и законных интересов становится юридическим основанием для их защиты в уголовном процессе; юридические лица такими свойствами не обладают, поэтому потерпевшими признаны быть не могут, они являются субъектами гражданско-правовых отношений.

Предлагаемый вариант понятия потерпевшего от преступления не приемлем. Здесь имеет место необоснованное отождествление физического лица -человека с объектом преступного посягательства. Однако участниками общественных отношений, охраняемых уголовным законом, выступают различные субъекты, ими могут быть отдельный человек, совокупность лиц в виде юридического лица, государство, общество. Поэтому говорить, что носителями общественных отношений являются лишь физические лица теоретически не убедительно и эта правильная позиция в уголовном праве обоснованно является доминирующей. Суждение о том, что потерпевший — физическое лицо выступает лишь одним из элементов объекта уголовно-правовой защиты и соответственно, физическое лицо является не единственным носителем общественных отношений, поддерживается Б.В. Сидоровым далее в анализируемой работе. Утверждение о том, что юридическое лицо — субъект гражданско-правовых отношений, по логике Б.В. Сидорова приводит к мысли, что потерпевший — физическое лицо является субъектом уголовно-правовых отношений.

Уголовная ответственность в юридической литературе определяется как правоотношение (совокупность правоотношений), включающее в себя обязанность государства ограничивать правовой статус лица, совершившего преступление, возлагать на него тяготы и лишения имущественного или иного характера и обязанность виновного претерпевать эти тяготы и лишения, вытекающие из осуждения от имени государства и применения к нему в необходимых случаях наказания за совершенное преступление. Среди этих правоотношений потерпевшему места нет, поскольку в них вовлечены, с одной стороны государство, у которого с момента совершения преступления возникает право привлечь виновное лицо к уголовной ответственности, а с другой — лицо, совершившее преступление, обязано нести уголовную ответственность.

Суждения Б.В. Сидорова и его сторонников уязвимо и с точки зрения уголовного процесса, поскольку фактическое нарушение прав и законных интересов не только физических, но и юридических лиц становится юридическим основанием для их защиты в уголовном процессе. Об этом свидетельствует законодательное определение потерпевшего, а также совокупность процессуальных прав и обязанностей этих лиц, закрепленных в ст. 42 УПК РФ.

В связи со сказанным следует обратить внимание и на другую проблему, связанную с понятием потерпевшего от преступления. Так, заслуживает внимания предложения ряда ученых, предлагающих расширить понятие потерпевшего в уголовном праве за счет юридических лиц. Однако расширение этого понятия только лишь за счет названных лиц не отвечает требованиям закона, поскольку без внимания остаются другие субъекты уголовно-правовой охраны, например, государство, его субъекты, муниципальные образования, организации, выполняющие уставные задачи без образования юридического лица. Поэтому при выработке уголовно-правового понятия потерпевшего от преступления обязательно необходимо учитывать это обстоятельство.

Потерпевший — это лицо — субъект уголовно-правовой охраны, которому причинен физический, имущественный, моральный или иной вред, предусмотренный уголовным законом.

Вред является социальным понятием, и его можно определить «как последствие посягательства на общественные отношения, как последствие нарушения охраняемых законом прав и интересов государства, организаций или граждан».

Преступный вред, отмечает И.В. Бондаренко, выражается в отрицательных изменениях, которые происходят в подвергнутых посягательству социальных благах и ценностях и могут существовать долгое время после окончания преступления. Этот вред, который делает лицо потерпевшим, носит объективный характер, потому он тесно связан с объектом и объективной стороной преступления. Общественно опасный характер вреда для потерпевшего и общества проявляется в связи вреда, причиненного потерпевшему, с общественными отношениями охраняемыми уголовным законом, субъектом которых он выступает. Следовательно, нельзя признать убедительными доводы тех специалистов, которые увязывают факт появления потерпевшего в уголовно-правовом смысле не с вредом, причиненным ему, а с такими обстоятельствами, как окончание преступного посягательства, или поведением потерпевшего в предкриминальной, криминальной обстановке.

Физический вред — это те изменения, которые объективно произошли в результате совершения преступления в состоянии человека как биологического существа. Он оказывает «негативное влияние на организм человека как целостную биосистему». В юридической литературе существует ошибочное мнение, что физический вред исчерпывается смертью или вредом для здоровья. Между тем это не так. Физический вред включает в себя и такие последствия, как физическая боль и ограничение свободы. Эта позиция получила признание и в судебной практике. В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 года «О судебной практике по делам о грабеже и разбое» под насилием, не опасным для жизни или здоровья потерпевшего, понимаются насильственные действия, связанные с причинением потерпевшему физической боли либо ограничением его свободы». Согласно п. 12 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 30 марта 1990 года «О судебной практике по делам о злоупотреблении властью или служебным положением, превышении власти или служебных полномочий, халатности и должностном подлоге» насилие как квалифицирующее обстоятельство превышения должностных полномочий имеется тогда, когда «действия виновного сопряжены с нанесением потерпевшему побоев, причинением телесных повреждений, физической боли, а также ограничением его свободы».Имущественный вред представляет собой совокупность объективно происшедших в результате совершенного преступления изменений в имущественной сфере лица, признаваемого потерпевшим. Имущественный вред может выражаться в определенных убытках, в лишении каких-либо материальных благ, реальном ущербе в имуществе.

К нематериальным благам потерпевшего относится деловая репутация, под которой понимается приобретенная им общественная оценка о качествах, достоинствах и недостатках, относящихся к его работе и профессиональной деятельности. Устойчивая, стабильная деловая репутация основана обычно на исключительно добросовестном отношении юридического лица к своим профессиональным, служебным, договорным и другим обязательствам. Помимо высокого престижа лица на рынке, деловая репутация обеспечивает ему немалые имущественные выгоды: стабильный спрос на продукцию, расширение хозяйственных и деловых связей, предоставление определенных льгот и преимуществ при проведении макроэкономических мероприятий, первоочередные государственные заказы и т.п.. А все это благотворно влияет уже на социальную значимость лица, на его роль в системе ценностей данного общества. Преступлением причиняется вред указанным нематериальным благам потерпевшего, что отрицательно сказывается на его нормальной деятельности.

Если в определении перечисленных видов вреда, как в теории, так и на практике нет больших разногласий, то моральный вред как юридическая категория, научное определение и факт, порождающий юридическую ответственность, вызывает оживленные дискуссии среди ученых и практических работников.

Так, одни ученые определяют моральный вред широко, полагая, что он заключается в душевных переживаниях и нравственных страданиях и причиняется практически любым преступлением. При этом, анализируя понятия «моральный вред» и «имущественный вред» они утверждают, что наличие имущественного вреда может вызвать нравственные страдания. Кроме того, сторонники этой точки зрения рассматривают: «возможность замены термина «моральный вред» на «психический вред», определив его как физические и душевные страдания, испытываемые потерпевшими.Другие трактуют моральный вред узко — как вред, причиненный чести и достоинству.

Последнюю позицию нельзя назвать бесспорной. Имущественные, насильственные преступления причиняют человеку не только материальный или физический, но и моральный вред, поскольку в этих случаях речь идет о моральных переживаниях, нарушениях психического состояния пострадавшего, причиной которых является не оскорбление его чести и достоинства, а покушение на его материальное благосостояние, физическое здоровье, жизнь.

Правильность этой позиции подтверждена ст. 42 Уголовно-процессуального кодекса РФ, согласно которой моральный вред может быть причинен только потерпевшему физическому лицу, и еще ранее постановлением №10 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда». В п. 2 этого постановления под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные деяниями, посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага («жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т. п.») либо нарушающими его личные имущественные и неимущественные права.

В юридической литературе высказано суждение, что моральный вред от преступления может быть причинен не только физическому, но и юридическому лицу.

Это суждение не основано на законе. Так, уголовно-процессуальной закон (ст. 42) предусматривает одним из оснований признания потерпевшим юридическое лицо является не причинение морального вреда, а причинение вреда его имуществу и деловой репутации. К тому же и семантический анализ в русском языке термина «мораль», под которым понимается «нравоучение, нравственное учение, правила для воли, совести человека», дает основание утверждать, что эта категория присуща только индивиду, человеку. На этой правильной, на наш взгляд, позиции стоит и гражданское законодательство. Так, ст. 151 ГК РФ предусматривает компенсацию морального вреда только гражданину, т. е. физическому лицу. В тех случаях, когда нематериальный вред причинен юридическому лицу, законодатель говорит о «защите деловой репутации» (п. 7. ст. 152 ГК).

Три из четырех видов вреда, содержащихся в понятии потерпевшего, которое дано в УПК РФ, относятся к гражданину — это физический и моральный вред, вред деловой репутации. Имущественный вред может быть причинен как физическому, так и юридическому лицу. Между тем УК предусматривает ответственность за вред, причиненный потерпевшему, который нельзя отнести к вреду имущественному или деловой репутации, например: политический, идеологический (в преступлениях против государства), организационный (в преступлениях воинских, должностных, против порядка управления и общественного порядка) и т. п. Поэтому при определении понятия потерпевшего в уголовном законе следует указать не только на вред физический, имущественный, моральный, деловой репутации, но и на «иной» вред, который может быть причинен потерпевшему, не являющемуся физическим лицом.

Потерпевший — это лицо или субъект уголовно-правовой охраны, которому вред причинен преступлением.

В уголовном праве преступление и потерпевший — соотносительные понятия. Если нет преступления, нет потерпевшего в уголовно-правовом смысле этого слова, однако в литературе по уголовному праву, в судебной практике нередко потерпевшими именуют лиц, которые не могут быть отнесены к ним. Это. лица, которым вред причинен при отражении их общественно опасного посягательства, при задержании их за совершение преступления, при согласии лица на причинение вреда, исключающего общественную опасность деяния, в ситуации субъективного случая. Нередко в судебной практике потерпевшими признаются взяткодатели, в отношении которых не имело место вымогательство взятки. Встречаются случаи ошибочного признания потерпевшим от преступления юридического лица, которому в результате хищения причинен имущественный вред, расцениваемы административным законодательством как мелкое хищение. Бесспорно, в таких случаях нельзя говорить о потерпевшем от преступления. Порой деяние может быть признано уголовно-наказуемым лишь в случае, если установлены предусмотренные законом признаки, характеризующие потерпевшего. Например, половое сношение, иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста (ст. 134 УК РФ), будет преступным, если потерпевший был заведомо не достигшим шестнадцати лет. Здесь наличие преступления зависит от наличия потерпевшего, обладающего специальными свойствами. Это лишь подтверждает соотносительный характер данных двух понятий.

В уголовном праве понятие потерпевшего — собирательное понятие, охватывающее всех лиц, которым преступлением причинен вред, носящий объективный характер, поэтому этот вред существует независимо от чьего бы то ни было мнения, в том числе мнения этого лица. В связи со сказанным нельзя признать правильным суждение специалистов, которые ставят факт признания лица потерпевшим в зависимость от его воли. Волеизъявление лица необходимо для оформления процессуального статуса потерпевшего в рамках, очерченных законом, например, для частного или частно-публичного обвинения. Судебная практика знает многочисленные примеры, и они анализировались нами на страницах юридической печати, когда потерпевший заявляет на следствии и в суде, что не имеет претензий к подсудимому, не считает себя лицом, которому преступлением причинен вред.По данным ученых, занимавшихся проблемами латентных жертв, 30% пострадавших от телесных повреждений, в том числе тяжких, не обращались в органы следствия; 80% женщин, попавших в больницу после криминального аборта, категорически отрицали его совершение. Изучением обоснованности прекращения районными прокуратурами г. Москвы уголовных дел об изнасиловании установлено, что в каждом пятом деле имеется заявление потерпевшей с требованием не привлекать насильника к уголовной ответственности.

Ставить появление потерпевшего в зависимость от его воли — значит, нарушить принцип неотвратимости наказания, поскольку последний нередко заинтересован в исходе дела, а если даже не заинтересован, может добросовестно заблуждаться относительно юридически значимых свойств общественно опасного деяния.

Факт появления фигуры потерпевшего от преступления не зависит и от правоприменителя, хотя закон допускает такую зависимость, предоставляя лицу, производящему дознание, следователю, судье право вынести соответствующий процессуальный акт. В правоприменительной практике нередки случаи, когда лицо не признается потерпевшим вообще либо признается несвоевременно. На эти недостатки обращено внимание в постановлении Пленума Верховного суда СССР «О практике применения судами законодательства, регламентирующего участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве» от 1 ноября 1985 года» и на страницах правовой литературы.

Специалисты в области уголовного процесса В.П. Божьев и Л.В. Брусницын считают необходимым признавать потерпевшими лиц в случае причинения им вреда невменяемым. На сегодняшний день уголовно-процессуальный закон оснований для признания таких лиц потерпевшими от преступления не дает, хотя исследователь О.В. Качалова ошибочно утверждает, что новый УПК РФ наряду с физическими и юридическими лицами признает потерпевшим и «лицо, которому общественно опасным деянием невменяемого причинен вред». Каких-либо правовых оснований в уголовно-правовом смысле считать таких лиц потерпевшими от преступления нет, потому что вред причинен общественно опасным деянием лица, которое субъектом уголовных правоотношений выступать не может.

В правовой литературе лиц, в отношении которых имело место вымогательство взятки, отдельные исследователи именуют потерпевшими.

Существует также мнение, что определенные случаи дачи взятки следует рассматривать как совершенные в состоянии крайней необходимости и лица, у которых вымогалась взятка при таких обстоятельствах, могут признаваться потерпевшими.

Ряд исследователей считает, что оснований для признания таких лиц потерпевшими не имеется, поскольку «лица, давшие взятку под влиянием вымогательства, а также добровольно сообщившие о даче ими взятки, совершили преступления и не признаются потерпевшими».

В обоснование своих суждений, как сторонники, так и противники указанных позиций ссылаются на примечание к ст.291 УК РФ, согласно которому лицо, давшее взятку освобождается от уголовной ответственности, если имело место вымогательство взятки со стороны должностного лица или если оно добровольно сообщило органу, имеющему право возбудить уголовное дело, о даче взятки.

Позиция исследователей, возражающих против признания лица потерпевшим в случаях вымогательства взятки, представляется небесспорной. Возможны случаи, когда виновный совершает такие действия (бездействия) по службе, когда лицо стоит перед дилеммой: или дать взятку, или для него и его близких немедленно наступают тяжкие последствия. Например, заведующий приемным отделением больницы, вымогая взятку, отказывается принять тяжело больного под предлогом отсутствия мест и т. д. При таких обстоятельствах, на наш взгляд, нет оснований такое лицо не считать потерпевшим от преступления в уголовно-правовом плане. Эта позиция находит отражение в законе и в судебной практике.

Так, из примечания к ст. 291 УК видно, что лицо, давшее взятку, освобождается от уголовной ответственности, если имело место вымогательство взятки со стороны должностного лица, независимо от того, сообщило ли оно добровольно органу, имеющему право возбудить уголовное дело о даче взятки, или нет. В данном случае законодатель исходит из того, что в отношении возможного лица имело место требование должностного лица дать взятку под угрозой совершения действий, которые могут причинить ущерб законным интересам гражданина или совершить правомерное служебное действие, в связи с чем будут ущемлены правоохраняемые интересы потерпевшего.

В пункте 24 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 10 февраля 2000 г. «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» отмечено, что при решении вопроса о возможности возвращения денег лицу, в отношении которого имел место факт вымогательства, суду следует иметь в виду, что если для предотвращения вредных последствий лицо вынуждено было передавать деньги, другие ценности, то они подлежат возврату их владельцу.

Не являются в уголовно-правовом плане потерпевшими лица, давшие взятку, а затем добровольно сообщившие компетентным органам о содеянном. На это обстоятельство обращено внимание в указанном выше пункте 24 постановления Пленума, согласно которому «освобождение взяткодателя либо лица, совершившего коммерческий подкуп, от уголовной ответственности по мотивам добровольного сообщения о совершении преступления не означает отсутствие в действиях этих лиц состава преступления. Поэтому они не могут признаваться потерпевшими и не вправе претендовать на возвращение им ценностей, переданных в виде взятки или коммерческого подкупа». В принципе по такому направлению судебная практика последовательно идет на протяжении последних тридцати лет.

Подводя итог сказанному, следует сделать выводы.

Понятия потерпевшего от преступления в уголовном праве и в уголовном процессе не всегда совпадают, это обусловлено, с одной стороны, различными функциями, которые выполняет потерпевший в уголовном праве и уголовном процессе, с другой стороны, различными задачами, стоящими перед той или иной отраслью права.

Потерпевший от преступления — это материально-правовое понятие, и оно должно найти отражение в уголовном законе.

Потерпевший в уголовном праве обладает своими специфическими качествами.

Во-первых, — это лицо, которое выступает субъектом отношений, охраняемых уголовным законом.

Во-вторых, — это лицо, которому причинен вред — физический, имущественный, моральный, вред деловой репутации или иной вред, имеющий связь с объектом преступного посягательства, входящий в преступные последствия и отразившийся в субъективной стороне состава преступления.

В-третьих, потерпевший — это лицо, которому вред причинен преступлением. Нет преступления — нет потерпевшего в уголовно-правовом смысле этого слова.

С учетом сказанного, предлагается включить в главу 3 Уголовного кодекса РФ следующее материально-правовое понятие потерпевшего.

«Потерпевший от преступления — это лицо, выступающее субъектом отношений, охраняемых уголовным законом, причиненный которому вред предусмотрен Уголовным кодексом и входит в преступные последствия деяния, совершенного виновным».

Закрепление приведенного понятия потерпевшего в уголовном законе будет способствовать улучшению защиты прав и законных интересов потерпевшего и облегчит работу правоприменителя по вовлечению в уголовный процесс лиц, которым вред причинен преступлением.