Практика применения ст 99 гпк рф

Статья 99. Взыскание компенсации за потерю времени

Со стороны, недобросовестно заявившей неосновательный иск или спор относительно иска либо систематически противодействовавшей правильному и своевременному рассмотрению и разрешению дела, суд может взыскать в пользу другой стороны компенсацию за фактическую потерю времени. Размер компенсации определяется судом в разумных пределах и с учетом конкретных обстоятельств.

Комментарий к Ст. 99 ГПК РФ

1. Исходя из ранее высказанных Судебной коллегией по гражданским делам Верховного Суда РФ суждений можно сделать вывод, что комментируемая статья имеет строго ограниченные рамки применения. Она может применяться лишь в тех случаях, когда в судебном заседании будет установлено, что одна из сторон заявила неосновательный иск или неосновательные возражения против иска или она противодействует правильному и быстрому рассмотрению и разрешению спора, вследствие чего другая сторона фактически теряет рабочее время и из-за этого несет убытки. Эти обстоятельства должны быть подтверждены имеющимися в деле доказательствами .
———————————
По аналогии с толкованием ранее действовавших гражданских процессуальных норм. См.: Обзор судебной практики Верховного Суда РФ «Некоторые вопросы судебной практики по гражданским делам Верховного Суда РФ» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. N 7. С. 16.

2. Доказательства, которые свидетельствовали бы о недобросовестности ответчика в заявлении спора против иска либо о его систематическом противодействии правильному и быстрому рассмотрению и разрешению дела, должен представить истец, заявляющий требование о взыскании в его пользу вознаграждения за фактическую потерю времени .
———————————
См.: Обзор судебной практики Верховного Суда РФ от 3 и 24 декабря 2003 года «Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за третий квартал 2003 года» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2004. N 3.

3. Судебная коллегия Верховного Суда РФ отмечала то, что приведенное правило дает суду право возлагать уплату вознаграждения за фактическую потерю рабочего времени на сторону, виновную в судебной волоките, в пользу другой стороны, которая такую потерю имеет, а не в доход государства, как иногда это делали суды при вынесении решения по делу. Это следует из буквального текста закона .
———————————
По аналогии с толкованием ранее действовавших гражданских процессуальных норм. См.: Обзор судебной практики Верховного Суда РФ «Некоторые вопросы судебной практики по гражданским делам Верховного Суда РФ» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. N 7. С. 16.

4. Ранее, комментируя аналогичную норму, Верховный Суд РФ отмечал, что фактические потери времени возмещаются физическим, а не юридическим лицам . Между тем возможность распространения данного правила на комментируемую статью, как минимум, представляется спорной.
———————————
См.: Обзор судебной практики Верховного Суда РФ «Некоторые вопросы судебной практики по гражданским делам Верховного Суда РФ» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. N 7. С. 16.

Условия взыскания компенсации за потерю времени

Судебные процессы отнимают у участников не только финансы на оплату расходов, связанных с судопроизводством, но значительное время. В то время как добросовестный участник желает решить гражданский спор без задержек, другой может затягивать процесс различными способами.

Поведение одной из сторон может быть преднамеренным, а, возможно, у нее нет доказательной базы для своего оправдания или обвинения, поэтому она предоставляет суду необоснованные. Таким образом, судебные разбирательства, касающиеся большинства вопросов, могут тянуться годами.

Законодатель считает, что процессуальными издержками необходимо считать не только затраченные финансы, но и время, поэтому пострадавшая сторона вправе требовать возмещения того и другого. Чаще всего на основании статей закона и по ходатайству лица, выигравшего процесс, судья принимает решение разделить судебные издержки между сторонами или возместить их проигравшему.

Материальную компенсацию за потерянное на судопроизводство время можно также получить на основании закона. Размер возмещения определяется судом. Рассматривая конкретные обстоятельства, ответчику может быть предъявлена только «разумная» сумма.

Другой стороной затянутого судебного процесса является безответственное выполнение своих юридических обязанностей исполнителями закона. Не секрет, что система правосудия нуждается в реформации не только в России, но и во многих странах, ее работа сегодня отрицательно оценена многими гражданами. Виновные даже не всегда наказываются, не говоря уже о справедливом распределении судебных издержек.

Действия лиц, ответственных за проведение судебных процессов, которые недобросовестно выполняют свои обязанности, должны также пресекаться. К сожалению, специальной формулировки в законе о том, как это делать, нет. Взыскание компенсации за потерю времени с участника судебного разбирательства чаще всего остается для судьи законодательно-нормативной формулировкой.

Оговорки в законе

Изначально права сторон судопроизводства, учитывая их частные и публичные интересы, были поставлены законом в определенные рамки. Под использованием своих прав участниками процесса следует понимать добросовестные действия, которые направлены на защиту материальных интересов, а не только разрешение гражданских споров.

Под добросовестными действиями может пониматься:

  • исполнение каждым участником процессуальных обязанностей;
  • адекватное поведение;
  • лояльное отношение к другой стороне процесса и остальным участникам;
  • другое.

Нормативные предписания указывают, что на лиц, поведение которых во время гражданского процесса не соответствует определенным очертаниям, должны быть наложены санкции:

  • специфические за неисполнение процессуальных обязанностей, к ним относятся санкции ничтожности, штрафы и другие;
  • общие, которые присуждаются участникам за их неправомерные действия.

Дисциплинарное взыскание в виде замечания относится к самым мягким видам и применяется в случае незначительного проступка.

Как рассчитывается срок действия дисциплинарного взыскания, читайте в статье по этой ссылке.

Несмотря на то что исполнители закона имеют право применить санкции к участникам, например, из-за неуважения к суду, их назначение ограничено различными условиями, что снижает эффективность меры пресечения. Участники нередко злоупотребляют своими правами, потому что размеры возлагаемых на них санкций ничтожны. Это в первую очередь касается компенсации за потерю времени, потраченного за судебное разбирательство.

Впервые формулировка о потере времени в результате судопроизводства появилась в законодательных актах РФ в 1929 г. и оставалась без изменений до 1964 г. За эти годы статья практически не использовалась, о чем свидетельствует судебная практика. Несмотря на то что в 1995 г. вышла новая редакция в отношении этого предписания, судейский корпус с нежеланием реализует ее на практике. Хотя совершенно справедливо было бы наказывать участников процесса, которые недобросовестно используют свои процессуальные права.

Трудность применения статьи заключается в том, что размеры санкции не могут пострадавшей стороне возместить нанесенный ущерб по потерянному времени, потому что денежная компенсация несоразмерна реальным убыткам.

Угроза применения статьи в отношении виновника не имеет силы воздействия, а поэтому не может его остановить. Тем более что применять наказание можно только в отношении сторон – физических лиц, что ставит их в неравное положение перед организациями. Причем злоупотреблять своими правами в ходе судебного процесса могут и третьи лица, призванные к делу.

Открытым также остается вопрос по поводу недобросовестности, и как преднамеренные действия отличить от заблуждений. По каким критериям судья должен определить недобросовестность одной из сторон?

Закон не дает четкого определения доказательствам для недобросовестного поведения, хотя иногда они очевидны, например, дача ложных показаний, поэтому у судьи всегда остается риск отмены принятого решения о назначении санкции вышестоящим исполнительным органом

Основные положения

Критерии, на основании которых компенсация за потерю времени все-таки может быть взыскана с участника судопроизводства, изложены в законе:

  • Правой стороне расходы, понесенные в связи с судебным процессом, которые включают издержки и уплаченную госпошлину, должны быть компенсированы (ГПК, ст. 98). Компенсация за потерянное время является частью судебных издержек, но присуждена выплата может быть только стороне, которая недобросовестно исполняла свои процессуальные обязанности и пользовалась правами, предоставленными ей законом. А таким лицом может быть любая из сторон. С применением статьи одна из сторон должна будет понести дополнительные расходы.
  • Выводы о том, что действия лица были недобросовестными, не могут быть основаны на каких-либо допущениях или предположениях. К примеру, иск, поданный без оснований, не может рассматриваться судом, как недобросовестное поведение истца. Возражение ответчика против иска, если оно даже не имеет оснований, должно быть принято к рассмотрению, и такое его действие также нельзя назвать недобросовестным использованием процессуальных прав. Закон утверждает, что компенсация за потерю времени может быть выплачена пострадавшей стороне, если будет обнаружено, что другая сторона преследовала цель навредить первой стороне. Это также обозначает что «вредитель» не имел цели получить судебную защиту. Если один из участников не является на судебные заседания и не представляет суду доказательства по делу, тем самым занимая пассивную позицию, это не обозначает, что его действия противоправны. Хотя такое поведение участника не способствует более быстрому рассмотрению дела, он имеет полное право так себя вести. К недобросовестным действиям лица относится подача заявления, с указанием неправдивых сведений, подкрепленных фиктивными документами. Таким образом, участник процесса вводит суд в заблуждение преднамеренно, а процесс рассмотрения затягивается. Также не может считаться противоправным действием со стороны одного из участников подача встречного, конкурирующего иска или самостоятельного, затрагивающего интересы второй стороны судебного процесса. Поскольку лицо не может знать заранее, какой из способов защиты для него окажется успешным. В его обязанности не входит забота об интересах другой стороны.
  • Вопрос о наложении компенсации может быть насмотрен только после подачи заинтересованным лицом заявления, от суда такая инициатива исходить не может.
  • Вопрос размера компенсации можно рассматривать двояко. С одной стороны, законодатель утверждает, что суду необходимо учитывать ст. 95, часть 2 (ГПК). Но с другой стороны ст. 99 дает суду больше свободы. На размер компенсации должны влиять убытки, которые понесло заинтересованное лицо, в том числе и упущенная выгода. Но с упущенной выгодой нельзя согласиться, как с расходами, которые должны быть возмещены на основании главы 7. Издержки, в виде имущественных потерь, являются иными расходами на основании ст. 94, их взыскание не зависит от положений ст. 99. Поэтому на основании ст. 99 суду разрешается присудить компенсацию независимо от того, будет ли доказан заинтересованной стороной размер имущественных потерь.

Проблемы взыскания компенсации за потерю времени

Если заинтересованному лицу будет отказано в получении компенсации, значит, для удовлетворения требований у него нет материальных прав. Если в иске на взыскание компенсации за потерю времени было отказано, это обозначает, что предъявленное заявление – неправомерные действия со стороны заинтересованного участника.

Когда иск удовлетворяется, ответчик может заявить, что действия суда неправомерны. Но результатом неправомерных действий одной из сторон однозначно являются расходы другой. Компенсация может быть начислена только за фактическое время, которое заинтересованный участник называет потерянным.

Но если суд примет решение не в пользу одной из сторон, это еще не значит, что с нее компенсация будет взыскана, может выясниться, что:

  • заявление об иске безосновательно;
  • ответчик не действовал с умыслом.

Если преднамеренность действий одной из сторон по задержке рассмотрения дела будет доказана, то основанием для взыскания компенсации должны являться следующие моменты – участник:

  • затрудняет другой стороне доступ к правосудию и сам не желает получить судебную защиту;
  • умышленно затягивает процесс, подавая бездоказательные заявления;
  • предоставляет суду недостоверную информацию (документы, показания).

Если вина участника в задержке рассмотрения дела не будет доказана, заинтересованное лицо не сможет получить компенсацию. Будет назначено предписание на взыскание судебных издержек, без учета потери времени. К основной причине, по которой норму о компенсации трудно применять, относится то, что она входит в разряд издержек.

В то же время компенсация является санкцией за неправомерные действия во время судебного процесса. Из-за совмещения функций того и другого понятия происходят внутренние противоречия в ст. 99, поэтому законодательное положение тяжело выполнить. Также очень сложно корректно определить размер компенсации, которую необходимо взыскивать.

Даже если рассматривать компенсацию не как один из видов издержек, а как санкцию за некорректное отношение к судебному разбирательству, определить ее размер в эквиваленте потерянного времени не получится.

Желательно внесение изменений в нормы закона таким образом, чтобы компенсация не зависела от умышленных действий одной из сторон, а взыскивалась с проигравшей стороны, подобно, например, госпошлине. Тогда ее размер может быть определен в разумных пределах.

Умышленные действия по затягиванию судебного процесса лучше всего пресекать отдельным материальным наказанием, размер которого должен зависеть не от времени, а от других критериев

Главные моменты

Для того чтобы компенсация по потере времени была присуждена, необходимо соблюдение некоторых моментов.

Ущерб можно взыскать с одного из участников гражданского спора, например:

  • с истца в пользу ответчика или третьей стороны;
  • с ответчика в пользу истца или третьей стороны;
  • с третьей стороны в пользу ответчика, истца или другой третьей стороны.

Размер компенсации должен носить разумный характер, заявителю следует обосновать свои требования.

Доказать свои затраты времени на судебный спор можно на основании:

  • представленного перечня действий, которые участнику пришлось совершать во время разбирательства;
  • подсчитанного времени, которое ушло на совершение каждого действия.

Временные затраты на разбирательство обычно происходят не только на этапе судебных заседаний, но также еще в досудебном и послесудебном периоде. Но компенсация может быть получена только за временные затраты во время судебного этапа.

Количество часов, которое участник затратил на судопроизводство, складывается из времени, когда он:

  • изучал документы, направленные из суда;
  • обращался за консультацией к специалистам;
  • самостоятельно изучал нормативно-правовые акты;
  • собирал доказательную базу;
  • оформлял доказательства на бумажных носителях или в электронном виде, готовил к передаче суду аудио- и видеоматериалы;
  • составлял различные процессуальные документы, например, ходатайства, заявления, письма, возражения, жалобы и др.;
  • участвовал в судебных заседаниях;
  • находился в дороге, направляясь на слушания дела.

Заинтересованному лицу временные затраты необходимо не только подсчитать, но и перевести в денежный эквивалент. Эта сумма и должны быть представлена на рассмотрение суда.

Обращение взыскания на заработную плату должника практикуется в случае, когда должник не располагает достаточными средствами для погашения своего долга.

Как правильно составить приказ о дисциплинарном взыскании, читайте в этой статье.

О нюансах оформления искового заявления о взыскании алиментов на супругу можно узнать отсюда.

ПРАКТИКА ПРИМЕНЕНИЯ СТ. 99 ГПК РФ. КОМПЕНСАЦИЯ ЗА ПОТЕРЮ ВРЕМЕНИ. Сибирский федеральный университет

Транскрипт

1 УДК 34 ПРАКТИКА ПРИМЕНЕНИЯ СТ. 99 ГПК РФ. КОМПЕНСАЦИЯ ЗА ПОТЕРЮ ВРЕМЕНИ Зайцев В.С. Научный руководитель профессор Сахнова Т.В. Сибирский федеральный университет Существует ли гражданско-процессуальная ответственность? Теория гражданской процессуальной ответственности в российской правовой доктрине находится в стадии формирования. В связи с данным обстоятельством существует дискуссия по поводу природы такого вида юридической ответственности. На наличие гражданской процессуальной ответственности впервые в науке гражданского процессуального права обратила внимание Н.А. Чечина. Отдельные вопросы процессуальной ответственности освещали в своих трудах П.Ф. Елисейкин, И.М. Зайцев, В.В. Бутнев, Е.А. Крашенинников, В.В. Комаров, А.Г. Новиков, А.В Цихоцкий, М.И. Штефан и др. В данной работе мы будем рассматривать гражданскопроцессуальную ответственность как на самом деле существующую. Ст. 99 ГПК РФ закрепляет положение, согласно которому со стороны, недобросовестно заявившей неосновательный иск или спор относительно иска либо систематически противодействовавшей правильному и своевременному рассмотрению и разрешению дела, суд может взыскать в пользу другой стороны компенсацию за фактическую потерю времени, при этом сторона должна действовать с прямым умыслом. Можно выделить следующие действия стороны, которые при доказанности умысла являются основанием для взыскания компенсации за потерю времени: 1 1) злоупотребление правом на обращение в суд (лицо, обращаясь в суд, не преследует цели получения судебной защиты, а действует исключительно во вред другой стороне, искусственно изменяет подсудность с целью затруднить другой стороне доступ к правосудию); Иск для защиты неправовых либо юридически нейтральных благ направлен на защиту заведомо отсутствующих у истца прав. Так, один житель Екатеринбурга не смог смириться с отказом возлюбленной и попытался отомстить ей через суд, потребовав назад все, что дарил своей прекрасной даме в период ухаживания: часы кварцевые настенные, зеркало настенное фигурное, сумка хозяйственная, коробка конфет «Птичье молоко», цветы азалии (два горшка), кружка с ее именем, шоколадка 100 г с орехами, 3 кг бананов желтых, 300 г печенья «Сладкоежка», большое красное яблоко, четыре желтых яблока, значок вуза в виде ромбика, градусник «Рыбка», две почтовые открытки, а также семь желтых полуботинок. В удовлетворении иска было отказано, однако сотрудники суда в панике, поскольку «Козлов грозится пойти по всем инстанциям, включая Верховный и Европейский суд по правам человека, но теперь у них отбоя нет от журналистов», 2 — сообщает газета. Полагаем, что полная абсурдность заявленных исковых требований свидетельствует лишь об одном мотиве действий истца — привлечь к себе внимание столь оригинальным способом. Сотрудникам суда не 1 Калинина М.В. Компенсация за фактическую потерю времени: проблемы правоприменения//арбитражный и гражданский процесс 6, Соколова М. Любовь и желтые полуботинки//российская газета июля. С. 8.

2 следует впадать в панику, а необходимо дать оценку его поведения в контексте положений ст. 99 ГПК. 1 2) умышленное затягивание процесса (например, заявление ходатайств, направленных на затягивание судебного процесса, непредставление требуемых доказательств); 3) предоставление недостоверных доказательств (это могут быть поддельные документы, ложные свидетельские показания и т.п.). Ст.99 ГПК РФ практически аналогична по содержанию ст. 92 ГПК РСФСР 1964 г. (Статья 99 ГПК РФ содержит лишь отдельные редакционные отличия. Так, вместо «на сторону. суд может возложить. » указывается, что «со стороны: суд может взыскать. «), также практически идентичные положения статьи 99 ГПК содержит и Примечание 2 (введенное в 1929 году) к ст. 46 ГПК РСФСР 1923 г.. Как видно положения, закрепленные в нынешнем ГПК в ст.99 существуют очень давно, но на практике применению подлежат крайне редко: воспользовавшись самыми полными версиями таких справочных систем как Гарант, КонсультантПлюс и воспользовавшись Интернетом можно отыскать лишь несколько дел из судебной практики, связанных с просьбой о применении ст.99 ГПК РФ (ст. 92 ГПК РСФСР) и в данной ситуации нет вины указанных информационных ресурсов. Как указывают процессуалисты, проводивших опросы судей во многих городах России, а также, что наиболее ценно, сами судьи на страницах юридических журналов, статья ГПК о взыскании компенсации (вознаграждения) за потерю времени вообще забыта и крайне редко применяется судами. В некоторых судах за несколько лет не выявлено ни одного случая применения ст. 92 ГПК 1964 года. Причем не работал как первоначальный текст санкции, так и ее новая редакция 1995 года, перешедшая в ГПК РФ. 2 Факт применения ст. 99 ГПК мне удалось найти в двух делах: решением Головинского районного суда г. Москвы от 17 мая 2010 года с недобросовестной стороны было взыскана 1000 рублей за потерю времени, в другом деле апелляционным определением Центрального районного суда г. Калининграда от 08 декабря 2004 года с недобросовестной стороны было взыскано 2000 тыс. рублей за потерю времени. Так в чем же причина редкости? Из изученной мной литературы можно выделить 3 причины: 1) попросту отсутствие деяний, предусматривающих ответственность по ст.99гпк РФ (ст. 92 ГПК РСФСР). В частности, М.А. Гурвич говорит, что «возросла общая и политическая сознательность и мораль граждан, опасность, связанная с недобросовестным их поведением в сфере правосудия, незначительна» 3 2) общая правовая безграмотность населения. В частности, Юдин отмечает, что «на фоне общей юридической безграмотности населения трудно требовать соблюдения неизвестных большинству процессуальных правил. Доказывание процессуальных злоупотреблений лиц, участвующих в деле, крайне затруднительно. Суд, учитывая лапидарность формулировки ст. 92 ГПК, не желает давать лишний повод для оспаривания и отмены решения в вышестоящей судебной инстанции. Судьи, больше ориентированные на правильное разрешение дела с точки зрения норм материального права, зачастую оставляют нарушения процессуальных норм безнаказанными и относятся к ним безразлично». 4 1 Юдин А.В. Злоупотребление процессуальными правами в гражданском судопроизводстве. С Медведев И. Р. Вопросы взыскания компенсации за потерю времени по ГПК РФ// Российская юстиция», N 10, октябрь 2007 г. 3 Гурвич М.А. Право на иск: Учебное пособие. М., С Юдин А.В. Злоупотребление процессуальными правами в гражданском судопроизводстве. С. 53

3 3) сама норма является «дефектной», в частности, И.Р. Медведев приводит следующие доводы: 1 — санкция очень мала и незначительна и потому недостаточно эффективна, она не может возмещать нанесенный пострадавшей стороне ущерб (нивелируется ее компенсационное значение). Сам положенный в основание нормы критерий определения вреда в виде «потери времени» и рассчитанная на его базе денежная компенсация может во многих случаях оказаться несоразмерной реальным убыткам от злонамеренных действий. Именно поэтому угроза применения ст. 99 не останавливает недобросовестных лиц (сведено на нет превентивное воздействие возможности будущего наказания); — толкование положений о «фактической потере времени» приводит нас к выводу о том, что наложение взыскания может иметь место только в отношении физических лиц; более того, их круг ограничен только сторонами. В таком случае, во-первых, необоснованно исключается ответственность лиц, представляющих соответственно организации и публично-правовые образования, что ставит участников процесса в неравные условия; и, во вторых, злоупотребления других участвующих в деле лиц, в частности, третьих лиц, остаются безнаказанными; — что точно по замыслу законодателя понимать под недобросовестностью и как четко отграничить ее от добросовестного заблуждения; сюда же мы можем отнести и такую несколько «размытую» формулировку о «противодействии стороны правильному и своевременному рассмотрению и разрешению дела»; — каждый ли недобросовестный поведенческий акт должен немедленно получить самостоятельную оценку суда и фиксироваться в протоколе судебного заседания или вывод о систематичности противодействия правильному и своевременному рассмотрению и разрешению дела возможен на основе единовременной оценки всей совокупности недобросовестных процессуальных действий лица (когда кумуляция этих действий в поведении одной стороны дает основание суду проследить явную тенденцию причинить вред другой стороне); — должны ли указанные действия иметь однородный или разнородный характер; — наконец, где конкретно «разумные пределы» и как их соотносить с умышленным характером недобросовестного поведения 2? Д.А. Туманов отмечает чрезмерную абстрактность нормы, что в результате привело к пробелу в праве. В.М. Жуйков и М.К. Треушников трудности в применении статьи объясняют тем, что сторона, требующая компенсации за потерю времени, должна доказать недобросовестность своего оппонента в споре. А.Г. Новиков указывает, что бесспорных доказательств злонамеренности поступков стороны не имеется, поэтому мнение судьи по подобному вопросу всегда будет основано на вероятности, что неизбежно влечет риск его отмены. Соглашусь с двумя последними причинами, но все же из этих двух выделю главную — норма сама по себе является «дефектной». Действительно, в настоящее время эффективного наказания за различные злоупотребления правами, допускаемые участниками гражданского судопроизводства, процессуальный закон не содержит. 1 Медведев И. Р. Вопросы взыскания компенсации за потерю времени по ГПК РФ// Российская юстиция», N 10, октябрь 2007 г. 2 См., напр.: Кулаков Г., Орловская Я. Обязанности сторон в гражданском процессе // Российская юстиция N 4. С ; Новиков А.Г. Гражданская процессуальная ответственность. Дисс. канд. юрид. наук. Саратов, С ; Рязанова А. Причины «процессуального бессилия» сторон в споре // Российская юстиция N 2. С. 21; Юдин А.В. Противодействие злоупотреблению процессуальными правами в гражданском судопроизводстве // Гражданский процесс: наука и преподавание / Под ред. М.К. Треушникова, Е.А. Борисовой. М., С

4 Норма о санкции за недобросовестное пользование процессуальными правами, закрепленная ранее в ст. 92 ГПК 1964 года, а ныне — в ст. 99 ГПК РФ, не работает и судьями не применяется. По этой причине говорить о том, что различные виды допускаемых участвующими в деле лицами злоупотреблений своими процессуальными правами, успешно пресекаются средствами самого гражданского процесса нельзя, поскольку об этом повсеместно свидетельствует судебная практика. Фактически в этом плане мы остались на уровне норм ГПК 1923 года. Т.о. приходим к выводу: Безусловно, идею наказать сторону за недобросовестное пользование гражданскими процессуальными правами нужно оставлять в нашем законодательстве, т.к. в последнее время «угроза судом»- достаточно часто используемой психологической угроза, но чтобы ст.99гпк она действительно работала необходимо внести ряд изменений: 1) установить существенность суммы, которую можно взыскивать по ст. 99ГПК. Для решения этой проблемы, считаю необходимым, чтобы ВС издал Постановление, в котором бы разъяснил правило расчета за фактически потерянное время. Такую сумму можно высчитывать по следующей формуле: С комп. = Т расч. х С тариф. где Т расч. — полное «расчетное время» (в часах), затраченное истцом на защиту своих прав; С тариф. — тарифная ставка истца (средняя заработная плата в часах). Т расч. = Т нпд + Т уч. + Т подг. + Т ссп + Т тр., где Т нпд — время, израсходованное истцом на изучение нормативно-правовых документов по рассматриваемому вопросу; Т уч. — общее время, затраченное истцом на участие в судебных заседаниях разных уровней, включающее время ожидания каждого судебного разбирательства (от первого посещения судебного присутствия до получения решения суда); Т подг. — время, затраченное истцом на сбор и подготовку необходимых документов для проведения досудебных действий (подготовка претензии, искового заявления, разработка методики и проведение необходимых расчетов для этих документов, подготовка дополнительных материалов по указанию суда в ходе разбирательства дела и т.д.); Т ссп — время, затраченное истцом на обращение в Службу судебных приставов и осуществление необходимого взаимодействия с этой службой; Т тр. — время, затраченное истцом на его транспортные перемещения в ходе реализации его действий, направленных на защиту конституционных прав. Например, (данные условны) на реализацию защиты своих прав истец в целом затратил 300 ч (Т расч. = 300 ч). Заработная плата истца в месяц составляет руб., число рабочих часов в месяц ч., т.е. С тариф= : 160=125руб./ч. Т.о.: С комп. = 300(Т расч.) х 125(С тариф) = руб. При установлении таких жестких правил для недобросовестной стороны возрастает и превентивное значение ст. 99 ГПК. Недобросовестная сторона лишний раз подумает: «а стоит ли подвергать себя риску взыскания с нее приличных сумм за ее недобросовестные деяния» 2) установить возможность взыскания компенсации не только со стороны, но и с третьего лица, заявляющего самостоятельные требования. А также прописать в ГПК, что компенсация по ст.99 ГПК возможна и с физических, и юридических лиц. 3) на стадии подготовки дела к судебному разбирательству суд должен предупредить стороны и третьих лиц, заявляющих самостоятельные требования о возможности наступления ответственности по ст.99 ГПК, а также разъяснить права

5 таким участникам гражданского судопроизводства о возможности подачи заявления о такой компенсации в их пользу. 4) поскольку мы имеем делом по сути с гражданско-процессуальной ответственностью, то в тексте ГПК должны быть определены следующие аспекты: конструкция гражданского процессуального правонарушения, форма совершения правонарушения, вина, обстоятельства, исключающие ответственность.

Вопросы взыскания компенсации за потерю времени по ГПК РФ

Большое число публикаций, появившихся в последнее время по указанной проблеме, свидетельствует не только об ее определенного рода ‘модности’, но также и о том, что в какой-то степени люди устали от разного рода уловок, трюков, иного ‘шиканозного’ поведения, наконец, — явной лжи, которые не столь редки при разрешении гражданских дел.

Думается, будет верным сказать, что сосредоточение внимания на злоупотреблении правами является в какой-то мере ‘общим местом’ для процессуалистов многих стран. Так, в зарубежной литературе (например, в США), отмечается ухудшение имиджа юристов и юридической профессии вообще в глазах общественности. И, на наш взгляд, вполне заслуженно — вряд ли граждане, чьи права пострадали от недобросовестного поведения, допускаемого нормами права либо запрещаемого, но оставшегося безнаказанным из-за суда, будут положительно оценивать работу системы правосудия.

Борьба с подобными ‘дефектами’ может вестись различными методами, основным из которых доныне остается юридическая ответственность, когда участники процесса подвергаются определенным санкциям за неисполнение обязанностей. Из смысла норм законодательства (ст. 35 ГПК РФ, ст. 41 АПК РФ) следует, что каждый конкретный случай недобросовестного использования процессуальных прав должен немедленно пресекаться либо особой, специально сформулированной для этого случая санкцией, либо, при ее отсутствии, наступлением каких-либо общих неблагоприятных последствий. То есть закон изначально не базировался на основе неограниченных (‘чистых’) диспозитивности и состязательности и поставил использование лицами, участвующими в деле, своих прав в определенные границы, руководствуясь разумным сочетанием частных и публичных интересов в судопроизводстве. Как отмечается в литературе, ‘добросовестное пользование процессуальными правами предполагает, что лицо добивается защиты своих материальных прав, используя процессуальные средства в связи с их прямым предназначением’ *(1). Данные выводы, свидетельствующие о том, что государство должно адекватно реагировать на изменения в психологии ведения процесса, можно найти и в судебной практике. Так, Конституционный Суд РФ отметил, что к условиям реализации конституционных принципов судопроизводства относятся добросовестное пользование процессуальными правами и надлежащее исполнение сторонами процессуальных обязанностей*(2), а в актах арбитражных судов нередки указания, вроде: ‘понятие добросовестного пользования правами включает четкость процессуального поведения сторон и лояльность их по отношению к остальным лицам, участвующим в деле’*(3). Четко представить себе очертания пределов поведения лица в гражданском процессе помогает комплект нормативных предписаний, в идеале включающий в себя детально разработанный институт гражданской процессуальной ответственности, на основе принципиальных положений которого применяются, во-первых, специфические санкции за конкретные случаи неисполнения процессуальных обязанностей (штрафы, санкции ничтожности, и т.п.); и, во-вторых, общая санкция, покрывающая нетипичные неправомерные действия участвующих в деле лиц. В литературе нередко отмечается, что, хотя правоприменители традиционно обладают весомыми полномочиями по пресечению различных форм неуважения к суду, санкции, как правило, обставлены разного рода ограничениями и условиями, а также пробелами в праве, вследствие чего эффективность такого регулирования снижается. Это напрямую можно отнести и к отечественному законодательству. В настоящее время в процессуальных кодексах цельная концепция гражданской процессуальной ответственности не введена; более того, наукой до сих пор не разработаны даже полноценные проекты таковой. В силу этого функция пресечения любых встречающихся в процессе судебного разбирательства злоупотреблений процессуальными правами участников процесса возложена на весьма скромные по своим замыслу и объему общие санкции, закрепленные в ст. 99 ГПК (компенсация за потерю времени) и ст. 111 АПК РФ (отнесение всех судебных расходов по делу на лицо, злоупотребляющее своими процессуальными правами). Такая ситуация не позволяет действенно бороться с широким спектром имеющих место в правоприменительной практике процессуальных нарушений.

Особенно это заметно при анализе материалов дел судов общей юрисдикции в части применения мер о компенсации за потерю времени, на которых мы и остановим свое внимание в настоящей статье.

Формулировка данного нормативного предписания, появившись впервые в российском законодательстве 20 ноября 1929 г. (примечание 2 к ст. 46 ГПК 1923 года) и оставшись без значительных изменений в ст. 92 ГПК РСФСР 1964 года и ныне действующем ГПК РФ (ст. 99), вызвала и продолжает вызывать обоснованную критику. Как показывают опросы судей некоторый районных судов г.

Москвы, мнения процессуалистов, проводивших подобные опросы судей в других городах России, а также, что наиболее ценно, высказывания самих судей на страницах юридических журналов, статья ГПК о взыскании компенсации (вознаграждения) за потерю времени вообще забыта и крайне редко применяется судами. В некоторых судах за несколько лет не выявлено ни одного случая применения ст. 92 ГПК 1964 года.

Причем не работал как первоначальный текст санкции, так и ее новая редакция 1995 года, перешедшая в ГПК РФ. И хотя идея наказать участника процесса, недобросовестно пользующегося своими процессуальными правами, вполне справедлива и в каком-то смысле даже полезна для превенции будущих нарушений, мы имеем дело с нежеланием судейского корпуса реализовать ее на практике.

Прежде всего, трудность вызывают следующие моменты: — санкция очень мала и незначительна и потому недостаточно эффективна, она не может возмещать нанесенный пострадавшей стороне ущерб (нивелируется ее компенсационное значение). Сам положенный в основание нормы критерий определения вреда в виде ‘потери времени’ и рассчитанная на его базе денежная компенсация может во многих случаях оказаться несоразмерной реальным убыткам от злонамеренных действий.

Именно поэтому угроза применения ст. 99 не останавливает недобросовестных лиц (сведено на нет превентивное воздействие возможности будущего наказания); — толкование положений о ‘фактической потере времени’ приводит нас к выводу о том, что наложение взыскания может иметь место только в отношении физических лиц; более того, их круг ограничен только сторонами. В таком случае, во-первых, необоснованно исключается ответственность лиц, представляющих соответственно организации и публично-правовые образования, что ставит участников процесса в неравные условия; и, во вторых, злоупотребления других участвующих в деле лиц, в частности, третьих лиц, остаются безнаказанными; — что точно по замыслу законодателя понимать под недобросовестностью и как четко отграничить ее от добросовестного заблуждения; сюда же мы можем отнести и такую несколько ‘размытую’ формулировку о ‘противодействии стороны правильному и своевременному рассмотрению и разрешению дела’; — каждый ли недобросовестный поведенческий акт должен немедленно получить самостоятельную оценку суда и фиксироваться в протоколе судебного заседания или вывод о систематичности противодействия правильному и своевременному рассмотрению и разрешению дела возможен на основе единовременной оценки всей совокупности недобросовестных процессуальных действий лица (когда кумуляция этих действий в поведении одной стороны дает основание суду проследить явную тенденцию причинить вред другой стороне); — должны ли указанные действия иметь однородный или разнородный характер; — как и на основе каких доказательств судье необходимо оформить вывод о недобросовестности поведения стороны. Так, в решении по одному из дел Верховный Суд РФ указал, что ‘. В соответствии со ст. 92 ГПК РСФСР на сторону . суд может возложить уплату в пользу другой стороны вознаграждения за фактическую потерю времени.

Отказывая Д. в удовлетворении требований о взыскании такого вознаграждения, суд правильно исходил из того, что доказательств, которые свидетельствовали бы о недобросовестности . в заявлении спора против иска либо их систематическом противодействии правильному и быстрому рассмотрению и разрешению дела, заявитель не представил’*(4). Однако вопрос о конкретных видах доказательств оставлен без разъяснения; — наконец, где конкретно ‘разумные пределы’ и как их соотносить с умышленным характером недобросовестного поведения*(5)? Очевидно, что исчерпывающим образом ответить на поставленные вопросы при сохранении в законе действующей на данный момент формулировки нормы невозможно. В таком случае недобросовестность действий лица может быть квалифицирована судом только с той или иной степенью вероятности, что считается недопустимым (п. 2 ч. 1 ст. 362 ГПК; аналогично ч. 1 ст. 288 АПК). Это также является одним из препятствий к применению ст. 99 ГПК, так как судьи не хотят нести риск возможной отмены вышестоящим судом такого определения о взыскании компенсации за потерю времени, которое не будет подкреплено вытекающим из материалов дела массивом доказательств высокой степени достоверности. В результате из механизма гражданской процессуальной ответственности выпадает жизненно необходимый элемент — общая санкция, покрывающая нетипичные неправомерные действия участвующих в деле лиц.

Следует сказать, что подобное подтверждается и последней судебной практикой. Так, в разбирательстве дела в Московском гарнизонном военном суде (далее — МГВС) по жалобе полковника Л., который оспаривал действия должностных лиц МЧС России, представитель Министра МЧС систематически противодействовал своевременной подготовке дела к судебному разбирательству и не предоставлял истребуемые судом письменные доказательства.

Заявителем было подано ходатайство о взыскании компенсации за фактическую потерю времени. Судья МГВС (Пешков А.Ю. — И.М.) разрешение данного вопроса оставил на вынесение решения по делу; однако в судебном акте никаких сведений об этом не содержится*(6). Из вышеизложенного можно сделать вывод, что в настоящее время действенного наказания за различные злоупотребления правами, допускаемые участниками гражданского судопроизводства, процессуальный закон не содержит.

Вопреки расхожему мнению о ней, специальная норма о санкции за недобросовестное пользование процессуальными правами, закрепленная ранее в ст. 92 ГПК 1964 года, а ныне — в ст. 99 ГПК РФ, не работает и судьями не применяется. По этой причине говорить о том, что различные виды допускаемых участвующими в деле лицами злоупотреблений своими процессуальными правами, успешно пресекаются средствами самого гражданского процесса нельзя, поскольку об этом повсеместно свидетельствует судебная практика.

Фактически в этом плане мы остались на уровне норм ГПК 1923 года — раз норма о компенсации за потерю времени была включена в кодекс ‘как исключительная мера, она и должна применяться в исключительных случаях’*(7). С точки зрения процессуальной теории, злоупотребление процессуальным правом всегда связано с умыслом лица на совершение подобных действий.

Закрепляя санкцию в ГПК в любой формулировке, законодатель ставит суд перед необходимостью доказывания такого умысла, что можно сделать только при наличии условий для этого в самом законе — т.е., через детальную регламентацию гражданской процессуальной ответственности. В тексте ГПК должны быть определены понятие гражданской процессуальной ответственности, ее соотношение со злоупотреблением субъективными гражданскими процессуальными правами, меры гражданского процессуального принуждения, конструкция гражданского процессуального правонарушения, форма совершения правонарушения, вина, обстоятельства, исключающие ответственность, и т.д. Если указанные вопросы четко не будут разрешены в законодательном порядке, все новые санкции может ждать участь уже имеющейся ст. 99 ГПК. Однако необходимо высказать следующее соображение.

Большое значение имеет вопрос: действительно ли указанные теоретические воззрения полностью исключают возможность применения судами ст. 99 ГПК в существующей формулировке? Думается, что ответ здесь может быть следующим. Во-первых, несмотря на уничтожающий вал критических замечаний, исходящих от ученых и судей, идея возмещения ущерба от недобросовестных действий лица в гражданском процессе сама по себе очень разумна. Если рассмотреть ст. 99 ГПК в совокупности с общим запретом злоупотребления процессуальными правами (ч. 2 ст. 35 ГПК), а также учесть положения ч. 2 ст. 111 АПК РФ, то данным нормативным предписаниям ‘по силам выступить своеобразным законотворческим ориентиром.

Выявление наукой и практикой случаев, подпадающих под их действие, позволит закрепить подобные случаи в специальных нормах, запрещающих и предупреждающих отдельные формы злоупотребления процессуальным правом’*(8). Во-вторых, безусловно, большая часть отмеченных учеными недостатков ст. 99 ГПК имеет место. В этом смысле данная ситуация с точки зрения теории процессуального права препятствует реализации исследуемой нормы.

Однако думается, что ст. 99 ГПК вполне может быть жизнеспособна и применяться без соответствующего указания ‘сверху’. Во многих случаях злоупотребление процессуальным правом для суда очевидно (например, дача заведомо ложных объяснений); фактически единственное, что ограничивает судей — это риск возможной отмены судебного акта вышестоящими инстанциями. Тогда, если на уровне актов Пленума (Президиума) Верховного Суда РФ будет разъяснено, в каком объеме сведений о злоупотреблении достаточно для наказания лица в соответствии с предписаниями данной нормы, ее начнут применять и без исправления указанных теоретиками гражданского процесса недостатков. К примеру, размер компенсации можно рассчитывать, исходя из официальных статистических данных об уровне заработной платы по субъектам РФ, или, по аналогии с адвокатом по назначению в уголовном судопроизводстве*(9); представляется необходимым привести перечень конкретных средств, допустимых для доказывания потери времени (распечатки из широко используемых специальных компьютерных ‘electronic time sheet’-программ, расчет транспортных расходов и т.п.). Конечно, это не слишком чисто с позиции юридической техники, однако если такое мини-руководство будет иметься у судей в наличии, для участника процесса путь от злоупотребления до штрафа за него по ст. 99 ГПК станет короче, чем где-либо еще. И.Р. Медведев, юрист ООО ‘Центр инвест-корпорация’ ‘Российская юстиция’, N 10, октябрь 2007 г. . *(1) Фокина М. Система целей доказывания в гражданском и арбитражном процессе. Общие положения // Арбитражный и гражданский процесс. 2006. N 4. С. 30. *(2) Определение Конституционного Суда РФ от 14.12.2000 г. N 269-О // Вестник Конституционного Суда РФ. 2001. N 2. *(3) Постановление ФАС Северо-Западного округа от 29.08.2005 N А56-45211/04. См. также постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 11.10.2006 N Ф04-2984/2006(26249-А81-21); постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 28.06.2005 N 09АП-6905/05-АК; и др. *(4) Определение Верховного Суда РФ от 9.06.2003 N 41-Г03-29. *(5) См., напр.: Кулаков Г., Орловская Я. Обязанности сторон в гражданском процессе // Российская юстиция 2001. N 4. С. 22-23; Новиков А.Г. Гражданская процессуальная ответственность. Дисс. . канд. юрид. наук.

Саратов, 2002. С. 143-167; Рязанова А. Причины ‘процессуального бессилия’ сторон в споре // Российская юстиция. 1999. N 2. С. 21; Юдин А.В. Противодействие злоупотреблению процессуальными правами в гражданском судопроизводстве // Гражданский процесс: наука и преподавание / Под ред. М.К. Треушникова, Е.А. Борисовой. М., 2005. С. 299-301. *(6) См.