Развод веры алентовой и владимира меньшова

Владимир Меньшов откровенно рассказал о семейной жизни с Верой Алентовой

21 февраля Вера Алентова отмечает свое 75-летие. В преддверии юбилея актрисы ее супруг, 77-летний режиссер Владимир Меньшов, дал интервью, в котором поведал о характере жены.

Вера Алентова и Владимир Меньшов счастливы в браке уже более 50 лет. А сегодня, 21 февраля, в семье легендарных кинематографистов большой праздник — Вера Алентова отмечает свой юбилей. По этому случаю Меньшов дал интервью, в котором рассказал о любимой жене.

«Она предъявляет к своему любимому, любимой (это касается и детей, и внуков, Юли и меня) очень завышенные требования. И очень огорчается, когда человек этим требованиям не соответствует», — поделился Владимир Меньшов с «Московским Комсомольцем».

Кроме того, режиссер отметил, что они с супругой не сразу находят общий язык: «У нас самая большая дипломатка в нашей семье Юля. А мы с Верой бескомпромиссны. Поэтому нервов еще чертова уйма тратится на многие вещи. Но, с другой стороны, когда мы друг друга хвалим, то это тоже без второго плана, можно быть уверенным, что это действительно получилось. Прежде всего, я в ней ценил, ценю и буду ценить породу: она породистый человек. Она своим присутствием остановит любую пошлую сцену, любое нарушение вкуса. Одним взглядом, поведением».

Любовь не ржавеет: 8 звездных пар, воссоединившихся после разрыва

Сергей Жигунов, Юлия Меньшова, Оксана Домнина и другие знаменитости, которые дали своему браку второй шанс.

Вера Алентова и Владимир Меньшов

Брак режиссера Владимира Меньшова и актрисы Веры Алентовой мог распасться еще в начале 1970-х годов. Из-за трудностей в личной жизни, безденежья и тотального недосыпа после рождения дочери супруги расстались, воссоединившись лишь через четыре года.

Напомним, что Меньшов и Алентова поженились в середине 1960-х, будучи второкурсниками Школы-студии МХАТ. В то время Владимир Валентинович не был завидным женихом: юноша приехал в Москву из Астрахани и только с четвертой попытки смог поступить в вуз, где и познакомился с однокурсницей Верой Алентовой, через год ставшей его супругой. Свадьбу молодожены сыграли на полторы студенческие стипендии, а ЗАГС поехали и вовсе с одним обручальным кольцом, которое было у Алентовой.

Супружеская жизнь студентов в то время была очень непростой. Меньшова после окончания Школы-студии МХАТ не взяли на работу ни в один из московских театров. Вскоре будущий режиссер поступил в аспирантуру при кафедре режиссуры во ВГИК и стал получать повышенную стипендию аспиранта. Однако этих денег с трудом хватало на жизнь, и чтобы прокормить семью, Владимир Валентинович по ночам разгружал хлеб. Алентова, получавшая скромную стипендию актрисы Театра имени Пушкина, делила тесную комнатку с соседкой в общежитии. Супруги встречались лишь тогда, когда соседка уходила в гости к подруге.

Тяжелейший период в жизни супругов начался в 1969 году после рождения дочери Юлии. «Безденежье, отсутствие своего жилья, бессонница, — рассказывал «7 Дням» Меньшов. — Усталость была невероятная». В надежде, что ситуация изменится в лучшую сторону, Вера и Владимир приняли решение разойтись.

Прожив раздельно четыре года, Владимир Меньшов и Вера Алентова переосмыслили свои отношения и приняли решение воссоединиться. «Я дважды почти собралась замуж, — рассказывала Алентова. — Остановило то, что меня никто не любил так сильно, как Володя. Когда я стала жить одна, то ощутила недостаток того большого чувства. Мне могли клясться в любви, но я понимала, что это все не то. Всем казалось, что мы не вернемся друг к другу. Но так случилось, что через большой промежуток времени мы с Володей снова стали жить вместе. Многое переосмыслили, переоценили. И поняли, что очень нужны друг другу».

Вера Алентова научила дочь мириться с изменами

Сегодня у народной артистки России – 70-летний юбилей. Став настоящей кинозвездой и секс-символом с легкой руки мужа-режиссера, Вера Алентова смогла сохранить брачные узы даже в тот момент, когда в жизни супруга возникали другие женщины.

После роли провинциалки Катерины в фильме «Москва слезам не верит» Вера Алентова была признана лучшей актрисой СССР по результатам опроса журнала «Советский экран» и даже получила государственную премию. Мудрая женщина прекрасно понимала, что главным фактором её успеха был талантливый супруг, кинорежиссер Владимир Меньшов. Алентова не раз признавалась, что без него она была бы хорошей, но никому не известной актрисой. Возможно, осознание того, какую важную роль в её жизни может играть одарённый супруг, и остановило актрису от развода в очень сложный для их семьи момент. Сам Меньшов признавался в интервью, что вскоре после рождения дочери (будущей актрисы Юлии Меньшовой) их с Алентовой семейная жизнь дала трещину. Они с женой расстались и три года жили врозь, хотя официально не разводились. «Тогда я пытался начать новую жизнь, — вспоминал впоследствии Владимир Меньшов. — Романы были. И даже более чем…. »

По некоторым сведениям у пылкого режиссера был страстный роман с актрисой Людмилой Туевой, и сын, которого она вскоре родила, как полагают, вполне возможно, внебрачный отпрыск Владимира Меньшова. Однако, когда после очередной ссоры с Туевой он решил вернуться к законной супруге, Алентова приняла его без лишних расспросов.

Актриса не скрывает, что они с мужем довольно часто выясняют отношения с большим шумом и эмоциями, и хотя называет их совместную жизнь трудной, считает её в сущности счастливой. Её дочь, актриса Юлия Меньшова в определенном смысле повторила судьбу матери. В 2004 году она с шумом развелась с супругом, актером Игорем Гординым – их второму ребенку, дочери, едва исполнилось тогда полгода. СМИ утверждают, что поводом для расставания пары стала другая женщина, коллега Гордина по сцене Инга Оболдина. Ради него Оболдина развелась со своим мужем, однако воссоединиться влюбленным так и не удалось. В 2008 году Гордин вновь вернулся к жене, которая, как и мать, предпочла закрыть глаза на его любовную связь (по театральным слухам, продолжающуюся до сих пор).

Владимир Меньшов о Вере Алентовой: «Я не ее человек»

Режиссер признался, что испытал шок при встрече с будущей женой. Владимир Меньшов понимал, что у него мало шансов завоевать самую красивую девушку на курсе. И тем не менее их дружба переросла в роман, а затем и в семейную жизнь длиною уже больше полувека.

Оскароносный режиссер Владимир Меньшов стал главным героем новой летней программы Первого канала «Честное слово с Юрием Николаевым». Беседа на террасе за чаем на даче у Владимира Валентиновича получилась на редкость душевной и искренней. Меньшов, в частности, вспомнил о том периоде, когда он познакомился со своей будущей женой, актрисой Верой Алентовой. Они учились на одном курсе театрального вуза.

«Я достаточно влюбчивый человек, но встретив Веру Валентиновну, я поиск прекратил, — рассказал Владимир Меньшов. — Понял, что лучшего не найти. Это был мой приз за все предыдущее время. Я познакомился с ней уже довольно взрослым человеком. Когда мы поженились, мне было 24 года».

Известный режиссер признался, что тогда, много лет назад он понимал, что у него мало шансов претендовать на самую красивую девушку на курсе. По словам Меньшова, он испытал настоящий шок, увидев Веру Алентову. Она поразила его своей женственностью и красотой, умением восхищать собой любое общество, где бы она ни появилась.

Какое-то время молодые люди просто дружили, а затем уже начался их роман. Период ухаживаний был достаточно короткий, но зато их семейная жизнь длится уже больше полувека. Несколько лет назад Вера Алентова и Владимир Меньшов отпраздновали золотую свадьбу.

По признанию известного режиссера за десятилетия совместной жизни он убедился, на сколько мужчины и женщины разные существа. «Каждый раз я поражался, что не могу предугадать поведение жены, ее реакцию, ее мнение, ее понимание жизни. Там много мудрости, наивности и интуиции. А другая женщина – дочь Юля, наши индивидуальности перемешались, и я Юльку в большей степени понимаю», — признался Владимир Меньшов.

Режиссера восхищает способность дочери анализировать ситуацию и принимать верные решения. Он называет Юлию своим главным союзником. Если нужно в чем-то убедить Веру Алентову, на помощь отцу всегда готова прийти его любимая дочка.

Владимир Меньшов раскрыл семейные тайны перед юбилеем Веры Алентовой

«Самая большая дипломатка у нас — Юля, а мы с женой бескомпромиссны»

20.02.2017 в 18:13, просмотров: 38421

Это сюрприз, она еще ничего не знает. Это откровение любимого мужчины, ее мужа, знаменитого режиссера Владимира Меньшова. О любимом фильме ни слова — сегодня только о ней, о Вере Алентовой. У нее вообще нет недостатков? Сейчас это уже неважно. Объяснение в любви в день ее рождения — это важно. Больше ничего.

«Или священнодействуй, или убирайся вон!»

— Про цифры не будем. Хотя, мне кажется, вашу жену эти цифры не смущают. Или смущают?

— Ну, наверное, смущают, кого это радует. Произношение этих цифр в какой-то ступор вгоняет, потому что — «о чем я, неужели это со мной». 70, а это после 70 — с ума сойти. Казалось когда-то невероятным… Случилось, однако. И, слава Богу, еще играем.

— Это прекрасно. У вас золотая свадьба была? Когда?

— Да, как раз к ней мы этот ремонт делали. В 63-м году мы поженились, вот и считайте…

— Ваши отношения с Верой Валентиновной… У семейных пар бывают разные стадии. Может, сейчас у вас отношения самые замечательные? Вы — как старосветские помещики? Хотя характеры каждого из вас такие непростые… Сейчас какая стадия в ваших отношениях за эти 53 года, извините?

— Я даже не берусь классифицировать, какая это стадия, но явно не старосветская, это определенно могу сказать. Вообще, у Веры строгая любовь.

— Что это значит?

— А значит, что она предъявляет к своему любимому, любимой (это касается и детей, и внуков, Юли и меня) очень завышенные требования. И очень огорчается, когда человек этим требованиям не соответствует или отступает от того канона, который она задала. Очень непростительны мы вообще, непрощающие мы все.

— И вы тоже?

— И я тоже, да. У нас самая большая дипломатка в нашей семье… хотя «дипломатка» — неправильное слово… это Юля. Самая толерантная девушка. Это даже может быть видно на ее передачах, что она… не заостряет, а наоборот, обходит какие-то углы. А мы с Верой бескомпромиссны. Поэтому нервов еще чертова уйма тратится на многие вещи. Но, с другой стороны, когда мы друг друга хвалим, то это тоже без второго плана, можно быть уверенным, что это действительно получилось.

— Значит, искры летят до сих пор?

— Но вы уже свыклись с этим, наверное, даже не можете без такого драйва в этих отношениях? Или хотелось бы чего-то поспокойнее хоть иногда?

— А что значит «хотелось бы»? Не знаю, как это определить до конца, но это то, с чем приходится мириться, и то, что надо принимать. Вот сейчас мы с вами разговариваем, а она выпускает спектакль. Это всегда маленькая война в нашей семье. Накапливается за репетиционный период… А уж когда дело идет к выпуску, то она приходит домой уставшая, ее все раздражает, она только сидит с текстом, еще раз его проходит и проходит. Потом она идет в театр репетировать. Работает, надо сказать, на износ, и это было всегда.

Она репетирует в полную силу, потом идет на примерку костюма, что для нее такое же важное дело, как создание роли. Она начинает работу над ролью с придумывания костюма. Но за это ее уважают очень в пошивочном цехе, например, и даже любят за то, что она безропотно стоит на примерках по несколько часов. Стоит на каблуках, а внизу любимая портниха Зинаида Белкина, которой уже 80 лет исполнилось, с этими подолами и так, и сяк… Там еще художник по костюмам Вика Серебрякова, которая тоже со своими идеями время от времени забегает, дает какие-то сумасшедшие указания. Но Вера переносит это безропотно. Клянусь, это не преувеличение. Часами стоит на примерке, не присаживаясь. Там все переделывается на ней. Она работает как манекен.

— Вот так она стоит часами, накапливает в себе стресс, приходит домой, а тут вы. И на вас это иногда…

— Нет, это на меня не выливается, я не подставляюсь. Я знаю ее. Но даже на совершенно нейтральные вопросы — как дела? получается или не получается? — все равно достаточно раздраженная реакция.

— Вы знаете этот момент в ее жизни и, когда Вера Валентиновна приходит, должны бежать в свой бункер и тихо, как мышка там сидеть?

— Совсем не так. Разумеется, не прячусь я, и не мышка, трудновато мне быть мышкой, но от каких-то душевных разговоров мы отделены железным занавесом на этом этапе создания роли и спектакля. Когда она уже расположится в этой роли, вот тогда она вернется к себе.

— И к вам.

— Хотя пять лет мы с ней играли спектакль «Любовь. Письма», это Юля поставила к ее предыдущему юбилею. И каждый раз я забывал о том, что для нее не только выпуск спектакля, но и спектакль каждый, это момент громадной сосредоточенности и нервного потрясения. Во всяком случае, под горячую руку попадаться в это время нельзя. Да, мне было не слишком удобно жить в те дни, когда мы играли спектакль. И, надо сказать, у нее в этом смысле такая репутация в театре… актеры не привыкли к такой высокой требовательности. Если в спектакле что-то не так случилось, не так, как договорено, она не может удержаться, чтобы потом не подойти, не сказать актеру. А если этот спектакль на двоих, на троих, то тем более. Она перфекционистка чистой воды в этом плане. Во всяком случае, меня она доставала… Я думаю, что это достается и остальным тоже.

Знаете, у нее еще был спектакль на двоих с Игорем Бочкиным «Варшавская мелодия». Замечательная была работа, не замеченная, к сожалению, нашей критикой. Она играла там изумительно. При всей моей влюбленности в работу Юлии Борисовой я скажу, что Вера, по крайней мере, была не хуже. Она была очень сильна в этой работе, очень. Это было всего лишь 15 лет назад. А там, в первом действии, ей 20 лет, но она это делала замечательно.

— То есть у Веры Валентиновны перед спектаклем такой зажим, и от этого все происходит? Или такая природа пластическая, характер?

— Нет, ответственность. Сверхответственность. Это ее крест, который она несет, обязанность перед Богом, если хотите. Это театр, служение театру, она так воспитана в семье была. Мама у нее актриса, которая тоже была очень бескомпромиссной по отношению к делу. Вера пришла во МХАТ, воспринимая это как веру, а не как обучение мастерству. Она пришла внимать мастерам и совершенно была влюблена в своих педагогов.

— Но, с другой стороны, театр, артистическая профессия — дело веселое. Ну, как журналистика. А Вера, значит, никогда не может себе позволить быть такой расслабленной, легкой, раскалывать кого-то на сцене — вас, например?

— Да нет, даже об этом речи нет. Что вы, ей даже в голову не взять такого легкомысленного на сцене поведения!

— Так это же прекрасно!

— Прекрасно, но разные есть актеры, люди… Я читал, Плятт позволял себе много на сцене, хулиганствовал. В «Современнике» тоже… У Веры этого нет, она скорее из той школы, из которой Ермолова, если говорить о Камерном театре, в котором она по сути работает. Никому в голову не приходило дожидаться розыгрыша от Коонен, например, каких-то шуток на сцене. Священнодействие в чистом виде.

— И вы даже не пробовали ее расколоть?

— По отношению к Вере — даже в голову не приходило. Она все эти актерские анекдоты знает, хохочет в компании, но принципиально этим не занимается. Театр для нее — храм: или священнодействуй, или убирайся вон!

— Да, тяжело ей.

— Знаете, как не стоит село без праведника, так не стоит театр без таких людей. Потому что этих шутников, КВНщиков, так сказать…

— Так и Смоктуновский был таким же шутником, и Ефремов иногда, а уж Табаков.

— Да, но если нет такого одного человека со строгим, железным отношением к происходящему в театре, к жизни в искусстве, то театр тоже не составится. Он так может смылиться в этих шуточках, в розыгрышах, капустниках…

«У Веры золотые руки, она прекрасно шьет, вяжет, заплаты ставит. А кулинар никакой»

— А когда у Веры Валентиновны нет спектакля или все получается… Вот она домашняя — это совсем другой человек?

— Когда все это утрясется, ее чуть-чуть отпускает, бесспорно. И полегче становится, жить можно. Она начинает думать о Юле, о внуках: надо съездить, надо сходить… А сейчас она решительно выкинула из сознания то, чем занимаются Андрей, внук, Тася, внучка, что Юля делает… «Что Юля?» — я спрашиваю. Ничего не знает.

— Вот вы сейчас дома, Вера Валентиновна придет часов в 11, наверное? Вы ее как встретите: ужин подадите, чайку.

— Знаете, у нас сейчас не совсем типичные отношения. Она перешла на какое-то особое голодание. Действительно похудела — для роли.

— Куда уж еще — она же у вас такая стройная!

— Она стройная… Но не по весу стройная, а по костюмам. Вот у нее есть роли, которые она играет уже около 15 лет и в том же костюме. Это очень важно! Она может летом немножко распуститься, попробовать и это, и это, чего-то вкусненькое, но за месяц до начала сезона садится на диету, отказывается от всего, хотя есть хочется, это видно. И вот сейчас она пользуется какой-то особой диетой…

— По вечерам — ни-ни?

— Нет, что-то она ест. Но сейчас я даже не вникаю. Потому что у нее какая-то своя еда. Она достает это и ест. Раньше я заботился о том, чтобы была какая-то пища в холодильнике, чтобы она поела и т.д. Сейчас даже это на мне не лежит. Она покупает какое-то спецпитание в нашем магазине.

— Не кремлевская диета?

— Нет. В обычном магазине. Там тоже для них что-то напридумано, и она этим питается.

— Фрукты, овощи?

— Фрукты, овощи, но избранные.

— А вы-то как питаетесь в таком случае?

— Я нормально, как всегда.

— И кто вам готовит?

— Я сам готовлю. У нас, к сожалению, это не сложилось. У Веры золотые руки, она прекрасно шьет, вяжет, заплаты ставит, штопает, если нужно. Носки штопает…

— И когда она в последний раз штопала носки?

— Ну, носки, конечно, не штопает. Она покупает и перешивает.

— А кулинар?

— А кулинар она нулевой. У нее действительно руки из того места, какого положено расти, — из плеч, а не как у меня. Это она от мамы…

— И гвозди прибивает?

— А как же. Вот все, что в этой комнате видите, — это все ее решение. Она же еще и дизайнер. Она действительно видит сразу, в целом всю комнату. И дачу мы построили с таким же успехом. Она настолько креативна в этом смысле! Но за одним суровым исключением: это кухня.

Когда мы поженились, она взяла пятилитровую кастрюлю и сказала: «Надо туда 200 граммов мяса». Я-то тоже не знал ничего. «200 граммов — не мало?» — на всякий случай спросил я. «В самый раз», — сказала она очень авторитетно. Мы пошли на рынок: «Отрубите 200 граммов мяса», — сказали мы мяснику. Он так заинтересованно на нас посмотрел, но, однако, отрубил. Потом в пятилитровую кастрюлю положили этот кусочек, стали варить. Туда натолкали капусты, это были щи — капуста, морковка… Вроде, пока горячее, было ничего. Но дальше смотрю: что-то уж совсем он не жирный. А Вера мне: «Нет, если совсем опустить голову, так смотри, блестит». Я говорю: «Если на пол лечь, то очень хороший слой жира будет виден…» Ну, в общем, я этот борщ ел-ел и не наедался. И понял, что я ноги протяну с такого питания. Начал потихонечку учиться готовить.

У нее вообще не было этой культуры кухни. Ее маме некогда было готовить, она из столовой приносила какие-то супчики и вторые блюда — можно себе представить, что это такое. Но для Веры это было вкусно и достаточно. Тогда я решил готовить сам. У меня оказалось все вкусно, и она с удовольствием ела все, что я готовил. У меня наследственность хорошая: моя мама очень хорошо готовила, вся ее семья, тетки. Вот я и стал готовить, а ждать, пока она научится…

Так мы распределили обязанности: на мне лежат магазины продовольственные и питание. А на ней — промтовары, она меня одевает, сама одевается, Юлю одевает… Хотя, надо сказать, когда я начал ездить за границу, то обнаружил, что у меня глаз-ватерпас: я покупал такие красивые и точные вещи по размеру на Юлю и на Веру, что они мне стали делать заказы: давай-давай, чего сам найдешь, покупай. Я находил, покупал, они млели.

— Что называется, притерлись. Да вы идеальный муж!

— Какое там… Во мне очень много неидеального, когда, несмотря на то, что знаешь о последствиях, все равно влезаешь с чем-то. И она раздражается на пустом месте, даже не дожидаясь моих каких-то реплик, замечаний. Поэтому жизнь, конечно, не укладывается в эти рамки.

«Мы себе обеспечили, слава богу, такую красивую старость, прямо скажем»

— Ну и хорошо, так и должно быть. А отдых? Вы путешествуете вместе, ездите? Как там ваши отношения складываются? Ведь не надо думать о театре, о съемках, вы расслаблены…

— Мы немножко в противофазах с Верой по части отдыха. Она действительно за сезон устает, много играет, репетирует, у нее хватает дел. Она вообще без дела не сидит, хорошо воспитана. Если совсем ничего не делается, то она начнет вязать или что-то шить, поправлять. А так, чтобы лежать и читать, — это только на пару дней. Для нее отдых — это море, и сидеть на море под тентом, под зонтиком, и смотреть вдаль.

— Вдаль можно смотреть 30 минут, час…

— Нет, она может это делать днями, сутками. Есть даже такое заболевание, что врачи рекомендуют…

— Да, как на рыбок в аквариуме, на костер…

— На горизонт. Она это может все 24 дня… В свое время мы отдыхали в Пицунде — это был самый гениальный отдых. Там номера, конечно, еще такие, советские, но был роскошный, большущий пляж.

— Ой, а вода там какая прозрачная!

— И для Веры отдых там был изумительный. Она туда с Юлькой ездила, и я с ними. Вот немножко поплавать, полежать, смотреть, читать… А для меня такой отдых — это в течение трех дней максимум. Дальше я начинаю томиться и не знаю, куда себя применить. Хочется чем-то заняться и с кем-то поговорить. А Вере и поговорить не хочется. Она вообще такой человек не очень коммуникабельный.

— И что вы делаете в таком случае?

— Ну что, там же много народа. Я сходил с утра, поплавал, позагорал, мне достаточно. Дальше я уже с кем-то сижу в столовой, выпиваю, разговариваю. А для нее это совершенно неприемлемо. Она долгое время не могла меня понять. «Ну где ты был?» — спрашивает. «С ребятами встретились, посидели…» Вот это «посидели» ее выводило из себя. «Что значит «посидели»?» — «Мне это нужно, я в этом общении черпаю очень многое, узнаю». У меня дружба состояла из этого… Но потом она смирилась. Хотя не слишком.

— А когда у вас с Верой Валентиновной совпадали фазы, и вы были абсолютно счастливы вдвоем? Помните?

— Вот в последние десять лет у нас появилась дача. И то это была моя идея, которая встречена была в штыки. Но я ее настойчиво продвигал и довел до конца. В результате все-таки Вера принимала очень большое участие в перестройке этой дачи, чтобы она стала такой, какой мы хотим ее видеть. Мы все сделали, работы закончены наконец. Мы и пожар пережили… Какое удовольствие мы получаем от этой дачи! Юля приезжает туда очень редко, с детьми вообще трудно сговориться. А мы там вдвоем — летом, даже и зимой. Там необычайно хорошо, тихо, спокойно. За окнами сейчас заснеженные деревья, весной они начнут распускаться… Цветы… Изумительно! Там можно жить долго и спокойно. Мы себе обеспечили, слава богу, такую красивую старость, прямо скажем. Вот там можно долго молчать, читать, ходить, смотреть. Там неподалеку прекрасный пруд, благоустроенный, красивый, с лежанками, можно искупаться, позагорать, обратно вернуться… Изумительно проводим время…

Все равно куда-то вытягивает жизнь. Вот в прошлом году сделали большую поездку в Италию, Швейцарию. Но я понимаю сейчас, что самое большое удовольствие я получаю от этой дачи. И Вера — тоже. Самое большое, искреннее и чистое удовольствие.

«Она научила меня всему. Я ее — тоже всему»

— Да, после такого трудно переходить к тяжелым моментам… Но они у вас были. Когда вы уходили, возвращались… Тогда это было непонимание?

— Нет, непонимания не было. Конечно, мы очень разные люди, но в главном у нас сходство большое. Во-первых, профессиональный интерес к одному и тому же. Во-вторых, вкусы сходятся. Мы смотрим какой-нибудь спектакль или фильм, выходим и, не сговариваясь, говорим одни и те же слова — это очень важно. Мелодии, одни и те же старые песни… Вера еще большой знаток оперетты. У нас одинаковая оценка юмора.

— Вот здесь поподробнее. Критерии? Райкин, Жванецкий или…

— Нет, я, пожалуй, пофамильно так бы не стал определять.

— Неужели Евгений Ваганович?

— Нет, не буду конкретизировать. Я помню, как мы с Верой просто кувыркались, когда первый раз познакомились с Хармсом. Это было еще имя неизвестное, и в «Литературной газете», наверное, лет сорок назад были напечатаны хармсовские вещички, анекдоты про Пушкина. Эти анекдоты нас сразили насмерть. Помню, мы начали одновременно хохотать. Еще помню, перед тем, как уехать куда-то в поезде, я в киоске купил журнал «Новый мир» — и там целиком «Театральный роман». Я приехал и стал Вере звонить, чтобы она срочно нашла, потому что это невероятно хорошо, смешно. Тем более мы мхатовцы… Она прочла и в таком же восторге мне звонила. То есть восприятия у нас одинаковые — это главное, что нас соединяет.

А то, что произошло у нас тогда… Может, и хорошо, что произошло. Может, это было и полезно нам. Такое серьезное доказательство от обратного, что мы друг без друга не можем. Три с лишним года это длилось — мы жили порознь. Повод там был достаточно банальным, а причины — наша невероятная усталость. Родилась Юля, я учился во ВГИКе, снимал кино, Вера свои спектакли выпускала. Ребенок не спит ночью, надо вставать, все это в общежитие происходит Театра им. Пушкина… А когда мы разъехались и стали постепенно отходить от всего этого, стало понятно, что порознь хуже, чем вдвоем. Это было самое главное.

— И не было мыслей: хорошо, тогда я найду себе другую женщину.

— Нет, это все было даже несравнимо. Потом инициатором была Вера, а не я.

— Инициатором расхода или возвращения?

— И того и того. Я даже не совался. Она настолько жестко отрезала… А потом я увидел, что у нее какой-то процесс запустился. Она рассказала, что увидела в Юле так много моего… И поняла, что то, с чем она боролась во мне, будто я просто по лености или из вредности не меняю в себе… Она увидела, что это природа, что я так устроен, и бороться с этим бесполезно. Тем более что я оказался хорошим папой. Каждое воскресенье, если был в Москве, я приходил, брал Юлю, гулял, водил ее в музеи, в ресторан Дома кино, ВТО, мы там обедали. Она росла, все равно под моим колпаком оставаясь, чувствуя меня как папу. Поэтому я вернулся.

Но это было решение опять же Веры. Она получила квартиру от театра, что было равноценно чуду, и прописала меня туда уже в состоянии развода. Мы не развелись физически, все было как-то не до того, некогда. Но, к счастью, не развелись. Она меня туда прописала, хотя подруги ей говорили: «Ты с ума сошла, он же будет претендовать на площадь!» А для меня это было спасением, потому что у меня не было московской прописки.

— Чему вас Вера научила за всю эту долгую совместную жизнь?

— Пожалуй, как это ни смешно, всему. Но и я ее — тоже всему. Мы действительно друг в друга впились и переливали друг в друга свое умение. Прежде всего я в ней ценил, ценю и буду ценить породу: она породистый человек. Она своим присутствием остановит любую пошлую сцену, любое нарушение вкуса. Одним взглядом, поведением. При ней не будут продолжать это. Она очень непрактичный человек, ее легко обмануть — с одной стороны. Но не увлекающийся тем не менее, не впадающий в романтическое забытье. Хотя я вижу, что женщину без узды далеко заносит, если нет рядом мужчины. Тогда женщина сваливается в какую-то мистику, эзотерику, религию… У Веры такого, в общем, не случилось. В религии она очень деликатна. Так, задним числом скажет: вот я сегодня пошла, поставила свечку за здравие, за упокой, за твоих родителей, за моих родителей, за здравие детей… Но без фанатизма. Хотя я видел, что она была очень тронута моим согласием обвенчаться на наше 50-летие. Вот Юля у нас одно время была очень религиозна, причем без малейшего подталкивания с нашей стороны. Она вдруг оказалась такой истовой христианкой православной. Сейчас, по-моему, несколько уже поостыла…

У нас появился один знакомый — в звании генерал-лейтенанта, надо сказать, а при этом по воскресеньям он служкой в церкви работал. Он очень проникся к нам любовью, доверием, и ему не давало покоя, что я некрещеный. И вот он крестил меня и даже обвенчал нас. Ну, не он, по его инициативе… Там были Тася, Андрей, Юля… После этого мы отпраздновали 50-летие нашей свадьбы. Золотой юбилей.

— Ну, а теперь прямо сейчас скажите, пожалуйста, своей жене все, что вы хотите сказать в такой день.

— Я хочу сказать ей только одно слово: БУДЬ!

Заголовок в газете: Строгая любовь Веры
Опубликован в газете «Московский комсомолец» №27330 от 21 февраля 2017 Тэги: Кино, Театр Места: Москва

Юлия Меньшова рассказала, как развод родителей повлиял на ее жизнь

Известная 45-летняя российская актриса Юлия Меньшова поделилась подробностями воспитания своих детей и рассказала, как развод родителей повлиял на ее жизнь, – сообщает paparazzi.ru . Юлия вспомнила, как ее родители знаменитые российские актеры Владимир Меньшов и Вера Алентова постоянно ругались и ей настолько было это неприятно, что когда они развелись, Юля вздохнула с облегчением.

Актриса и телеведущая призналась, что она извлекла урок из непростых отношений родителей и теперь воспитывает своих детей совсем по-другому. Перед тем, как подписать важный контракт, Юля прописывает даты всех дней рождения своих близких и оставляет время на семью. Меньшова считает, что необходимо находить время для своих детей и интересоваться их жизнью.

Российская звезда отметила, что постоянные ссоры родителей научили ее ценить семью, детей и время проведенное вместе с ними.

Смотри онлайн-видео программы Наедине со всеми (2015) с Юлией Меньшовой: