Ст105 ч2 ппж л ук рф

УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА УБИЙСТВО В ЦЕЛЯХ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ОРГАНОВ ИЛИ ТКАНЕЙ ПОТЕРПЕВШЕГО (п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ)

Одним из квалифицированных видов убийств является предусмотренное п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ умышленное причинение смерти другому человеку в целях использования органов или тканей потерпевшего.

Данная норма является новеллой российского уголовного права. Подобного квалифицирующего признака убийства в Уголовных кодексах РСФСР 1922, 1926 и 1960 гг. не было. Его включение в ч. 2 ст. 105 УК РФ связано в первую очередь с развитием медицины (непосредственно такой ее отрасли, как трансплантология), а также с увеличением количества ритуальных убийств и случаев каннибализма.

Так, осенью 2008 года Санкт-Петербург поразило циничное по своей сути убийство девушки двумя ее знакомыми молодыми людьми, представителями субкультуры «готов», которые после умышленного лишения ее жизни расчленили труп, а мясо употребили в пищу.

Как отмечает С. В. Бородин, при изучении судебной практики в Верховном Суде Российской Федерации по делам об убийстве за 2000—2001 гг. ему не встретилось ни одного дела, в котором был бы применен п. «м» ч. 2 ст. 105 УК(1). В то же время, по подсчетам аналитиков МВД России, в нашей стране ежегодно отмечается свыше двухсот случаев употребления человеческого мяса в пищу(2).

Актуальность рассматриваемой темы обусловлена отсутствием как наработанной судебной практики по п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ (что, конечно, связано со сложностью расследования подобного рода убийств, установления мотивов их совершения и т. д.), так и необходимых комплексных исследований по данной проблеме и каких-либо разъяснений в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации по вопросам уголовной ответственности за указанный вид посягательств.

Официальные расследования не подтвердили факты убийств в целях трансплантации по России в целом(3). В то же время, по свидетельству ряда исследователей, в различных субъектах страны, согласно неофициальным данным МВД России, существуют десятки подпольных клиник, производящих незаконные изъятия и пересадки органов и тканей человека(4).

В 1969 году на Международном конгрессе, посвященном вопросам внезапной смерти и реанимации, было установлено, что бесспорным доказательством факта смерти человека и основанием прекращения реанимационных мероприятий может служить необратимое угасание мозговых функций(5). Однако при этом, как отмечается в медицинской литературе(6), иные жизненные функции человека могут быть сохранены или искусственно поддерживаемы.

Среди нормативных документов, регулирующих вопросы трансплантации органов и (или) тканей в России, необходимо выделить:

Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ;

Закон Российской Федерации «О трансплантации органов и (или) тканей человека» от 22 декабря 1992 г. № 4180-1;

Федеральный закон «О погребении и похоронном деле» от 12 января 1996 г. № 8-ФЗ;

приказ Минздрава России «Об утверждении Инструкции по определению критериев и порядка определения момента смерти человека, прекращения реанимационных мероприятий» от 4 марта 2003 г. № 73;

приказ Минздравсоцразвития России от 25 мая 2007 г. № 357 и РАМН № 40«Об утверждении перечня органов и (или) тканей человека — объектов трансплантации, перечня учреждений здравоохранения, осуществляющих трансплантацию органов и (или) тканей человека, и перечня учреждений здравоохранения, осуществляющих забор и заготовку органов и (или) тканей человека»;

приказ Минздрава России «Об утверждении Инструкции по констатации смерти человека на основании диагноза смерти мозга» от 20 декабря 2001 г. № 460;

письмо ГТК России «О вывозе из Российской Федерации органов и (или) тканей человека, предназначенных для трансплантации» от 19 августа 1998 г. № 01-15/17536.

К сожалению, в постановлении «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» от 27 января 1999 г. № 1 Верховный Суд Российской Федерации не разъяснил сложных вопросов уголовной ответственности за такие убийства, обойдя вниманием п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ, что, безусловно, является одной из причин отсутствия наработанной практики по данному составу. Одним из немногих общедоступных примеров судебного разбирательства по рассматриваемому виду преступлений является дело московских реаниматологов.

Так, П. и Ш., хирурги Московского координационного центра органного донорства (МКЦОД), обвинялись в том, что 11 апреля 2003 г. в городской клинической больнице № 20 г. Москвы группой лиц по предварительному сговору создали условия для причинения смерти другому человеку в целях использования органов потерпевшего, а именно провели мероприятия по подготовке к операции по изъятию почек, что влечет за собой смерть, у находившегося в состоянии комы в связи с черепно-мозговой травмой больного О., т. е. в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 30, пп. «ж», «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ, а П. Л., лечащий врач, и Л., заместитель главного врача данной больницы, обвинялись в том, что совершили пособничество в этом, т. е. в совершении преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 33, ч. 1 ст. 30, пп. «ж», «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ, а Л. также в том, что совершила злоупотребление должностными полномочиями, т. е. совершила преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 285 УК РФ, однако операция не началась по не зависящим от них обстоятельствам, поскольку их действия в 16 ч 20 мин были пресечены прибывшими работниками милиции и врачами госпиталя МВД России.

Приговором Московского городского суда от 2 ноября 2005 г. П., Ш., Л., П. Л. оправданы за отсутствием в деянии состава преступления .

Определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 29 марта 2006 г. (дело № 5-о06-11) приговор отменен и дело направлено на новое судебное рассмотрение.

Постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 11 октября 2006 г. № 429-П06 определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 29 марта 2006 г. в отношении П., Ш., Л. и П. Л. отменено и уголовное дело передано на новое кассационное рассмотрение(1).

По этому известному уголовному делу, возбужденному Хорошевской межрайонной прокуратурой г. Москвы (затем переданному в Московскую городскую прокуратуру), Московский городской суд дважды признавал врачей Л., П., Ш. и П. Л. невиновными; дважды Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации отменяла оправдательный приговор, и, наконец, 21 декабря 2006 г. Президиум Верховного Суда Российской Федерации признал оправдательный приговор законным(2).

Установление наличия в действиях П., Ш., Л. и П. Л. состава приготовления к убийству в целях изъятия органов или тканей потерпевшего было связано с решением основного вопроса о том, был ли жив потерпевший О., у которого готовились изъять почки. Ведь для законного изъятия органов или тканей человека необходимо предварительно констатировать его смерть на основании диагноза смерти мозга, эквивалентной смерти человека, в полном соответствии с Инструкцией по констатации смерти человека на основании диагноза смерти мозга, утвержденной Приказом Минздрава России от 20 декабря 2001 г. № 460.

Согласно данной Инструкции недостаточно только одного клинического критерия полного и устойчивого отсутствия сознания (комы) — таких критериев, помимо указанного, еще восемь (отсутствие реакции зрачков на прямой яркий свет и самостоятельного дыхания, атония всех мышц, отсутствие корнеальных, окуловестибулярных, окулоцефалических, фарингеальных и трахеальных рефлексов, отсутствие реакции на сильные болевые раздражения в области тригеминальных точек и любых других рефлексов, замыкающихся выше шейного отдела спинного мозга). Немаловажна и продолжительность наблюдения: при первичном поражении мозга для установления клинической картины смерти мозга длительность наблюдения должна быть не менее 6 часов с момента первого установления описанных выше признаков. При вторичном поражении мозга для установления клинической картины смерти мозга длительность наблюдения должна составлять не менее 24 часов с момента первого установления описанных признаков, а при подозрении на интоксикацию длительность наблюдения увеличивается до 72 часов.

Диагноз смерти мозга устанавливается комиссией врачей лечебно-профилакти-ческого учреждения, где находится больной, в составе реаниматолога-анесте-зиолога (с опытом работы в отделении интенсивной терапии и реанимации не менее 5 лет) и невролога (с таким же стажем работы по специальности). Для проведения специальных исследований в состав комиссии включаются специалисты по дополнительным методам исследований (с опытом работы по специальности не менее 5 лет), в том числе и приглашаемые из других учреждений на консультативной основе. Назначение состава комиссии и утверждение протокола установления смерти мозга производится заведующим реанимационным отделением, где находится больной, а во время его отсутствия — ответственным дежурным врачом учреждения. В комиссию не могут включаться специалисты, принимающие участие в заборе и трансплантации органов. Основным документом является протокол установления смерти мозга, который имеет значение для прекращения реанимационных мероприятий и для изъятия органов (Инструкция по констатации смерти человека на основании диагноза смерти мозга).

Соответственно, если изъятие органов или тканей у донора производится без установления смерти головного мозга или с нарушением процедуры ее установления в целях изъятия органов или тканей потерпевшего, то содеянное при наличии умысла к смерти потерпевшего должно квалифицироваться по п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Изъятие органов и (или) тканей у живого донора для трансплантации реципиенту, согласно ч. 2 ст. 11 Закона Российской Федерации «О трансплантации органов и (или) тканей человека» от 22 декабря 1992 г. № 4180-1, допускается при соблюдении следующих условий:

если донор предупрежден о возможных осложнениях для его здоровья в связи с предстоящим оперативным вмешательством по изъятию органов и (или) тканей;

если донор свободно и сознательно в письменной форме выразил согласие на изъятие своих органов и (или) тканей;

если донор прошел всестороннее медицинское обследование и имеется заключение консилиума врачей-специалистов о возможности изъятия у него органов и (или) тканей для трансплантации.

Таким образом, в тех случаях, когда изъятие органов (тканей) осуществляется путем обмана потерпевшего относительно последствий, риска операции (либо с игнорированием противопоказаний к ее проведению) и является целью преступления, содеянное при установлении умысла

к смерти жертвы также квалифицируется по п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Объектом убийства, предусмотренного п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ, является жизнь человека, которому причиняется смерть для использования его органов и (или) тканей.

Потерпевшим в таком преступлении, в силу прямого указания закона, может быть лишь то лицо, органы или ткани которого стремится использовать виновный. Поэтому убийство иного лица, например заведующего медицинской клиникой, случайно узнавшего о проведении в ней запрещенной трансплантации органов и препятствующего прижизненному изъятию сердца донора, не может квалифицироваться по п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ (здесь возможна уголовно-правовая оценка убийства по иным пунктам ч. 2 ст. 105 УК РФ).

С субъективной стороны убийство в целях использования органов или тканей потерпевшего совершается с прямым умыслом(1), когда виновный осознает общественную опасность своего деяния, направленного на лишение жизни другого человека с целью использования любым способом (не только в целях трансплантации) органов или тканей потерпевшего, предвидит реальную возможность или неизбежность наступления его смерти и желает ее наступления.

В. А. Смирнов приходит к выводу о возможности совершения убийства в целях использования органов или тканей потерпевшего как с прямым, так и с косвенным умыслом: «Виновный, создавая условия для дальнейшего изъятия необходимых органов, может действовать, безразлично относясь к возможным последствиям своего дея­ния, и наносит удар в жизненно важную часть тела потерпевшего. В этом случае он мо­жет сознательно допускать любое последствие: от причинения смерти до легкого вреда здоровью. Поэтому итоговая квалификация должна осуществ­ляться в зависимости от фактически наступивших последствий, при этом основная цель действий виновного — изъять органы и (или) ткани потер­певшего — также должна найти свое отражение в квалификации»(2).

Не понятно, о каких случаях идет речь, поскольку, нанося удар, например, ножом в жизненно важную часть тела потерпевшего, допустим сердце, виновный предвидит неизбежность наступления смерти потерпевшего, что свидетельствует о прямом умысле на убийство.

Субъект убийства, предусмотренного п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ, общий — любое физическое вменяемое лицо, достигшее возраста 14 лет, а не обязательно медицинский работник, поскольку для последнего утверждения, во-первых, нет никаких оснований в законе, во-вторых, убийство, например, с целью поедания частей трупа, изготовления амулетов, в ритуальных целях и т. д. может совершаться любым лицом, в том числе и не обладающим специальными познаниями в области медицины. В связи с этим нельзя согласиться с мнением А. И. Стрельникова о том, что в данном случае убийцей «может быть только врач соответствующей хирургии»(3).

С объективной стороны убийство в целях использования органов или тканей потерпевшего чаще всего совершается путем действий, направленных на причинение смерти человеку в указанных целях. Для наличия состава преступления, предусмотренного п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ, не имеет значения, достиг ли виновный этой цели и использовал ли органы (ткани) жертвы или нет. Поэтому сложно согласиться с категоричным утверждением М. В. Лысака, что «объективная сторона этого убийства состоит в противоправном лишении жизни другого человека и изъятии у него органов или тканей»(1), так как изъятие органов или тканей потерпевшего находится за пределами состава преступления, предусмотренного п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ (хотя не исключены и случаи умышленного причинения смерти другому человеку путем изъятия у него органов или тканей, например сердца).

Совершение убийства в целях использования органов или тканей потерпевшего возможно и путем бездействия. Например, когда врач, зная, что если тяжелобольному в определенное время не дать нужного лекарства, он умрет, умышленно, в целях последующего использования органов или тканей потерпевшего, желая наступления его смерти, бездействует (не дает пациенту такого лекарства), содеянное должно квалифицироваться по п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Если же в бездействии врача как лица, обязанного оказывать помощь больному в соответствии с законом или со специальным правилом, будет установлен умысел только на неоказание помощи больному без уважительных причин, а к смерти больного — неосторожность, т. е. не будет установлено умысла на причинение смерти потерпевшему, содеянное необходимо квалифицировать по ч. 2 ст. 124 УК РФ.

Таким образом, нельзя согласиться с позицией С. С. Тихоновой о том, что способом совершения рассматриваемого убийства может быть «лишь сам процесс обособления отдельных биосубстратов из организма потерпевшего»(2).

Развивая указанный тезис, С. С. Тихонова приходит к следующим выводам: «Применительно к рассматриваемой статье УК РФ процесс совершения преступления должен рассматриваться как процесс непосредственного извлечения органов и тканей живого (курсив наш. — Д. К.) человека, когда физический вред в виде характерного нарушения анатомической целостности его тела — отнимается жизненно важный фрагмент организма, что с внутренней закономерностью обусловливает наступление биологической смерти человека, являясь ее необходимым условием…» и «…п. “м” ч. 2 ст. 105 УК РФ не подлежит вменению в случаях, когда цель посмертного удаления жизненно важного компонента организма лица обусловливает причинение виновным смерти потерпевшему иными способами — как путем действия (например, травма черепа), так и путем бездействия…»(3). Данную точку зрения разделяет и О. Н. Ярошенко(4).

На наш взгляд, для признания единственным способом совершения убийства в целях использования органов или тканей потерпевшего только процесс обособления указанных частей организма человека нет законных оснований: повышенная уголовная ответственность за рассматриваемый вид убийства установлена лишь за саму цель использования органов или тканей потерпевшего, способ его совершения в ст. 105 УК РФ не описан, следовательно, он может быть любым (например, если виновный, преследуя цель использовать печень потерпевшего, ударом ножа в сердце лишает жертву жизни, а затем уже изготавливает из печени амулет, употребляет в пищу и т. д.).

Учитывая вышеизложенное, приходим к выводу, что под убийством, предусмотренным п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ, следует понимать причинение смерти другому человеку, совершенное с прямым умыслом в целях использования органов и (или) тканей потерпевшего любым образом.

Статья 105. Убийство

ч 1. Убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, —

наказывается лишением свободы на срок от шести до пятнадцати лет с ограничением свободы на срок до двух лет либо без такового.

(в редакции Федерального закона от 27.12.2009 N 377-ФЗ)

ч 2. Убийство:

а) двух или более лиц;

б) лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга;

в) малолетнего или иного лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, а равно сопряженное с похищением человека;

(п. «в» в редакции Федерального закона от 27.07.2009 N 215-ФЗ)

г) женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности;

д) совершенное с особой жестокостью;

е) совершенное общеопасным способом;

е.1) по мотиву кровной мести;

(п. «е.1» введен Федеральным законом от 24.07.2007 N 211-ФЗ)

ж) совершенное группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой;

з) из корыстных побуждений или по найму, а равно сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом;

и) из хулиганских побуждений;

к) с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение, а равно сопряженное с изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера;

л) по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы;

(п. «л» в редакции Федерального закона от 24.07.2007 N 211-ФЗ)

м) в целях использования органов или тканей потерпевшего, —

(в редакции Федерального закона от 08.12.2003 N 162-ФЗ)

н) утратил силу. — Федеральный закон от 08.12.2003 N 162-ФЗ

наказывается лишением свободы на срок от восьми до двадцати лет с ограничением свободы на срок от одного года до двух лет, либо пожизненным лишением свободы, либо смертной казнью.

(в редакции Федеральных законов от 21.07.2004 N 73-ФЗ, от 27.12.2009 N 377-ФЗ)

Комментарий к ст. 105 УК РФ

1. Простой и квалифицированный виды убийства объединены теперь в одной статье, что соответствует структуре других статей УК, предусматривающих квалифицирующие признаки в частях и пунктах той же нормы. Признаки простого убийства (основной состав) обязательны и для состава квалифицированного убийства наряду с предусмотренными в ч. 2 комментируемой статьи отягчающими обстоятельствами. Кроме того, эти признаки имеют значение и для квалификации других преступлений против жизни. Поэтому анализ состава простого убийства можно рассматривать как анализ «убийства вообще».

2. В ч. 1 комментируемой статьи впервые дано законодательное определение убийства: «умышленное причинение смерти другому человеку». Это определение в основных чертах соответствует понятию убийства, выработанному теорией уголовного права. Имеется лишь одно существенное отличие. Согласно принятому ранее взгляду убийством считалось как умышленное, так и неосторожное лишение жизни другого человека. Теперь же в определении данного преступления совершенно четко говорится только об умышленном причинении смерти. Понятия неосторожного убийства УК не знает. Необходимость называть виновного убийцей нередко служила внутренним психологическим и языковым тормозом при решении вопроса о привлечении к ответственности по ст. 106 УК РСФСР 1960 г. врачей, воспитателей и других лиц, которые неосторожно, нередко в форме бездействия, причинили смерть человеку в процессе выполнения своих профессиональных функций. Поэтому следует признать удачным отказ законодателя от понятия неосторожного убийства, при одновременном усилении ответственности за причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего выполнения лицом своих профессиональных обязанностей (ч. 2 ст. 109 УК).

3. Почти все доктринальные определения убийства включают указание на противоправность (неправомерность, уголовную противоправность) причинения смерти. Статья 139 Уголовного кодекса Республики Беларусь в определении убийства прямо указывает на противоправный характер лишения жизни другого человека. В формулировке ч. 1 комментируемой статьи такого указания нет. Однако признак противоправности в характеристике убийства является необходимым. Он позволяет отграничить убийство от правомерного лишения жизни человека. Так, причинение смерти при необходимой обороне не только не влечет уголовной ответственности, но и не может быть названо убийством. Равным образом не являются убийством и другие случаи правомерного лишения жизни: при исполнении приговора к смертной казни, в ходе боевых действий и др.

4. Указание в определении убийства на причинение смерти другому человеку подчеркивает, что причинение смерти самому себе (самоубийство) не рассматривается как преступление, и в случае неудачной попытки суицида лицо не несет за это ответственности. Отсюда вытекает, что и выражения «соучастие в самоубийстве», «подстрекательство к самоубийству» лишены юридического смысла. В таких случаях принято говорить о содействии в самоубийстве, склонению (подговору) к самоубийству.

5. Объектом убийства является жизнь человека, понимаемая не только как физиологический процесс, но и как обеспеченная законом возможность существования личности в обществе. Как физиологический процесс жизнь человека имеет начало и конец. Началом жизни принято считать начало физиологических родов. Жизнь ребенка охраняется законом в процессе родов (ст. 106 УК). В то же время посягательство на плод, находящийся в утробе матери, убийством не считается и может влечь уголовную ответственность за незаконный аборт или причинение тяжкого вреда здоровью женщины.

Правовое значение имеет также и момент окончания жизни. Таковым считается наступление физиологической смерти, когда вследствие полной остановки сердца и прекращения снабжения клеток кислородом происходит необратимый процесс распада клеток центральной нервной системы. Временная приостановка работы сердца (клиническая смерть) не означает окончания жизни. Изъятие органов или тканей у человека в этом состоянии недопустимо и может быть при наличии вины в причинении смерти квалифицировано как убийство (п. «м» ч. 2 комментируемой статьи).

6. Жизнь как объект преступления не подлежит качественной или количественной оценке. Равная защита всех людей от преступных посягательств на их жизнь — важнейший принцип уголовного права. Не имеет значения возраст, состояние здоровья потерпевшего или его «социальная значимость». Уголовное законодательство РФ не допускает лишения жизни и безнадежно больного человека даже при наличии его согласия или просьбы (эвтаназия). Именно равноценностью объекта объясняется, почему причинение смерти человеку, ошибочно принятому за другого, не рассматривается как «ошибка в объекте» и не влияет на квалификацию содеянного как оконченного убийства. Установление повышенной ответственности за убийство отдельных категорий лиц в специальных нормах (ст. ст. 277, 295, 317 УК) связано не с особой ценностью жизни потерпевшего, а с наличием одновременно другого объекта посягательства или дополнительных последствий, отягчающих вину.

7. С объективной стороны убийство как типичное преступление с материальным составом представляет собой единство трех элементов:

  • действие (бездействие), направленное на лишение жизни другого лица;
  • смерть потерпевшего как обязательный преступный результат;
  • причинная связь между действием (бездействием) виновного и наступившей смертью потерпевшего.

Чаще убийство совершается путем активных действий с использованием каких-либо орудий преступления или путем непосредственного физического воздействия на организм потерпевшего. Убийство путем бездействия (в отличие от причинения смерти по неосторожности) встречается относительно редко. Оно предполагает, что на виновном лежала обязанность предотвратить наступление смертельного исхода. Эта обязанность может вытекать из договора, трудовых отношений, предшествующего поведения виновного и других фактических обстоятельств. Судебной практике известны случаи, когда мать умышленно причиняет смерть своему ребенку, оставив его без пищи и посторонней помощи одного в запертой квартире на длительное время.

8. Обязательное условие ответственности за убийство — наличие причинной связи между действием (бездействием) виновного и смертью потерпевшего.

Для убийства типична прямая (непосредственная) причинная связь. Например, выстрел в голову потерпевшего влечет за собой его смерть. Значительно сложнее бывает установить причинную связь, когда она носит непрямой, опосредованный характер. Причинная связь при убийстве может быть опосредована:

  • действием автоматических устройств (часовой механизм, различные замедлители при взрыве);
  • ожидаемыми действиями потерпевшего, которые могут быть как правомерными (например, вскрытие адресатом посылки, содержащей взрывное устройство, либо приведение в действие двигателя заминированной автомашины потерпевшего), так и неправомерными (например, сознательное оставление в салоне автомобиля бутылки с отравленной водкой в расчете на то, что угонщик ее выпьет);
  • действием малолетнего или психически больного, не осознающих характера содеянного;
  • действием природных сил (например, оставление на морозе избитого до потери сознания потерпевшего);
  • действием третьих лиц (например, запоздалое или неквалифицированное оказание медицинской помощи потерпевшему).

Для установления причинной связи в подобной ситуации определяющим является вывод о том, что смертельный исход — необходимое последствие действия (бездействия) виновного и при наличии опосредующих факторов.

Деление причинных связей на прямые и опосредованные имеет практический смысл, поскольку свидетельствует о разном уровне воздействия виновного на преступный результат. Отсюда следует и деление способов преступления на сильно управляемые и слабо управляемые. Степень воздействия виновного на преступный результат нужно иметь в виду, когда решается вопрос о форме вины, о содержании и направленности умысла, о покушении на убийство, о сознании мучительного характера способа убийства или его опасности для жизни многих людей и т.д.

9. Убийство признается оконченным с момента наступления смерти потерпевшего. Не имеет значения, когда наступила смерть: немедленно или спустя какое-то время. УК в традициях российского законодательства не устанавливает никаких «критических сроков» наступления смерти, если у виновного был умысел на убийство. Действия лица, непосредственно направленные на причинение смерти другому человеку, если они по обстоятельствам, не зависящим от воли виновного, не привели к этому результату, квалифицируются как покушение на убийство.

10. С субъективной стороны убийство предполагает наличие прямого или косвенного умысла на причинение смерти. Убийство совершается с прямым умыслом не только тогда, когда причинение смерти является самоцелью для виновного. Цель может лежать и за пределами состава убийства. Например, убийство случайного очевидца преступления (цель — избежать разоблачения) или убийство кассира, отказавшегося передать преступнику деньги (цель — завладение деньгами). Желание как волевой элемент умысла имеется и в этих случаях, хотя эмоциональное отношение к причинению смерти может быть негативным.

При косвенном умысле виновный не направляет свою волю на причинение смерти, но своими действиями сознательно допускает ее наступление. Косвенный умысел на убийство встречается, например, при поджоге помещения, в котором находятся люди; при использовании кляпа или пластыря, для того чтобы не дать потерпевшему возможности позвать на помощь, если в результате этого наступила смерть; при убийстве посторонних людей в случае применения взрывных устройств или иного общеопасного способа преступления. Закон (ст. 25 УК) не противопоставляет косвенный умысел прямому, а объединяет их. Разграничение этих видов умысла приобретает решающее значение при ненаступлении смертельного результата. Пленум ВС РФ указал в своем Постановлении от 27.01.1999 N 1 (п. 2): «Если убийство может быть совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом, то покушение на убийство возможно лишь с прямым умыслом, т.е. когда содеянное свидетельствовало о том, что виновный осознавал общественную опасность своих действий (бездействия), предвидел возможность или неизбежность наступления смерти другого человека и желал ее наступления, но смертельный исход не наступил по не зависящим от него обстоятельствам (ввиду активного сопротивления жертвы, вмешательства других лиц, своевременного оказания потерпевшему медицинской помощи и др.)». Отсутствие прямого умысла на причинение смерти исключает квалификацию содеянного как покушение на убийство.

11. Мотив и цель преступления, которые принято относить к факультативным признакам субъективной стороны, в составе убийства приобретают роль обязательных признаков, поскольку от их содержания зависит квалификация убийства по ч. ч. 1 или 2 одной и той же ст. 105. Пленум ВС РФ требует от судов выяснения мотивов и целей убийства по каждому такому делу (п. 1 Постановления Пленума ВС РФ от 27.01.1999 N 1). Простое убийство может быть совершено по любым мотивам, за исключением тех, которым закон придает квалифицирующее значение (п. п. «е.1», «з» — «м» ч. 2 комментируемой статьи).

12. Характеризуя признаки простого убийства, Пленум ВС в п. 4 Постановления от 27.01.1999 N 1 указывает на наиболее типичные его мотивы: «например, в ссоре или драке при отсутствии хулиганских побуждений, из ревности, по мотивам мести, зависти, неприязни, ненависти, возникшим на почве личных отношений». Мотив мести предполагает ответную реакцию на насилие или иную обиду со стороны потерпевшего, выразившиеся в конкретном действии, но без признаков аффекта или необходимой обороны. Этот вид простого убийства следует отличать от убийства по мотиву кровной мести (см. коммент. к п. «е.1» ч. 2 ст. 105).

Поводом для мести могут быть как правомерные, так и неправомерные действия потерпевшего, в том числе и преступные. Установив, что убийство совершено подсудимым в связи с противоправным поведением потерпевшего, явившегося поводом для преступления, суд должен учесть данное обстоятельство в качестве смягчающего (п. «з» ч. 1 ст. 61 УК).

В основе таких мотивов, как зависть, ненависть, неприязнь, обычно лежат личные отношения, возникшие между знакомыми людьми задолго до убийства. «Внезапно возникшая личная неприязнь», на которую иногда ссылаются, возможна и при обстоятельствах, с которыми связаны некоторые квалифицированные виды убийства (из хулиганских побуждений, по мотивам, названным в п. «л» ч. 2 комментируемой статьи), а также при смягчающих обстоятельствах (ст. ст. 107, 108 УК).

13. Простым убийством может быть признано причинение смерти из сострадания к безнадежно больному или раненому, из ложного представления о своем общественном или служебном долге, из страха перед ожидаемым или предполагаемым нападением при отсутствии состояния необходимой обороны и т.д. К простому убийству относится также умышленное причинение смерти в обоюдной драке или ссоре под влиянием эмоциональных мотивов — гнева, ярости, страха за свою жизнь (при отсутствии признаков сильного душевного волнения), либо из желания утвердить свое превосходство (без признаков хулиганства).

14. Субъект убийства, квалифицируемого по ч. ч. 1 или 2 комментируемой статьи, — физическое вменяемое лицо, достигшее к моменту совершения преступления 14 лет (ст. 20 УК). Ответственность за привилегированные виды убийства по ст. ст. 106 — 108 УК наступает с 16 лет. Убийство, совершенное должностным лицом при превышении должностных полномочий, квалифицируется по совокупности преступлений, предусмотренных комментируемой статьей и ст. 286 УК.

15. Квалифицированным принято называть убийство, совершенное при наличии хотя бы одного из отягчающих обстоятельств (квалифицирующих признаков), перечисленных в ч. 2 комментируемой статьи. Если в действиях виновного имеются два или несколько квалифицирующих признаков, то все они должны быть указаны в предъявленном обвинении и приговоре. Однако они не образуют совокупности преступлений, и наказание назначается единое, хотя наличие двух или нескольких квалифицирующих признаков учитывается при определении тяжести содеянного. Для характеристики отдельных квалифицирующих признаков большое значение имеют рекомендации, содержащиеся в Постановлении Пленума ВС РФ от 27.01.1999 N 1.

Впервые квалифицирующие признаки убийства располагаются в законе (ч. 2 комментируемой статьи) по определенной системе, в зависимости от их связи с элементами состава преступления: относящиеся к объекту (п. п. «а» — «г»), к объективной стороне (п. п. «д», «е», «ж»), к субъективной стороне (п. п. «е.1», «з» — «м»). Эта классификация в известной мере условна, поскольку любой объективный признак находит отражение и в субъективной стороне преступления. Однако указанное расположение имеет практический смысл, поскольку облегчает поиск нормы в процессе квалификации конкретного убийства.

16. К числу квалифицирующих признаков, характеризующих объект преступления, относится убийство двух или более лиц (п. «а» ч. 2 комментируемой статьи). Поскольку объектом убийства является жизнь человека, преступление тем опаснее, чем больше жизней оно унесло. Поэтому в ст. 102 УК РСФСР 1960 г. среди отягчающих обстоятельств впервые был предусмотрен соответствующий признак. Одновременно сохранялся прежний признак «убийство, совершенное лицом, ранее совершившим умышленное убийство». Тогда же и возникла проблема конкуренции указанных обстоятельств. Уголовный кодекс 1996 г. не устранил эту проблему, поскольку наряду с п. «а» ч. 2 комментируемой статьи в п. «н» говорилось об убийстве, совершенном неоднократно. Проблему разграничения указанных признаков решил Пленум ВС в первой редакции п. 5 Постановления от 27.01.1999 N 1. Квалификация убийства по п. «а» ставилась в зависимость от двух обстоятельств: одновременность действий и единство умысла (намерений).

Признание п. «н» ч. 2 ст. 105 утратившим силу и двукратное изменение текста ст. 17 УК привели к корректировке позиции ВС РФ по вопросу о применении п. «а» ч. 2 комментируемой статьи. Абзац 1 п. 5 Постановления Пленума ВС РФ от 27.01.1999 N 1 гласит: «В соответствии с положениями ч. 1 ст. 17 УК убийство двух или более лиц, совершенное одновременно или в разное время, не образует совокупности преступлений и подлежит квалификации по пункту «а» ч. 2 ст. 105 УК, а при наличии к тому оснований также и по другим пунктам части 2 данной статьи, при условии что ни за одно из этих убийств виновный ранее не был осужден». Названное в последних строках условие говорит о том, что если за прежнее преступление виновный уже был осужден, п. «а» ч. 2 ст. 105 не должен применяться. В таком случае новое убийство квалифицируется как впервые совершенное, с учетом других квалифицирующих обстоятельств.

Умысел может быть прямым или косвенным в отношении всех потерпевших, но возможно сочетание прямого умысла на убийство одного лица и косвенного — по отношению к другим потерпевшим (в случае убийства путем применения общеопасного или иного слабоуправляемого способа). Убийством с косвенным умыслом в судебной практике признается лишение жизни нескольких человек при срабатывании автоматического взрывного устройства, установленного в целях защиты садового участка от вторжения посторонних лиц. При одновременном убийстве двух или более лиц не исключается сочетание различных мотивов. Например, одновременное убийство бывшей жены на почве ревности и случайного очевидца с целью скрыть совершенное преступление. Если один из мотивов предусмотрен в ч. 2 комментируемой статьи, это должно быть отражено в квалификации.

17. Если при наличии прямого умысла на убийство двух или более лиц погиб только один потерпевший, а смерть других не наступила по причинам, не зависящим от виновного, то содеянное представляет собой совокупность покушения на убийство, предусмотренное п. «а» ч. 2 комментируемой статьи, и оконченного убийства одного лица, которое квалифицируется самостоятельно по ч. ч. 1 или 2 комментируемой статьи (абз. 2 п. 5 Постановления Пленума ВС РФ от 27.01.1999 N 1).

18. Убийство лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга (п. «б» ч. 2 комментируемой статьи) представляет повышенную опасность, поскольку посягает наряду с жизнью человека также на другой объект, а именно общественные отношения, обеспечивающие лицу возможность осуществлять служебную деятельность или выполнять общественный долг.

Под осуществлением служебной деятельности следует понимать не только службу в государственных или муниципальных учреждениях, но и любое выполнение трудовых обязанностей в государственных, частных и иных негосударственных организациях и предприятиях, деятельность которых не противоречит действующему законодательству. Потерпевшим может быть как должностное, так и недолжностное лицо, осуществляющее служебную деятельность.

Под выполнением общественного долга понимается «осуществление гражданином как специально возложенных на него обязанностей в интересах общества или законных интересах отдельных лиц, так и совершение других общественно полезных действий» (п. 6 Постановления Пленума ВС РФ от 27.01.1999 N 1). Так, практика признает выполнением общественного долга участие в пресечении преступления, сообщение органам власти о совершенном или готовящемся преступлении либо местонахождении лица, разыскиваемого в связи с совершением им правонарушений, дачу свидетельских показаний и пр.

Не имеет значения для квалификации, совершается ли убийство из мести в связи с осуществлением служебной деятельности или выполнением общественного долга либо в целях воспрепятствования такой деятельности потерпевшего в данный момент или в дальнейшем. Практика не признает наличие данного квалифицирующего признака, если убийство совершено из мести за невыполнение (или ненадлежащее выполнение) лицом своих служебных обязанностей, поскольку в этих случаях нет посягательства на упомянутый дополнительный объект, т.е. нет воспрепятствования нормальной служебной деятельности потерпевшего.

Данная норма предусматривает ответственность за убийство не только самого лица, осуществляющего служебную деятельность или выполняющего общественный долг, но и его близких. Степень близости не имеет значения, если этим убийством виновный преследует цель отомстить лицу за выполнение им служебной или общественной деятельности либо воспрепятствовать этой деятельности. Пленум ВС РФ указал в Постановлении от 27.01.1999 N 1: «К близким потерпевшему лицам наряду с близкими родственниками могут относиться иные лица, состоящие с ним в родстве, свойстве (родственники супруга), а также лица, жизнь, здоровье и благополучие которых заведомо для виновного дороги потерпевшему в силу сложившихся личных отношений».

19. Убийство малолетнего или иного лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, а равно сопряженное с похищением человека (п. «в» ч. 2 комментируемой статьи), — квалифицирующий признак, в котором объединены два отягчающих обстоятельства:

  • первое характеризует потерпевшего,
  • второе — особенность способа действия.

Убийством лица, находящегося в беспомощном состоянии, является «причинение смерти потерпевшему, неспособному в силу физического или психического состояния защитить себя, оказать активное сопротивление виновному» (п. 7 Постановления Пленума ВС РФ от 27.01.1999 N 1).

Повышенная опасность этого вида убийства связана с особой заботой о защите каждого человека, не способного защитить себя или уклониться от посягательств на свою жизнь. Такое преступление объективно более опасно, поскольку достижение преступного результата облегчается, когда потерпевший беспомощен. Такое преступление более опасно и с субъективной стороны, поскольку знание о том, что жертва в момент посягательства находится в беспомощном состоянии (закон не случайно говорит о заведомости), облегчает формирование преступного намерения и даже может играть провоцирующую роль. Преступнику легче решиться на совершение убийства, когда он уверен, что жертва не в состоянии дать ему отпор.

20. Среди обстоятельств, характеризующих беспомощность жертвы, в комментируемой статье конкретно названо только убийство малолетнего. Уголовный кодекс не устанавливает границ понятия «малолетний». Однако в силу правовой традиции, с учетом прежнего законодательства, малолетним принято считать лицо, не достигшее 14-летнего возраста.

21. Понятие «иного лица, находящегося в беспомощном состоянии», раскрывается в п. 7 упомянутого Постановления Пленума, где наряду с общим определением (приведенным выше) дается также примерный перечень таких потерпевших: «К лицам, находящимся в беспомощном состоянии, могут быть отнесены, в частности, тяжелобольные и престарелые, малолетние дети, лица, страдающие психическими расстройствами, лишающими их способности правильно воспринимать происходящее». Формулировка «могут быть отнесены, в частности» говорит о том, что этот перечень нельзя считать исчерпывающим, а некоторые признаки (тяжелая болезнь, пожилой возраст) требуют оценки в конкретном случае, свидетельствуют ли они о беспомощности лица. Потерпевший может оказаться беспомощным в силу физического или психического состояния не постоянно, а именно в момент совершения преступления (обморок, глубокий сон и др.). Возможны ситуации, когда потерпевший не может защитить себя и оказать активное сопротивление виновному, поскольку из-за тяжелого опьянения не воспринимает происходящего. Судебная практика показала колебания в этом вопросе. В последнее время, с учетом проявившейся тенденции к либерализации уголовного наказания, суды избегают применять п. «в» ч. 2 комментируемой статьи в таких случаях, если не было других квалифицирующих обстоятельств (убийство двух или более лиц, особая жестокость, общеопасный способ).

22. Беспомощное состояние потерпевшего относится к числу оценочных признаков. Чем бы ни было обусловлено беспомощное состояние, оно должно быть предметом оценки суда. Это касается, в частности, возраста. Ни малолетний, ни преклонный возраст сами по себе не исключают, что потерпевший может оказаться отнюдь не беспомощным, если он, к примеру, хорошо вооружен и умело обращается с оружием, к тому же преклонный возраст в отличие от малолетнего не имеет четкой юридической границы. При равном количестве прожитых лет один человек становится беспомощным в силу возраста, а другой — нет. Очевидно, это вопрос факта. То же самое можно сказать и о болезни, которая отнюдь не всегда тождественна беспомощному состоянию.

23. Сложным для практики оказался и вопрос о квалификации причинения смерти лицу, оказавшемуся в беспомощном состоянии в результате действий виновного. По смыслу закона лицо должно находиться в беспомощном состоянии до нападения на него. Если же потерпевший был приведен в беспомощное состояние виновным в процессе реализации умысла на убийство (путем причинения ранений, связывания, завлечения в уединенное место и т.п.), то п. «в» ч. 2 комментируемой статьи не должен применяться.

От убийства лица, находящегося в беспомощном состоянии, следует отличать ситуации, когда потерпевший не может защитить себя в силу иных причин:

  • внезапность нападения,
  • скрытый или коварный способ лишения жизни (удар ножом в спину, выстрел снайпера из засады, минирование),
  • значительное превосходство в физической силе или количестве нападающих.

24. Второе отягчающее обстоятельство, впервые названное в п. «в» ч. 2 комментируемой статьи, — убийство, сопряженное с похищением человека — включено в закон в связи с распространившимися в последнее время случаями похищения людей. Захваченное вооруженным преступником лицо, как правило, оказывается в беспомощном состоянии. Однако под убийством, сопряженным с похищением человека, следует понимать убийство как самого похищенного, так и других лиц (например, препятствующих похищению либо пытающихся освободить захваченного).

Действия виновных, совершивших убийство, сопряженное с похищением человека, должны квалифицироваться по совокупности с преступлением, предусмотренным ст. 126 УК.

25. Повышенная опасность убийства женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности (п. «г» ч. 2 комментируемой статьи), обусловлена тем, что, убивая беременную женщину, виновный уничтожает и плод как зародыш будущей жизни. Указание на заведомость означает, что ответственность наступает по этому пункту, если виновный на момент совершения убийства женщины знал о беременности потерпевшей от нее самой или из другого источника.

Убийство женщины, которую виновный ошибочно считал беременной, следовало бы считать покушением на преступление, предусмотренное п. «г» ч. 2 комментируемой статьи, исходя из направленности умысла. Однако, учитывая, что смерть фактически причинена, содеянное нельзя считать покушением, иначе виновный получил бы необоснованную льготу при назначении наказания (ч. 3 ст. 66 УК). Ситуация должна решаться по правилам об ошибке в личности потерпевшего, которая не влияет на квалификацию. В таких случаях содеянное квалифицируется по п. «г» ч. 2 комментируемой статьи как оконченное преступление.

26. К объективной стороне квалифицированного убийства согласно ч. 2 комментируемой статьи относятся следующие обстоятельства, характеризующие в первую очередь способ действия:

  • убийство, совершенное с особой жестокостью;
  • совершенное общеопасным способом;
  • совершенное группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой.

Убийство с особой жестокостью (п. «д» ч. 2 комментируемой статьи) — один из наиболее распространенных видов квалифицированного убийства. Верховный Суд РФ неоднократно давал характеристику признаку особой жестокости, в том числе в Постановлении от 27.01.1999 N 1. В п. 8 сказано: «При квалификации убийства по п. «д» ч. 2 ст. 105 УК надлежит исходить из того, что понятие особой жестокости связывается как со способом убийства, так и с другими обстоятельствами, свидетельствующими о проявлении особой жестокости». Особая жестокость как квалифицирующий признак не тождественна имевшемуся в прежнем законодательстве признаку убийства — «способом, особо мучительным для убитого» (п. «в» ч. 1 ст. 136 УК РСФСР 1926 г.). Однако особая жестокость как более широкое понятие включает этот признак.

С учетом сложившейся судебной практики убийство может быть признано особо жестоким:

  • когда перед лишением жизни или в процессе совершения убийства к потерпевшему применялись пытки, истязания или совершалось глумление над жертвой, если пытки применялись с целью получения от потерпевшего каких-либо сведений, то причинение смерти возможно и с косвенным умыслом;
  • когда убийство совершено способом, который заведомо для виновного связан с причинением потерпевшему особых страданий: нанесение большого количества ранений, использование мучительно действующего яда, кислоты или других агрессивных веществ, причинение смерти путем применения огня, электротока бытового напряжения, закапывание заживо, замедленное утопление или удушение, причинение смерти путем лишения пищи или воды и т.п.;
  • когда убийство совершено в присутствии близких потерпевшему лиц, если виновный сознавал, что своими действиями причиняет присутствующим особые душевные страдания;
  • когда в целях продления мучений жертвы виновный препятствует оказанию помощи умирающему.

27. Ранее признаком особой жестокости признавалось глумление над трупом, но в последние годы от этого отказались, поскольку данные действия совершаются после совершенного убийства. Однако в тех случаях, когда виновный в силу своего возбужденного состояния или других обстоятельств не осознал момент наступления смерти, глумление над трупом выступает как глумление над жертвой (волочение на аркане, отсечение ушей, скальпирование) и может быть квалифицировано по п. «д» ч. 2 комментируемой статьи.

28. Многие ошибки в квалификации связаны с тем, что некоторым обстоятельствам, которые могут свидетельствовать об особой жестокости, придается абсолютное значение. Это выражается, в частности, в отождествлении особой жестокости с причинением в процессе убийства большого числа ранений. Между тем большое количество ранений, как сказано в Постановлении Пленума ВС РФ от 27.01.1999 N 1, должно характеризовать способ убийства как связанный с причинением потерпевшему особых страданий. Выяснение данного обстоятельства должно быть в центре внимания суда. Если же не установлено, что, нанося множество телесных повреждений потерпевшему, виновный сознательно причинял ему особые мучения и страдания, то п. «д» ч. 2 ст. 105 УК не может быть применен.

Верховный Суд РФ неоднократно отмечал, что множественность ранений, причиненных потерпевшему, не тождественна особой жестокости. «Само по себе причинение множества телесных повреждений при отсутствии других доказательств не может служить основанием для признания убийства, совершенным с особой жестокостью». Суды, исключая из обвинения рассматриваемый квалифицирующий признак, часто используют данный тезис. Однако, к сожалению, не всегда отмечают, чем в конкретном случае обусловлена множественность повреждений. Большое количество ранений может быть обусловлено не только особой жестокостью виновного, но и его возбужденным состоянием, неспособностью оценить ситуацию, стремлением довести до конца начатое преступление при недостаточной эффективности выбранного орудия или способа действия, в случае активного сопротивления жертвы и т.д. Необходимо оценивать количество ранений в сопоставлении со временем, в течение которого они наносились, с моментом формирования умысла, с мотивом убийства, с обстоятельствами дела.

Другая группа ошибок связана с абсолютизацией такого признака, как совершение убийства в присутствии близких потерпевшему лиц, а также малолетних детей. Особая жестокость проявляется, если присутствующие при убийстве испытывали особые душевные страдания, а виновный это сознавал. Степень близости при этом отступает на второй план. В практике признавалось особо жестоким убийство в присутствии малолетних детей, даже не относящихся к кругу близких родственников.

29. Убийство может быть квалифицировано по п. «д» ч. 2 комментируемой статьи не только тогда, когда виновный специально стремился проявить особую жестокость, но и когда он сознавал особую мучительность для жертвы данного способа лишения жизни и заведомо шел на это. Однако неверно говорить о «косвенном умысле по отношению к особой жестокости», так как УК делит умысел на виды по отношению к последствию, а не способу действия. Совершая убийство способом сожжения заживо либо закапывания, утопления живого человека в целях причинения потерпевшему особых мучений, преступник нередко предварительно приводит жертву в беспомощное состояние (путем связывания, причинения ранений и т.д.). В таких случаях дополнительная квалификация по п. «в» ч. 2 ст. 105 не требуется.

30. Убийство, совершенное общеопасным способом (п. «е» ч. 2 комментируемой статьи), в прежнем законодательстве определялось как «убийство способом, опасным для жизни многих людей» (п. «д» ст. 102 УК РСФСР). Многие выработанные практикой критерии сохраняют силу для оценки спорных ситуаций. Так, необходимо учитывать не только высокие поражающие свойства орудия убийства, но и конкретный способ его применения. Пленум ВС РФ постановил: «Под общеопасным способом (п. «е» ч. 2 ст. 105 УК) следует понимать такой способ умышленного причинения смерти, который заведомо для виновного представляет опасность для жизни не только потерпевшего, но хотя бы еще одного лица (например, путем взрыва, поджога, производства выстрелов в местах скопления людей, отравления воды и пищи, которыми помимо потерпевшего пользуются другие люди)».

Обстоятельства, характеризующие способ убийства как общеопасный, входят в содержание умысла виновного. Данный квалифицирующий признак не может быть вменен, если виновный не осознавал существование угрозы другим лицам.

В случае реального причинения вреда здоровью другим лицам действия виновного надлежит квалифицировать помимо п. «е» ч. 2 комментируемой статьи также по статьям УК, предусматривающим ответственность за умышленное причинение вреда здоровью.

31. Для квалификации убийства по п. «ж» ч. 2 комментируемой статьи следует обратиться к понятию группы лиц, группы лиц по предварительному сговору и организованной группы (ст. 35 УК). В п. «н» ст. 102 УК РСФСР говорилось только об убийстве, совершенном группой лиц по предварительному сговору. Распространение повышенной ответственности за убийство, совершенное группой лиц, на все виды групп, в том числе и на группу без предварительного сговора, представляется обоснованным. При совершении убийства, как и другого насильственного преступления, объединение усилий нескольких лиц, даже при отсутствии предварительного сговора, облегчает достижение преступного результата, затрудняет для жертвы возможность оказать сопротивление или уклониться от нападения. Это и делает любое групповое преступление объективно более опасным.

Групповое преступление предполагает не менее двух соисполнителей (см. ч. 1 ст. 35 УК). Поэтому в тех случаях, когда исполнитель убийства был один, действия подстрекателей и пособников не могут быть квалифицированы по п. «ж» ч. 2 комментируемой статьи. Исполнителем убийства может быть признано лицо, которое не только имело умысел на совершение убийства, но и принимало непосредственное участие в лишении жизни потерпевшего. Действия лица, которое лишь оказывало содействие исполнителю (или исполнителям) убийства в осуществлении преступного намерения, давало советы о способе, времени или месте убийства либо иным образом создавало условия, способствующие совершению убийства, должны рассматриваться как пособничество в убийстве. Заранее не обещанное укрывательство убийства (в том числе оказание помощи в сокрытии трупа) не образует соучастия. Такие действия квалифицируются по ст. 316 УК.

Соисполнительство не исключает распределение ролей между участниками. Важно установить, что при единстве умысла, места и времени действия каждый из них выполняет либо полностью объективную сторону убийства, либо какой-нибудь ее элемент. Установление конкретной роли каждого из соучастников группового убийства имеет большое значение, так как согласно ч. 1 ст. 34 УК ответственность соучастников определяется характером и степенью фактического участия каждого из них в совершении преступления.

«Убийство признается совершенным группой лиц, когда два или более лица, действуя совместно с умыслом, направленным на лишение жизни потерпевшего, применяя к нему насилие, причем не обязательно, чтобы повреждения, повлекшие смерть, были причинены каждым из них (например, один подавлял сопротивление потерпевшего, лишая его возможности защищаться, а другой причинял ему смертельные повреждения)» (п. 10 Постановления Пленума ВС РФ от 27.01.1999 N 1). Из приведенного следует, что всякое другое участие в убийстве, не выражающееся в применении насилия, не образует соисполнительства (например, передача убийце в момент преступления ножа или веревки, освещение места преступления, запирание дверей, отвлечение внимания жертвы).

32. К субъективной стороне преступления согласно комментируемой статье относятся следующие отягчающие обстоятельства, характеризующие мотивы и цели убийства:

  • по мотиву кровной мести (п. «е.1» ч. 2 ст. 105);
  • из корыстных побуждений или по найму, а равно сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом (п. «з» ч. 2 комментируемой статьи);
  • из хулиганских побуждений (п. «и» ч. 2 комментируемой статьи);
  • с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение, а равно сопряженное с изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера (п. «к» ч. 2 комментируемой статьи);
  • по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной, религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы (п. «л» ч. 2 комментируемой статьи);
  • в целях использования органов или тканей потерпевшего (п. «м» ч. 2 комментируемой статьи).

33. Убийство по мотиву кровной мести (п. «е.1» ч. 2 комментируемой статьи) также характеризуется субъективной стороной. Обычай кровной мести, сохранившийся в отдельных регионах РФ, состоит в том, что в случае убийства или причинения вреда здоровью, или оскорбления какого-либо лица потерпевший либо его родственники обязаны отомстить обидчику, лишив его жизни. Со своей стороны, родственники новой жертвы тоже считают себя обязанными выполнить обычай кровной мести («кровь за кровь»). Этот процесс может длиться долго, приводя к гибели многих людей.

В отличие от простого убийства из мести при убийстве по мотиву кровной мести виновный руководствуется не столько чувством личной неприязни к потерпевшему, сколько стремлением соблюсти обычай, дабы не подвергнуть позору себя и свой род. Кровная месть прежде рассматривалась как один из наиболее опасных пережитков местных обычаев (а еще ранее «пережитков родового быта»). В силу этого делался вывод, что действие нормы о кровной мести должно ограничиваться местностями, где соответствующие деяния являются пережитками местных обычаев (ст. 236 УК РСФСР 1960 г.). В действующем УК подобных ограничений нет. Местом совершения преступления может быть не только территория, где компактно проживают представители народов, имеющих упомянутые традиции (обычаи). Ни место совершения преступления, ни принадлежность субъекта преступления к коренной или иной национальности не играют решающей роли. Главное — признает ли виновный обычай кровной мести и действует ли, подчиняясь этому обычаю: «По смыслу закона убийство по мотиву кровной мести имеет место в том случае, когда виновное лицо, разделяющее и признающее этот обычай, лишает жизни потерпевшего, стремясь соблюсти его».

34. Имевшийся и в прежнем Кодексе квалифицирующий признак убийства «из корыстных побуждений» конкретизирован путем указания на убийство «по найму, а равно сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом». Ранее данные виды убийства также рассматривались как разновидности корыстного убийства.

В п. 11 Постановления Пленума ВС РФ от 27.01.1999 N 1 сказано: «Как убийство по найму надлежит квалифицировать убийство, обусловленное получением исполнителем преступления материального или иного вознаграждения. Лица, организовавшие убийство за вознаграждение, подстрекавшие к его совершению или оказавшие пособничество в совершении такого убийства, несут ответственность по соответствующей части ст. 33 и п. «з» ч. 2 ст. 105 УК».

Убийство по найму часто называют «заказным», хотя закон этого термина не употребляет, как и терминов «заказчик», «посредник». «Заказчик» играет роль организатора убийства. Но организатором является и «посредник», т.е. лицо, которое во исполнение полученного заказа подбирает исполнителей, разрабатывает план убийства и осуществляет другую организаторскую деятельность. Выделение убийства по найму обусловлено увеличением числа таких убийств и их профессионализацией. К тому же в психологии наемных убийц, по данным последних исследований, корыстные побуждения не всегда носят определяющий характер.

Указание на убийство при разбое, как один из видов корыстных убийств, мы находим и в прежней практике ВС РФ. Что касается убийства, сопряженного с бандитизмом, то его выделение имеет принципиальное значение, поскольку целью создания банды не всегда является завладение имуществом (см. коммент. к ст. 209).

Учитывая, что ни разбой, ни бандитизм не охватываются понятием убийства и не могут считаться способом убийства, необходима квалификация этих преступлений по совокупности с убийством. Действия лица, совершившего бандитизм и покушение на убийство, при этом должны быть квалифицированы по ст. 209, ч. 3 ст. 30 и п. «з» ч. 2 ст. 105.

35. Наличие корыстных побуждений определяется тем, что убийца преследовал цель либо извлечения положительной материальной выгоды (денег, иного имущества или права на его получение, права пользования жилой площадью и т.п.), либо избавления от материальных затрат (возвращения долга, уплаты алиментов, выполнения иных имущественных обязательств и т.д.). Так, убийство пассажиром водителя машины с целью избежать платы за проезд признано совершенным из корыстных побуждений.

Корыстный мотив учитывается, если он возник до убийства, а не после него. Поскольку квалифицирующим является именно мотив, фактического извлечения материальной выгоды не требуется. Если виновный преследовал иные личные выгоды неимущественного характера, данный квалифицирующий признак не может быть вменен.

36. Не следует отождествлять корыстные побуждения как мотив убийства с корыстолюбием, жадностью как свойством личности. Поэтому убийство кредитором неисправного должника не может квалифицироваться по п. «з» ч. 2 комментируемой статьи, поскольку этим виновный не приобретает имущество и не избавляется от материальных затрат. Точно так же не всякое убийство на почве бытовой ссоры из-за денег или другого имущества является убийством из корыстных побуждений (например, убийство жены за отказ дать денег на выпивку или убийство знакомого в ссоре, возникшей из-за отказа поделиться спиртным или угостить сигаретой).

37. Убийство с целью завладения имуществом, т.е. совершенное из корыстных побуждений, в том числе убийство при разбойном нападении, не следует квалифицировать одновременно по п. «к» ч. 2 комментируемой статьи как совершенное с целью облегчить другое преступление.

38. От убийства из корыстных побуждений следует отличать убийство из мести за посягательство на имущество виновного или за иное причинение ему какого-либо реального или мнимого имущественного ущерба (например, убийство соседа за то, что он самовольно воспользовался мотоциклом виновного).

39. Действия пособника или другого соучастника в корыстном убийстве квалифицируются по ст. 33 и п. «з» ч. 2 комментируемой статьи, даже если он сам не стремился извлечь материальную выгоду, но сознавал, что исполнитель действует из корыстных побуждений. Это относится и к организаторам убийства по найму.

40. Убийство из хулиганских побуждений (п. «и» ч. 2 комментируемой статьи) по-прежнему относится к числу распространенных. В судебной практике признано, что таковым считается убийство, совершенное на почве явного неуважения к обществу и общепринятым моральным нормам, когда поведение виновного является открытым вызовом общественному порядку и обусловлено желанием противопоставить себя окружающим, продемонстрировать пренебрежительное к ним отношение (п. 12 Постановления Пленума ВС РФ от 27.01.1999 N 1). Это самая общая характеристика хулиганских побуждений. По своему содержанию они представляют сложный мотив, в котором переплетаются и безграничный, неуправляемый эгоизм, и искаженные представления о границах личной свободы, и культ грубой силы, и стремление «испытать себя», и вспышка безотчетной злобы. Такая мотивация присуща хулиганству (см. коммент. к ст. 213). Но при совершении убийства из хулиганских побуждений к этому присоединяется и пренебрежительное отношение к человеческой жизни вообще, безотносительно к личности потерпевшего.

41. Типичным для убийства из хулиганских побуждений является то, что оно совершается обычно без повода или с использованием незначительного повода в качестве предлога для лишения жизни (например, убийство прохожего за то, что не дал прикурить, сделал замечание и т.п.). Убийство без повода иногда ошибочно называют «безмотивным». Любое убийство имеет свой мотив. Однако в тех случаях, когда мотив по обстоятельствам дела не удается установить, убийство (при отсутствии других квалифицирующих признаков) принято квалифицировать по ч. 1 комментируемой статьи.

42. Для отграничения убийства из хулиганских побуждений от простого убийства в ссоре или драке необходимо выяснить, кто был их зачинщиком и не был ли конфликт спровоцирован виновным для использования его в качестве повода к убийству. Если инициатором ссоры или драки является потерпевший, а равно в случае, когда поводом к конфликту послужило его неправомерное поведение, виновный, как правило, не может нести ответственность за убийство из хулиганских побуждений. Действия, представляющие собой хулиганство, переросшее в убийство, охватываются п. «и» ч. 2 комментируемой статьи и не требуют квалификации по ст. 213 УК.

43. В п. «к» ч. 2 комментируемой статьи, как и прежде, объединены два квалифицирующих признака, поскольку они в значительной мере взаимно пересекаются.

Повышенная опасность убийства с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение обусловлена прежде всего поставленной целью. Поэтому для вменения данного квалифицирующего признака не имеет значения, была ли достигнута поставленная цель. Не имеет значения также, какой характер носило это другое преступление, к какой категории оно относилось. Если виновный идет на причинение смерти человеку, чтобы скрыть преступление небольшой тяжести, опасность такого убийства не снижается. Сказанное относится и к редким случаям убийства в целях сокрытия мнимого преступления, когда виновный ошибочно полагает, что ему грозит уголовная ответственность за действия, которые в действительности преступлением не являются. По п. «к» ч. 2 комментируемой статьи квалифицируется также убийство в целях сокрытия или облегчения совершения преступления, исполнителем которого было другое лицо.

44. Под убийством, сопряженным с изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера, следует понимать:

  • убийство в процессе изнасилования (либо третьего лица с целью облегчить совершение изнасилования, либо с прямым или косвенным умыслом самой потерпевшей в процессе преодоления ее сопротивления);
  • убийство с целью скрыть совершенное изнасилование;
  • убийство из мести за оказанное при изнасиловании сопротивление (как в случае оконченного изнасилования, так и в случае, когда изнасилование не удалось довести до конца);
  • убийство, совершенное при таких же обстоятельствах, но сопряженное с мужеложством, лесбиянством или иными действиями сексуального характера с применением насилия или с угрозой его применения (ст. 132 УК);
  • случаи убийства, сопряженные с последующим удовлетворением сексуальных потребностей в отношении трупа (некрофилия), если субъект будет признан вменяемым.

Поскольку в ст. ст. 131, 132 УК не предусмотрено умышленное причинение смерти, то они применяются по совокупности с п. «к» ч. 2 комментируемой статьи.

45. Убийство по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы (п. «л» ч. 2 ст. 105 УК). В отличие от п. «м» ст. 102 УК РСФСР здесь говорится об убийстве не «на почве», а именно по мотивам, перечисленным в тексте. Поэтому для применения п. «л» ч. 2 комментируемой статьи необходимо установить соответствующий мотив. Мотив может быть обусловлен ненавистью к потерпевшему как к представителю определенной национальности, расы или религии либо может служить проявлением шовинистического мировоззрения, ксенофобии или религиозной нетерпимости, когда ненависть или вражда распространяются на всех лиц иных национальностей или всех иноверцев. Названный мотив может быть единственным, но может сочетаться и с другими мотивами, например местью за какие-либо действия потерпевшего.

Повышенная опасность этого вида убийства обусловлена тем, что оно посягает не только на жизнь человека, но и на гарантированное ст. 19 Конституции равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств.

В первоначальной редакции пункта «л» данный признак был без достаточных оснований объединен с убийством по мотиву кровной мести. Теперь второй признак предусмотрен отдельно (п. «е.1» ч. 2 комментируемой статьи), как и было в УК РСФСР 1960 г.

46. Убийство с целью использования органов или тканей потерпевшего (п. «м» ч. 2 комментируемой статьи) — квалифицирующий признак, не известный ранее действовавшему законодательству. Введение этого признака обосновывается тем, что благодаря успехам медицины в области трансплантации органов и тканей человека появился соблазн к изъятию их ценой жизни потерпевшего. Если при этом виновный преследует корыстные цели, то содеянное должно квалифицироваться также по п. «з» ч. 2 комментируемой статьи.

Для квалификации по п. «м» ч. 2 комментируемой статьи не имеет значения, удалось ли в дальнейшем виновному использовать органы или ткани потерпевшего. Важно, чтобы смерть была причинена именно с этой целью. Рассматриваемое преступление может быть совершено в целях использования органов и тканей потерпевшего не только для трансплантации. Изъятие органов или тканей убитого может быть совершено и для любого последующего использования, не исключая каннибализма, кормления животных, ритуальных действий на почве суеверия и т.д. Характер использования органов и тканей значения не имеет. При установлении корыстных побуждений преступление дополнительно квалифицируется как убийство по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК.