Судебная власть принципы организации и деятельности

Принципы судебной власти

Конституционные принципы судебной власти – это основополагающие идеи, начала, определяющие организацию и деятельность судебной власти.

В юридической литературе зачастую ведется речь не о принципах судебной власти, а о принципах правосудия. Более верным в этом отношении будет все же говорить о принципах судебной власти, так как конституционные предписания относятся не только к осуществлению судом функций правосудия, но и ко всей судебной власти в целом. В литературе отсутствует единая точка зрения относительно количества конституционных принципов судебной власти.

Традиционно в их перечень включены следующие конституционные положения:

1) принадлежность судебной власти только судам;
2) независимость судей и подчинение их только закону;
3) коллегиальное и единоличное рассмотрение дел в судах;
4) гласность рассмотрения дел в судах;
5) Состязательность и равенство сторон в процессе;
6) право граждан на судебную защиту;
7) право граждан на юридическую (адвокатскую) помощь;
8) презумпция невиновности;
9) выборность и назначаемость судей.

Значение конституционных принципов судебной власти состоит в том, что их совокупность является основополагающей базой для развития законодательства о судоустройстве. Во-вторых, они учитывают положительный опыт зарубежных государств и международных сообщений в области судоустройства. В-третьих – конституционные принципы являются гарантом стабильности функционирования судебной власти.

Принцип осуществления судебной власти только судами состоит в том, что это функция предоставлена только судам. Это закреплено в ст.6,26 кодекса «о судоустройстве и статусе судей». Ни один другой орган или должностное лицо не обладает такими полномочиями. Перечень действующих судов.

Образование чрезвычайных судов запрещено. Содержание этого принципа формирует такие свойства судебной власти, как обязательность судебных решений, полнота, исключительность и легитимность судебной власти.

Принцип независимости судей и подчинение их только закону в ст.110 и 112 конституции.

Его содержание включает 2 относительно самостоятельных положения:

1) при рассмотрении дел судьи ограждены от постороннего вмешательства или навязывания им тех или иных решений со стороны госорганов, должностных лиц, граждан и судей вышестоящих судов;
2) судьи рассматривают и разрешают дела в соответствии с конституцией и иными НПА. Ст.25 кодекса «о судоустройстве и статусе судей» устанавливает систему гарантий этого принципа.

Независимость судей и народных заседателей обеспечивается установлением законодательными актами, порядком их назначения, приостановления и прекращения полномочий, неприкосновенностью, процедурой рассмотрения дел и вопросов, тайной совещания при вынесении судебного постановления и запрещения требования ее разглашения, ответственность за неуважение к суду или вмешательство в его деятельность, иными гарантиями, соответствующими статусу судей и народных заседателей, а также создание надлежащих организационно-технических условий для деятельности судов. Воздействие в какой-либо форме на судей и народных заседателей с целью воспрепятствовать всестороннему, полному и объективному рассмотрению конкретного дела или добиться выполнения незаконного судебного постановления влечет за собой ответственность, установленную законодательными актами. СМИ не вправе предрекать в своих сообщениях результаты судебного разбирательства по конкретному делу или иным образом воздействовать на судью или народных заседателей. Одной из гарантий является предписание ст.111 конституции о недопустимости осуществления судьями предпринимательской деятельности, выполнения иной оплачиваемой работы, за исключением преподавательской и научно-исследовательской деятельности.

Принцип коллегиального и единоличного рассмотрения дел в судах. Ст.113 конституции устанавливает, что дела рассматриваются коллегиально, а в предусмотренных законом случаях – единолично. В ст.132 УПК уголовные дела в судах 1-ой инстанции рассматриваются единолично, т.е. одни судья, или коллегиально – судья и 2 заседателя. Коллегиально рассматриваются дела о преступлениях, за которые уголовным законом предусмотрено наказание свыше 12 лет лишения свободы или смертная казнь, и о преступлениях несовершеннолетних. Остальные дела только судья. Рассмотрение уголовных дел в вышестоящих инстанциях осуществляется коллегиально в составе не менее 3 судей. Гражданские дела в суде 1 инстанции рассматриваются судьей, за исключением судебной коллегии по патентным делам верховного суда, которая рассматривает дела в составе 3 судей. Рассмотрение гражданских дел в вышестоящих инстанциях осуществляется коллегиально, не менее 3х судей. Дела в хозяйственных судах 1 инстанции рассматриваются единолично судьей, в вышестоящих инстанциях коллегиально, в составе не менее 3 судей. Конституционный суд все дела в коллегиальном составе.

Принцип гласности судебного разбирательства закреплен в ст. 113 конституции и указывает, что разбирательство во всех судах открытое. Открытость судебного разбирательства предоставляет возможность посторонним лицам, достигшим 16 лет и представителям СМИ присутствовать на судебном заседании. Принцип гласности обеспечивает контроль общества и государства за деятельностью судов и правоохранительных органов. Слушание же дела в закрытом судебном заседании допускается лишь в случаях, предусмотренных законодательством. Как правило, закрытое судебное заседание проводиться в целях неразглашения охраняемых законом сведений и для обеспечения безопасности участников судебного процесса и по делам о преступлениях, совершенных несовершеннолетними. Разбирательство дел в закрытом судебном заседании осуществляется с соблюдением всех правил судебного производства.

Принцип состязательности и равенства сторон в процессе. В соответствии со ст.115 конституции правосудие осуществляется на основании состязательности и равенства сторон в процессе. Сущность данного принципа заключается в предоставлении сторонам юридического спора возможности активно отстаивать и защищать свои интересы в судебном заседании. Для этого стороны судебного разбирательства наделены по отношению друг к другу равными правами по предоставлению и исследованию доказательств, заявлению ходатайств, высказывания мнения по любому вопросу, имеющему значение для разрешения дела. Суд же сохраняет независимость, объективность и беспристрастность, создает условия для осуществления предоставленных сторонам прав и выполнения ими процессуальных обязанностей.

Принцип обеспечения права граждан на судебную защиту предоставляет лицам возможность обращения в суд за защитой своих прав и интересов. Ст.60 конституции предписывает, что каждому гарантируется защита его прав и свобод компетентным независимым и беспристрастным судом. В текущем законодательстве содержание этого принципа получило более детальную реализацию в ст.10 кодекса «о судоустройстве и статусе судей». При несогласии с решением суда гражданин в целях продолжения судебной защиты своих интересов вправе обжаловать его в вышестоящую судебную инстанцию.

Право граждан на юридическую помощь. Каждый гражданин имеет право на юридическую помощь для осуществления и защиты своих прав и свобод. В частности, лица могут пользоваться помощью корпоративных адвокатов и других представителей в суде, в различных органах и организациях, в отношениях с должностными лицами и гражданами. В случаях, предусмотренных законом, юридическая помощь оказывается за государственный счет. Юридическую помощь гражданам оказывают в рамках своей компетенции все госорганы и должностные лица, но эта функция возложена на правоохранительные органы, в том числе на нотариат, адвокатуру, юридическую помощь организациям и объединениям.

Презумпция невиновности во всех видах правосудия. Но наиболее полно он действует при осуществлении уголовного судопроизводства. В соответствии с принципом лицо невиновно в совершении преступления до того, пока его вина не доказана в суде. В уголовно-процессуальном законодательстве презумпция невиновности проявляется в ряде дополнительных положений, т.е. органам уголовного преследования запрещено перелагать на обвиняемого обязанность доказывания своей невиновности. Не устраненные сомнения трактуются в пользу невиновности.

Принцип выборности и назначаемости судей. 2 способа формирования судебного корпуса:

1) назначение судей населением и государственными органами власти;
2) назначение высшими должностными лицами государства.

Переменные издержки
Постоянные издержки
Местный бюджет
Мировая торговля
Макроэкономические показатели

Назад | | Вверх

§ 2. Основные принципы организации и реализации судебной власти

1. Под принципами организации и деятельности судебной власти в широком общепринятом смысле понимаются основополагающие начала, исходные положения и руководящие идеи, на основе которых возникает, функционирует и укрепляется (развивается) как сама судебная власть, так и ее носитель, механизм ее реализации — судебная система.

Под принципами судебной власти в собственном смысле имеются в виду основополагающие идеи и положения, которые лежат в основе возникновения и развития самой судебной власти как явления.

Подобное подразделение принципов судебной власти, равно как выделение и отдельное рассмотрение принципов последней, с одной стороны, и принципов ее носителя — судебной системы, с другой, является вполне естественным и логичным, исходя из факта их относительно самостоятельного существования и функционирования.

Разумеется, в силу того что между судебной властью и ее носителем существует неразрывная взаимосвязь и взаимозависимость, аналогичным образом обстоит дело и с их принципами. Они не только органически связаны между собой и взаимозависимы, но и формируют единую иерархическую систему принципов, в которой главенствующую, ведущую роль играют принципы самой судебной власти, а соответственно производные от них функции выполняют принципы построения и деятельности ее носителя — судебной системы.

По своим природе и характеру принципы, а вместе с ними и функции судебной власти являются первичными в этой иерархической системе судебных принципов, а принципы и функции механизма реализации судебной власти, ее носителя, будучи производными от них и обусловленными ими, соответственно являются вторичными.

Такого рода классификация судебных принципов на первичные и вторичные и отнесение последних, вопреки сложившемуся в отраслевой юридической литературе отношению, к судебной системе, которой как механизму реализации судебной власти и соответственно ее принципам традиционно уделяется основное внимание и отводится главенствующая роль, вовсе не означает недооценки, а тем более принижения их роли и значения. Это означает лишь констатацию того столь очевидного, сколь и непреложного факта, что первичность судебной власти как явления и вторичность, производность от нее и обусловленность ею — ее природой и характером механизма ее реализации и носителя — судебной системы неизбежно и вполне естественно порождает и соответствующую иерархичность их принципов.

В практическом плане это означает помимо всего прочего, во-первых, то, что первичные принципы судебной власти, более емкие по своему логическому объему и более общие по сравнению со вторичными принципами, существуют и реализуются не иначе как только в них и через них. Весьма трудно себе представить, например, осуществление на практике такого основополагающего принципа судебной власти, как принцип ее независимости, в отрыве от аналогичного принципа построения и функционирования судебной власти в целом, отдельных ее составных частей — судебных органов, наконец, самих судей, которые в российском варианте согласно их конституционному положению «независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону»*(62).

Аналогично обстоит дело и с другими принципами судебной власти.

Во-вторых, это означает, исходя из факта органической взаимосвязи судебной власти и судебной системы и относительной их самостоятельности, что не все принципы, на основе которых создается и функционирует судебная система, в реальной действительности непосредственно совпадают, а тем более идентифицируются как принципы судебной власти. В качестве примера можно сослаться на такие конституционно закрепленные в России и других странах принципы построения и функционирования механизма реализации судебной власти, как принципы несменяемости судей, их неприкосновенности, принцип открытого разбирательства дел во всех судах, принцип прекращения или приостановления полномочий судей не иначе как в порядке и по основаниям, которые установлены в законе, и др.

Разумеется, эти принципы не могут возникнуть и существовать сами по себе, в отрыве от других составляющих суть и содержание судебной власти принципов и элементов. Они, в конечном счете, органически связаны с последними, обусловливаются ими, но отнюдь не смешиваются и не отождествляются с ними. Наряду с полностью совпадающими по своей направленности, содержанию и социальной значимости принципами судебной власти и принципами судебной системы, у последней как относительно самостоятельного, весьма сложного и многогранного явления есть и свои собственные, институциональные принципы ее построения и функционирования.

Данное обстоятельство, обусловленное фактом относительно самостоятельного существования судебной власти и судебной системы с их взаимосвязанными между собой и взаимно дополняющими друг друга, но не смешиваемыми друг с другом принципами, далеко не всегда учитывается в научной литературе и в законодательстве. В результате этого принципы судебной власти зачастую рассматриваются и законодательно закрепляются как принципы судебной системы и наоборот. Происходит смешение и подмена одних принципов другими.

Наиболее очевидно это проявляется на примере конституционного законодательства России и тех стран (Бельгия, Греция, Испания, Франция и др.), где в Основных законах содержатся статьи, главы или разделы под названием «Судебная власть» или «О судебной власти». В них логически предполагается установление и законодательное закрепление принципов именно судебной власти, а на самом деле излагаются и закрепляются принципы ее носителей в лице системы судов, отдельных судебных органов и судей*(63).

Так, в Конституции России (гл. 7 — «Судебная власть») вместо логически предполагаемого, исходя хотя бы из названия главы, законодательного закрепления принципов судебной власти фактически закрепляются принципы судебной системы. Среди них принцип равноправия сторон и осуществления судопроизводства на основе состязательности; принцип, согласно которому не допускается заочное разбирательство уголовных дел в судах, «кроме случаев, предусмотренных федеральным законом»; принцип, в соответствии с которым судья не может быть привлечен к уголовной ответственности «иначе как в порядке, определяемом федеральным законом»; принцип, согласно которому суд принимает решение только в соответствии с законом, если при рассмотрении дела он установит «несоответствие акта государственного или иного органа закону»; и др.*(64)

Более последовательной в плане подразделения принципов судебной власти и судебной системы является Конституция США, которая избегает законодательного (на конституционном уровне) закрепления как тех, так и других. В ней лишь констатируется, что «судебная власть Соединенных Штатов предоставляется Верховному суду и такому количеству нижестоящих судов, которое Конгресс может по необходимости установить и учредить», и что «судебная власть распространяется на все дела, которые рассматриваются по общему правилу и праву справедливости и возникают на основе настоящей Конституции, законов Соединенных Штатов и договоров, заключенных и заключаемых от их имени, на все дела, касающиеся послов, других официальных представителей и консулов»*(65).

2. Говоря о соотношении принципов судебной власти и ее носителя — судебной системы, о первичности одних и вторичности других, об их системности и иерархичности, следует иметь в виду, исходя из практики их существования и функционирования, что речь идет лишь об общей иерархической системе принципов судебной власти и механизма ее реализации. Помимо того, что эта общая система складывается из двух менее общих систем, в качестве каковых выступают система принципов самой судебной власти и система принципов механизма ее осуществления, она логически распадается, так же как и составляющие ее менее общие системы, на ряд частных систем (подсистем).

Принимая во внимание тот факт, что судебная власть как родовое понятие и явление, равно как и судебная система — носитель этой власти, не являются монолитными, а складываются, по справедливому замечанию ученых, из различных составных частей механизма ее реализации, не погрешив против истины, можно сделать вывод, что аналогичным образом обстоит дело и с градацией принципов, на основе которых они возникают и функционируют.

По аналогии с классификацией ветвей судебной власти и судебной системы их можно подразделить на принципы судебной власти и судебной системы в сфере конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства*(66). Подобная классификация принципов судебной власти и механизма ее реализации будет иметь более ощутимое практическое значение в будущем, в процессе их дальнейшего развития и совершенствования, чем сейчас. На нынешнем же этапе развития судебной власти и судебной системы в разных странах, включая те, которые именуются высокоразвитыми, «цивилизованными», она носит в основном академический характер и имеет скорее теоретическое, нежели практическое значение.

К тому же, как показывает анализ различных источников, в отечественной и зарубежной литературе гораздо больше внимания уделяется унификации принципов судебной власти и судебной системы, нежели отражающей особенности существования и функционирования судебной власти и судебной «надстройки» в разных странах и в различных сферах жизни общества их дифференциации.

В связи с этим нельзя не согласиться с констатацией того очевидного факта, что большинство конституций, «перечисляя суды и закрепляя порядок их формирования», фиксируют в основном «один и тот же набор принципов», характерный для всех судов, которым они руководствуются в своей работе. Это независимость суда, «которая обеспечивается рядом гарантий, в том числе несменяемостью судей»; коллегиальность при рассмотрении большинства дел; профессионализм судей; право на обжалование решений; гласность при рассмотрении «абсолютного большинства дел»; равноправие сторон в процессе и состязательность при рассмотрении дел*(67).

Унификация судебных принципов как в теоретическом, так и в практическом плане, несомненно, весьма важна. Однако при одном непременном условии, а именно — если для этого есть все необходимые основания и если она органично сочетается с обусловленной особенностями существования и функционирования в той или иной стране или сфере жизнедеятельности общества судебной власти и судебной системы их дифференциацией. В противном случае это будет искусственная, мало значащая и в теоретическом, и в практическом отношении унификация.

Унифицируя судебные принципы на уровне судебной власти как целостного явления, равно как и на уровне судебной системы в целом, и акцентируя при этом внимание на их общности, нельзя в то же время не принимать во внимание их особенность, которая проявляется на других уровнях и в рамках отдельных видов судопроизводства.

Сравнивая между собой принципы, например, гражданского судопроизводства и уголовного или административного судопроизводства, нельзя не заметить, в частности, такую особенность первых по отношению ко вторым, как преобладание принципа диспозитивности над принципом императивности.

Принцип диспозитивности, подчеркивают специалисты в области гражданского права и гражданского процессуального права, является одним из наиболее «специфических принципов гражданского судопроизводства», он «устанавливает механизм движения гражданского процесса». В соответствии с принципом диспозитивности движущим началом гражданского судопроизводства служит инициатива участвующих в деле лиц. Гражданские дела по общему правилу возбуждаются, изменяются, переходят из одной стадии гражданского процесса в другую и прекращаются под влиянием заинтересованных лиц. Иными словами, «начало диспозитивности пронизывает все стадии гражданского процесса»*(68). Преобладание принципа диспозитивности в гражданском судопроизводстве, однако, полностью не исключает и не может исключать императивность.

В научной литературе верно подчеркивается, что «чрезмерная императивность снижает ценность судебной власти», но тем не менее «и в диспозитивном правосудии императивность незаменима, выступает против процессуальных уловок, недобросовестности, неуважения к суду, участникам процесса»*(69).

Подобно тому, как специфичность принципов судебной системы проявляется в сфере гражданского или любого иного судопроизводства, специфичность принципов самой судебной власти «материализуется» в различных ее ветвях.

Указывая, например, на особенности судебной власти и ее принципы в гражданском правосудии, ученые не без основания акцентируют внимание, на том, что это власть в первую очередь «организующая, координирующая действия сторон, сближающая конфликтующих участников к примирению или к соглашению на взаимоприемлемых для них, не противоречащих закону условиях»*(70).

Нетрудно заметить, что акцент при этом делается на принципе диспозитивности судебной власти по аналогии с механизмом ее реализации, а не на принципе императивности.

Однако весьма спорной представляется общая характеристика судебной власти в сфере гражданского правосудия, даваемая только на данном основании и вывод о том, что «это самая мягкая власть (выделено мной. — М.Н.), которая опирается, насколько позволяет дело, на диспозитивность, предоставляя простор распорядительным действиям и соглашениям сторон, не допуская неоправданного вмешательства и исключая неоправданную, неуместную императивность»*(71).

Уязвимость данного вывода и данной формулировки заключается, во-первых, в том, что они сделаны преимущественно на основании лишь одного, пусть даже исключительно важного принципа — признака судебной власти в сфере гражданского судопроизводства без должного учета всех других ее особенностей. А во-вторых, в том, что при определении авторской позиции широко использовалось такое весьма расплывчатое явление и отражающее его понятие, как «мягкая» судебная власть и соответственно, следуя логике, — «жесткая» судебная власть, «полужесткая», «полумягкая» и тому подобная судебная власть.

Исходя из сложившегося в научной литературе представления о власти и ее понятии как о способности не только принимать те или иные частные или публичные, социально значимые решения, но и проводить их в жизнь, реализовать на практике, было бы более точным, как представляется, говорить не о мягкости или жесткости в прямом смысле самой судебной власти, а о характере соответствующих средств, форм, методов ее осуществления и проч.

Разумеется, все эти элементы процесса реализации судебной власти, равно как и принципы, на основе которых она образуется и функционирует, будучи неразрывно связанными с ней, в той или иной степени отражают и характеризуют ее. Но тем не менее, являясь отражением природы и характера судебной власти, способы, методы, формы и другие средства ее выражения и проявления ее вовне не являются собственно самой судебной властью.

Это скорее составные части, элементы механизма реализации судебной власти, ее индикатор, внешние показатели, но отнюдь не сама судебная власть.

С учетом сказанного следует рассматривать и принципы судебной власти в целом в их соотношении с принципами образования и функционирования ее различных ветвей.

Теоретически, конечно, можно допустить, что наряду с принципами судебной власти как таковой существуют также самостоятельные принципы ее отдельных ветвей. Такая постановка вопроса будет вполне логичной и правомерной, если, руководствуясь принципом разделения властей, согласно которому декларируются как самостоятельные законодательная, исполнительная и судебная власти, пойти дальше и распространить этот же принцип на разновидности (ветви) каждой в отдельности взятой власти, в частности судебной.

Однако при этом неизбежно возникнут весьма непростые вопросы: а не являются ли принципы, декларируемые как принципы отдельных ветвей судебной власти, в действительности принципами механизма реализации этой власти? Или: имеют ли принципы отдельных ветвей судебной власти действительно самостоятельный характер, либо они являются лишь продолжением, конкретизацией и проявлением в особых формах общих принципов судебной власти как таковой? В научной отраслевой литературе, а также в работах по общей теории государства и права нет четкого ответа на эти и им подобные вопросы, что обусловлено сложностью и многогранностью исследуемой материи.

При рассмотрении, например, проблем соотношения гражданского и арбитражного судопроизводства авторы, с одной стороны, называют оба вида судопроизводства «двумя самостоятельными ветвями судебной власти», разрешающими споры «на основе разного процессуального законодательства, установившего отнюдь не тождественный порядок разбирательства дел»*(72). Из этого следует или по крайней мере должно логически следовать умозаключение, согласно которому если ветви судебной власти рассматриваются как самостоятельные, то и все или основные их сущностные или содержательные атрибуты, включая принципы их образования и развития, должны быть таковыми, т.е. обладать признаками самостоятельности, в той или иной степени отличаться друг от друга и свидетельствовать, соответственно, об их гражданско-правовой или арбитражно-правовой принадлежности и идентичности.

Однако вопреки подобного рода суждениям и предположениям, с другой стороны, делается совершенно иной вывод, а именно: со ссылкой на Конституцию РФ, в которой провозглашены принципы, «общие для уголовной, гражданской и административной юрисдикции, а не только гражданской и административной», следует умозаключение о полной тождественности «принципов организации и деятельности обоих судов» — гражданского и арбитражного, «закрепленных Конституцией РФ и процессуальными кодексами»*(73).

Не касаясь проблемы соотношения гражданского и арбитражного судопроизводства по существу, поскольку это дело, прежде всего, специалистов в соответствующих отраслях права, обратим внимание лишь на два следующих обстоятельства.

Во-первых, на то, что при обосновании тезиса об «одинаковости» принципов гражданского и арбитражного судопроизводства как самостоятельных ветвей судебной власти со ссылкой на Конституцию РФ не учитывается тот факт, что в Конституции как в Основном законе закрепляются только общие, конституционные, но отнюдь не отраслевые, межотраслевые или иные менее общие принципы. В Конституции, например, ни в прямой, ни в косвенной форме ничего не говорится о таких принципах административного или иного судопроизводства, как принцип объективной истины, принцип непрерывности судебного разбирательства, фактически существующий, но не всегда официально прокламируемый принцип императивности и др.*(74)

Во-вторых, следует обратить внимание на то, что в работе, равно как и в законодательстве, не исключая конституционного, речь идет скорее о принципах организации и деятельности механизма реализации судебной власти, о принципах ее носителя — судебной системы, нежели о принципах самой судебной власти.

Принципы конституционного, гражданского или любого иного судопроизводства — это принципы организации и деятельности механизма, через который реализуется судебная власть, но отнюдь не принципы самой судебной власти.

3. Говоря о принципах судебной власти, следует отметить, что в отечественной и зарубежной литературе среди них выделяются такие составляющие ее суть и содержание основополагающие идеи и положения, как: а) независимость судебной власти и, соответственно, ее носителя; б) самостоятельность; в) законность и конституционность; г) полновластие; д) органическое сочетание диспозитивности и императивности; е) обладание наряду с частноправовым публично-правовым характером и др.

Каждый из этих принципов по-своему характеризует судебную власть, отражает ту или иную ее сторону, а вместе они дают цельное представление о судебной власти как таковой вообще и о ее отдельных разновидностях (ветвях) в частности.

Учитывая, что большинство из принципов судебной власти подвергались в отечественной и зарубежной литературе довольно обстоятельному анализу, в дальнейшем исследовании остановимся на рассмотрении лишь некоторых, наиболее значимых из них.

Теперь попытаемся ответить на ранее поставленный вопрос о возможности существования, а если таковые существуют, то о характере соотношения общих принципов формирования и функционирования судебной власти в целом, с одной стороны, и «региональных» принципов — положений, лежащих в основе образования и деятельности ее различных ветвей, с другой.

Для того чтобы определиться и внести некоторую ясность в данный весьма непростой вопрос, следует изначально, как представляется, ответить на другой, предваряющий его вопрос. А именно: существуют ли вообще как самостоятельные социально-правовые феномены, наряду с общими принципами судебной власти как таковой, принципы ее отдельных ветвей? Ведь речь идет о самой власти как о фундаментальном, представляющем собой природу и характер всей юридической надстройки общества феномене, а не о механизме реализации власти, в котором естественны и даже неизбежны в различных условиях его (механизма) существования и функционирования те или иные модификации принципов и других формирующих его элементов. Иными словами, речь идет о первичной материи и первичных, основополагающих феноменах, а не о производных от них идеях, институтах и принципах, составляющих суть и содержание механизма реализации судебной власти — судебной системы.

В данном, равно как и в других аналогичных случаях, весьма важно не допустить смешения судебной власти и ее носителя, а соответственно принципов судебной власти и принципов судебной системы. В научной литературе в связи с этим верно подмечается, что «теоретическое исследование судебной власти, включая вопрос о ее наличии или отсутствии, затрудняется необходимостью избежать отождествления этой ветви власти с судебной системой»*(75). Аналогично обстоит дело и с их принципами.

Первичность принципов судебной власти по отношению к принципам судебной системы в рассматриваемом плане означает, с одной стороны, их несравнимо большую стабильность, фундаментальность и фактическую неизменность, с другой — неизбежность их «материализации» и конкретизации в принципах судебной системы и адаптации в виде различных форм на уровне тех или иных ветвей самой судебной власти.

По сравнению с принципами механизма реализации судебной власти в сфере гражданского, административного или любого иного судопроизводства, где наряду с общими принципами могут быть и в действительности имеют место и другие обусловленные особенностями процесса конкретного судопроизводства принципы, в различных ветвях самой судебной власти, как показывает опыт ее функционирования в разных странах, таких «особых» принципов нет и быть не может.

В самом деле, можно ли говорить, например, о существовании неких «особых» принципов самостоятельности, независимости, законности и конституционности или иных принципов судебной власти в пределах ее отдельных ветвей, наряду с аналогичными общими принципами судебной власти? Очевидно, нет. Помимо того, что это было бы алогично, такая постановка вопроса, а тем более практика, ориентированная на существование кроме общих, еще и «особых» принципов самостоятельности или других принципов судебной власти, отнюдь не способствовала бы ни укреплению единства судебной власти, ни повышению ее социальной эффективности.

Исходя из этого было бы более логичным и оправданным говорить не об общих и «особых» принципах судебной власти и выяснять характер их соотношения, а рассматривать различные формы реализации общих принципов судебной власти в ее различных ветвях.

Принципы организации и деятельности судебной власти в Российской Федерации

Принципы организации и деятельности судебной власти закреплены в универсальных международных документах (Всеобщая декларация прав человека, Международный пакт о гражданских и политических правах), в Конституции РФ и отраслевом процессуальном законодательстве.

Условно данные принципы разделяют на две группы, в совокупности образующие систему демократических основ правосудия:

– общие принципы организации и деятельности судебной власти как ветви государственной власти;

– специальные принципы организации и функционирования судебной власти [1] .

К общим основополагающим началам относятся следующие принципы:

1. Принцип конституционности и законности, который заключается в точном и неукоснительном соблюдении при организации судебной власти и в деятельности судов Конституции РФ и принимаемых в соответствии с ней законов, иных правовых актов.

Основные положения данного принципа закреплены в ч. 2 ст. 15 Конституции РФ, где сказано, что органы государственной власти, ораны местного самоуправления, должностные лица, граждане и их объединения обязаны соблюдать Конституцию РФ; в ч. 3 ст. 118 Конституции РФ обозначено, что судебная система Российской Федерации устанавливается Конституцией РФ и федеральным конституционным законом, а согласно ст. 120 Конституции РФ суд, установив при рассмотрении дела несоответствие акта государственного или иного органа закону, принимает решение в соответствии с законом.

2. Принцип самостоятельности и независимости предполагает внешнюю и внутреннюю автономию судебной власти, что гарантируется существованием определенного круга функций и полномочий, стабильным функционированием системы органов судебной власти; особенностями статуса судьи как носителя судебной власти, наличием необходимых материальных ресурсов для организации и деятельности судебной власти. Суды осуществляют судебную власть самостоятельно, независимо от чьей бы то ни было воли, подчиняясь только Конституции РФ и закону. Установив при рассмотрении дела несоответствие акта государственного или иного органа, а равно должностного лица Конституции РФ, федеральному конституционному закону, федерал [.ному закону, общепризнанным принципам и нормам международного права, международному договору РФ, конституции (уставу) субъекта РФ, закону субъекта РФ, суд принимает решение в соответствии с правовыми положениями, имеющими наибольшую юридическую силу. В Российской Федерации не могут издаваться законы и иные нормативные правовые акты, отменяющие или умаляющие самостоятельность судов, независимость судей. Лица, виновные в оказании незаконного воздействия на судей, присяжных, и арбитражных заседателей, участвующих в осуществлении правосудия, а также в ином вмешательстве в деятельность суда, несут определенную юридическую ответственность. Присвоение властных полномочий суда наказывается в соответствии с уголовным законом.

3. Принцип государственного (бюджетного) финансирования закреплен в ст. 124 Конституции РФ и заключается в том, что финансирование судов производится только из федерального бюджета и должно обеспечивать возможность полного и независимого осуществления правосудия. Федеральный закон от 10 февраля 1999 г. № ЗО-ФЗ «О финансировании судов Российской Федерации» регламентирует финансовые основы обеспечения и деятельности российских судов. Для судов общей юрисдикции в этих целях создан специальный орган – Судебный департамент при Верховном Суде РФ.

4. Принцип федерализма определяется особенностями государственного устройства Российской Федерации и реализуется в возможностях ее составных частей участвовать в решении вопросов организации и осуществления судебной власти, а также в существовании двух уровней судебной власти: федеральных и субъектов РФ.

Согласно п. «л» и «н» ст. 72 Конституции РФ к совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов отнесены вопросы комплектования кадров судебных органов и установление общих принципов организации системы органов государственной власти, в том числе и судебной.

5. Принцип единства означает, что в целом в Российской Федерации функционирует единая судебная система в виде определенных судебных органов – судов, деятельность которых основывается на соблюдении единых правил судопроизводства; применения всеми судами Конституции РФ, федеральных конституционных законов, федеральных законов, общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации, а также конституций (уставов) и других законов субъектов РФ; признания обязательности исполнения на всей территории Российской Федерации судебных решений, вступивших в законную силу; законодательного закрепления единства статуса судей; финансирования федеральных судов и мировых судей из федерального бюджета.

К специальным принципам относятся:

– принципы статуса судьи;

Судопроизводство ведется на основе определенных принципов, которые выражают сущность этого процесса по разрешению юридических дел: осуществление правосудия только судом и разрешение дела надлежащим судом; обеспечение конституционного права на судебную защиту (доступ к правосудию); самостоятельность и независимость суда как органа правосудия; открытость суда и судебной деятельности; гласность; свобода выбора языка общения в судопроизводстве; состязательность и равноправие сторон; объективность и беспристрастность суда; непрерывность производства; участие граждан в судопроизводстве (арбитражные и присяжные заседатели); процессуальная экономия; право быть судимым без неоправданной задержки; безусловное исполнение судебных решений; обязательное исправление судебных ошибок [2] .

К принципам судоустройства относятся: автономность системы судебных органов и осуществление правосудия только судом, универсальность судебной защиты, доступность правосудия, публичность судебной власти, открытость судебной власти, участие общественности в осуществлении правосудия.

К принципам статуса судьи относятся: независимость, несменяемость и неприкосновенность. Данные принципы закреплены в ст. 120, 121 и 122 Конституции РФ.

  • [1] См.: Анишина В. И. Основы судебной власти и правосудия в Российской Федерации: курс лекций. М.: Эксмо, 2008.
  • [2] См.: Правоохранительные и судебные органы России / под ред. Н. А. Петухова, А. С. Мамыкина. М., 2010; Конституционное право Российской Федерации / под ред. Н. В. Витрука. М., 2010.

Принципы организации и функционирования судебной власти в зарубежных странах

Страницы в журнале: 114-118

А.А. Рябзин,

аспирант кафедры конституционного и международного права Российского государственного социального университета Россия, Москва [email protected]

Анализируются принципы организации и функционирования судебной власти, закрепленные в конституциях ряда зарубежных государств. Отмечается роль международных документов, благодаря которым эти принципы стали реальными регулятивными инструментами, воздействующими на систему отправления правосудия во многих странах.

Ключевые слова: принципы организации и функционирования судебной власти, конституционный строй, зарубежный опыт.

Трудно представить современную конституцию, в которой не было бы раздела, посвященного конституционным основам судебной власти. В Конституции ФРГ, например, есть раздел «Правосудие», КНР — «Народный суд и народная прокуратура», Японии — «Судебная власть», Португалии — «Суды», Венгрии — «Судебная система» и т. п. Таким образом, в настоящее время судебная власть в большинстве государств стала самостоятельным суверенным элементом в структуре государственного механизма.

Как известно, практика судебной деятельности насчитывает пять тысяч лет [2, с. 339—347]. Первые упоминания о суде как органе государства историки относят к III тысячелетию до н. э. Cуды действуют сейчас практически в каждом государстве, однако их наличие еще не говорит о существовании судебной власти. Дело в том, что конституции ряда государств обходят судебную власть молчанием в силу лапидарности конституционных норм. Например, Конституция Ливана содержит лишь две, а Конституция Исландии — три статьи, посвященные отдельным вопросам организации судебной системы. Несмотря на то, что Конституция Саудовской Аравии ставит судебную власть на первое место в системе других ветвей государственной власти, положения, касающиеся данного элемента государственного устройства, содержатся только в одной статье [7, с. 46]. Не затрагивают вопросы судебной власти и основные законы авторитарных государств, в частности Брунея.

Некоторые развитые демократические страны, в которых сложились устойчивые оправдавшие себя модели судебной организации, объясняют лаконичность норм конституции тем, что время от времени возникает объективная необходимость внесения в судебные системы тех или иных достаточно серьезных изменений, не затрагивая при этом конституционные тексты.

Утверждение самостоятельно функционирующей судебной власти есть результат движения стран к правовой государственности. В теории государства и права независимая судебная власть по своей природе считается несовместимой с самодержавием, тоталитарной государственностью, авторитарно-профеодальными режимами. В силу особенностей исторического пути развития, уровня правосознания общества и целого ряда иных факторов степень независимости, самостоятельности и авторитета судебной власти может быть различна даже в тех странах, которые движутся по пути правовой государственности. Однако роль судебной власти в этих странах постоянно возрастает, чему способствует, в частности, расширение судебного контроля за конституционностью и законностью нормативных и иных правовых актов.

Профессор А.Г. Орлов отмечает, что по мере продвижения демократических стран по пути правовой государственности тенденция к возрастанию числа функций судебной власти в качестве гаранта верховенства права и законных интересов граждан проявляется все более явно; потеря же судебной властью независимости, наоборот, неизбежно приводит к установлению, как минимум, авторитарного правления [3].

Это позволяет заключить, что судебная власть в любом государстве имеет свои особенности функционирования, которые обусловлены рядом факторов: субъективным историческим этапом развития государства, спецификой деятельности публичных механизмов власти и, наконец, сложившимся конституционным строем, определяющим роль и принципы организации и функционирования органов судебной власти.

Принципы организации и функционирования органов судебной власти — это закрепленные в конституциях руководящие идеи, которым должны быть подчинены как правовое регулирование, так и практика деятельности судов [10, с. 9—15]. Содержание и объем конституционных принципов судебной власти по-разному проявлялись в истории конституционализма каждого государства. Если изначально это были больше декларативные положения, то на современном этапе эти принципы являются реальными регулятивными инструментами, воздействующими на судебные системы зарубежных государств. Это произошло отчасти благодаря Основным принципам независимости судебных органов (далее — Основные принципы), принятым на седьмом Конгрессе ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями (Милан, 26 августа — 6 сентября 1985 г.) и одобренным резолюцией Генеральной ассамблеи ООН от 13.12.1985 № 40/146.

Основными принципами установлено, что:

— независимость судебных органов гарантируется государством и закрепляется в конституции или законах страны. Все государственные и другие учреждения обязаны уважать и соблюдать независимость судебных органов;

— судебные органы решают переданные им дела беспристрастно, на основе фактов и в соответствии с законом, без каких-либо ограничений, неправомерного влияния, побуждения, давления, угроз или вмешательства, прямого или косвенного, с чьей бы то ни было стороны и по каким бы то ни было причинам;

— судебные органы обладают компетенцией в отношении всех вопросов судебного характера и имеют исключительное право решать, входит ли переданное им дело в их установленную законом компетенцию;

— не должно иметь места неправомерное или несанкционированное вмешательство в процесс правосудия, и судебные решения, вынесенные судами, не подлежат пересмотру. Этот принцип не препятствует осуществляемому в соответствии с законом судебному пересмотру или смягчению приговоров, вынесенных судебными органами;

— каждый человек имеет право на судебное разбирательство в обычных судах или трибуналах, применяющих установленные юридические процедуры. Не должно создаваться трибуналов, не применяющих установленных должным образом юридических процедур, в целях подмены компетенции обычных судов или судебных органов;

— принцип независимости судебных органов дает судебным органам право и требует от них обеспечения справедливого ведения судебного разбирательства и соблюдения прав сторон;

— каждое государство — член обязано предоставлять соответствующие средства, позволяющие судебным органам надлежащим образом выполнять свои функции;

— в соответствии со Всеобщей декларацией прав человека 1948 года члены судебных органов, как и другие граждане, пользуются свободой слова, вероисповедания, ассоциаций и собраний; однако, пользуясь такими правами, судьи должны всегда вести себя таким образом, чтобы обеспечить уважение к своей должности и сохранить беспристрастность и независимость судебных органов;

— судьи обладают свободой организовывать ассоциации судей или другие организации и вступать в них для защиты своих интересов, совершенствования профессиональной подготовки и сохранения своей судебной независимости;

— лица, отобранные на судебные должности, должны иметь высокие моральные качества и способности, а также соответствующую подготовку и квалификацию в области права. Любой метод подбора судей должен гарантировать от назначения судей по неправомерным мотивам. При подборе судей не должно быть дискриминации в отношении данного лица по признакам расы, цвета кожи, пола, религии, политических и иных убеждений, национального или социального происхождения, имущественного, сословного или иного положения; однако требование о том, чтобы кандидат на юридическую должность был гражданином соответствующей страны, не должно рассматриваться в качестве дискриминационного;

— срок полномочий судей, их независимость, безопасность, соответствующее вознаграждение, условия службы, пенсии и возраст выхода на пенсию должны надлежащим образом гарантироваться законом;

— судьи, назначаемые или выборные, имеют гарантированный срок полномочий до обязательного выхода на пенсию или истечения срока полномочий, где таковой установлен;

— повышение судей в должности, где существует такая система, следует осуществлять на основе объективных факторов, в частности, способностей, моральных качеств и опыта;

— распределение дел между судьями в судах, к которым они относятся, является внутренним делом судебной администрации;

— судьи обязаны хранить профессиональную тайну в отношении своей работы и конфиденциальной информации, полученной в ходе выполнения ими своих обязанностей, за исключением случаев открытого судебного разбирательства, и не должны принуждаться к даче показаний по таким вопросам;

— без ущерба для какой-либо дисциплинарной процедуры или какого-либо права на апелляцию или компенсацию со стороны государства в соответствии с национальными законами судьям следует пользоваться личным иммунитетом от судебного преследования за финансовый ущерб, причиненный в результате неправильных действий или упущений, имевших место при осуществлении ими своих судебных функций;

— обвинение или жалоба, поступившие на судью в ходе выполнения им (ею) своих судебных и профессиональных обязанностей, должны быть безотлагательно и беспристрастно рассмотрены согласно соответствующей процедуре. Судья имеет право на ответ и справедливое разбирательство. Рассмотрение жалобы на начальном этапе должно проводиться конфиденциально, если судья не обратится с просьбой об ином;

— судьи могут быть временно отстранены от должности или уволены только по причине их неспособности выполнять свои обязанности или поведения, делающего их несоответствующими занимаемой должности;

— все процедуры наказания, отстранения от должности и увольнения должны определяться в соответствии с установленными правилами судебного поведения;

— решения о дисциплинарном наказании, отстранении от должности или увольнении должны быть предметом независимой проверки. Этот принцип может не применяться к решениям верховного суда или к решениям законодательных органов, принятым при рассмотрении дел в порядке импичмента или при соблюдении аналогичной процедуры [5, с. 325—329; 6, с. 27—28].

Анализ ряда конституций зарубежных демократических государств свидетельствует, что принципы организации и функционирования органов судебной власти имеют много общего в силу принятия за основу международных начал. Не вызывает сомнений, что конституционные принципы организации и деятельности судебной власти служат гарантией независимости судов.

Принцип независимости судебной власти определяет положение суда в современном государстве и имеет особое значение, так как именно на нем сконцентрирована организация всей судебной системы в той или иной стране.

В Основных принципах особо подчеркивается, что судьи принимают «окончательное решение по вопросам жизни и смерти, свободы, прав, обязанностей и собственности граждан». Судьи, в свою очередь, должны быть обеспечены правами, которые призваны быть гарантией от судебного произвола и несправедливого правосудия. Например, согласно ст. 64 Конституции Франции, «Президент Республики является гарантом независимости судебной власти» [11, с. 191—195], т. е. обязан охранять судебную власть от каких-либо посягательств, но не вмешиваться в ее функционирование.

Почти во всех в конституциях демократических государств содержится норма, запрещающая создание чрезвычайных судов, что широко практикуется диктаторскими режимами. При диктатуре, как известно, суды осуществляют репрессивную политику властей в порядке так называемого упрощенного производства, «специальных трибуналов» и т. д. Насколько важно соблюдать данный запрет, показывает практика Европейского суда по правам человека: Суд признал не соответствующим норме Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 года (о праве каждого на независимый и беспристрастный суд) рассмотрение дел созданными в Турции судами государственной безопасности, так как в состав данных судов наряду с двумя гражданскими судьями входит один военный судья [8]. Это позволило квалифицировать такие суды как не отвечающие общепризнанным демократическим требованиям.

Следующим принципом организации и функционирования судебной власти, на который хотелось бы обратить внимание, является принцип участия населения в отправлении правосудия. Так, ст. 91 Конституции Австрии фиксирует этот принцип в формуле «народ участвует в отправлении правосудия», а в ст. 101 Конституции Италии содержится более лаконичная формула — «правосудие отправляется именем народа».

Немаловажным принципом организации и функционирования органов судебной власти является конституционное право равенства граждан перед законом и судом. Очевидно, что без обеспечения равного доступа к правосудию конституционное право каждого на судебную защиту прав и законных интересов не может быть реализовано (если будет принята предыдущая поправка) в полной мере. Соблюдение данного принципа служит индикатором уровня демократии в обществе, а также развития правовых начал в государстве в целом.

Одним из препятствий реализации права на доступ к правосудию является стоимость участия в судебном процессе в случае, если размер расходов на услуги адвоката или оплату государственной пошлины превышает возможности лица, вынужденного искать защиту своих прав в суде. Однако в законодательстве ряда государств приняты меры по устранению данного препятствия. Например, в ст. 34 Конституции Японии гарантируется, что никто не может быть задержан или подвергнут лишению свободы, если ему не будет немедленно предъявлено обвинение [1, с. 20—29]. Английский закон о правовой помощи 1974 года гарантирует право на бесплатный совет квалифицированного юриста, если лицо имеет доход ниже установленного законом уровня. Статья 119 Конституции Испании закрепляет, что «правосудие осуществляется бесплатно, когда это предусмотрено законом, и во всех случаях для лиц, которые не обладают достаточными средствами для ведения процесса» [3].

Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод исходит из того, что если у лица нет права на доступ к суду, то бессмысленно и декларированное право на справедливое судебное разбирательство. Доступ в ту или иную судебную инстанцию должен быть не только формальным, но и реальным. Чрезвычайно важное значение в реализации принципа доступности правосудия имеет развитие таких специфических (квазисудебных) форм, как примирительство и посредничество, коммерческий арбитраж и медиация, способствующие облегчению нагрузки на государственные органы и предоставляющие более широкие (выходящие за пределы собственно правовых) возможности для субъектов права. Например, коммерческий арбитраж или третейское разбирательство, медиация используются в Италии, Великобритании, Франции, Финляндии и целом ряде других государств.

Говоря о принципах организации и функционирования судебной власти, нельзя не отметить роль специальных принципов организации судебной власти. Они определяют не только внутреннюю организацию и устройство судебных органов, — порядок формирования судейского корпуса, правовой статус судей, структуру и функциональный потенциал судов — но и организацию самого процесса осуществления правосудия.

К числу принципов, составляющих основу конституционно-правового статуса судей, относятся несменяемость, неприкосновенность, судейская несовместимость и назначаемость судей. Принцип назначаемости судей на сегодняшний день является правилом, а принцип выборности — редким исключением. Принцип выборности судей предусматривается Конституцией Японии в отношении судей Верховного суда Японии. Так, согласно ст. 79 Конституции Японии назначение данной категории судей подлежит подтверждению народом на всеобщих выборах в Палату представителей и повторному подтверждению на выборах в Палату представителей по истечении 10-летнего срока.

Законодательство каждого государства закрепляет такой немаловажный принцип, как подсудность. Лицо, обращающееся за защитой своих прав, должно четко знать, какой суд будет рассматривать его дело, и именно этот суд должен разрешить спор по существу. Данный принцип заложен во многих конституциях. В статье 8 Конституции Греции закрепляется, что «никто не может быть вопреки его воле изъят из-под юрисдикции судьи, определенного ему в соответствии с законом» [9]. В статье 101 Конституции ФРГ содержится норма о том, что «никто не может быть изъят из ведения своего законного судьи» [9].

Безусловно, это далеко не все специальные принципы организации и функционирования органов судебной власти.

В Конституции Республики Беларусь закреплен следующий перечень принципов организации и функционирования органов судебной власти: осуществление правосудия только судом и в соответствии с законом; независимость судей и подчинение их только закону; соблюдение права граждан на судебную защиту и равенство граждан перед судом и законом; коллегиальность рассмотрения дел и единоличное осуществление правосудия; открытое разбирательство дел во всех судах; равенство сторон и состязательность процесса; презумпция невиновности; всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств дела.

В Конституции Колумбии находят отражение следующие принципы организации и функционирования органов судебной власти: независимость; гласность; непрерывность, за исключением случаев, установленных законом; примат материального права в процессе осуществления правосудия; соблюдение сроков судебного разбирательства. Кроме того, закон устанавливает случаи, когда лицо имеет право обратиться в суд без помощи адвоката [4].

Немного иначе сформулированы принципы организации судебной власти в ст. 205 Конституции Республики Гватемала: в ней закреплены функциональная и экономическая независимость и несменяемость судей, а также необходимость правильного подбора персонала [4].

Уникальные принципы организации судебной власти закреплены в Конституции Гондураса: «Органы правосудия в случае необходимости для выполнения своих решений прибегают к помощи публичных органов; в случае отказа или невозможности такого содействия они могут потребовать его от граждан. Тот, кто отказался содействовать органам правосудия без достаточных оснований, привлекается к ответственности» [4].

Очевидно, что зарубежные страны имеют богатый опыт в сфере реализации судебной власти. Но принципы организации и функционирования судебной власти продолжают развиваться, поэтому необходимо не только учитывать опыт прошлого и настоящего, но и оценивать новые идеи и прогнозировать возможные изменения в этой сфере, с тем, чтобы обеспечить потребности будущего общества в реализации основных прав и свобод человека.

1. Бадмацыренов Б.Ч. Три особенности Конституции Японии 1949 года // Сравнительное правоведение в России, Монголии, Японии и КНР: Материалы международной студенческой научно-практической конференции (Улан-Удэ, 17 апреля 2009 г.). — Улан-Удэ: Изд-во Бурят. гос. ун-та, 2009. С. 20—29.

2. Воскобитова Л.А. Конституционно-правовые основы судебной власти // Материалы междунар. науч.-практ. конференции, посвященной 15-летию Конституции Российской Федерации. — М., 2009. Т. 2. С. 339—347

3. Конституционное право зарубежных стран. Источники. Ч. 1 / сост. Орлов А.Г. — М.: Изд-во Моск. центра образования Н. Нестеровой, 1996.

4. Конституционное право зарубежных стран: Учеб. для вузов / под общ. ред. М.В. Баглая, Ю.И. Лейбо и Л.М. Энтина. — М.: Норма, 2004.

5. Международная защита прав и свобод человека: сб. документов. — М.: Юрид. лит-ра, 1990. С. 325—329.

6. Основные принципы, касающиеся независимости судебных органов // Советская юстиция. 1991. № 16. С. 27—28.

7. Переплеснина Е.М. Модернизация судебной власти в контексте взаимодействия конституционного и международного права: моногр. / под ред. Л.А. Нудненко — М.: Инфра-М, 2013.

8. Постановление Европейского суда по правам человека от 30.03.2006 по делу «Садай (Saday) против Турции» (жалоба № 32458/96). Неофициальный перевод. Доступ из СПС «КонсультантПлюс».

9. Сборник конституций зарубежных государств. URL: http://constitutions.ru

10. Сергевнин С.Л. Судебная власть и конституционное правосудие в контексте принципа разделения властей // Журнал конституционного правосудия. 2012. № 2 (26). С. 9—15.

11. Юрова А. Конституция Франции // Межвузовская научно-практическая конференция «Современные проблемы Конституционного и муниципального права» (19 мая 2009 г.); студенческая конференция, посвященная юбилею профессора кафедры конституционного и муниципального права РУДН Ивановой В.И.. — М.: Экон-информ, 2010. С. 191—195.